Элиза Маар – Ожившая невеста некроманта (страница 32)

Он что, всех по именам знает? Вот это память! А ведь даже не вел у нас занятия.

— Да, есть! — она вздернула острый подбородок. — Мало того, что вы открыто заявляете о своих отношениях, так еще и преподавать у нее будете⁉ Это вдвойне несправедливо!

— Ректор Кремберли лично направила меня в вашу группу, это во-первых. Во-вторых, с претензиями в администрацию, но, замечу, вы ничего этим не добьетесь. И, в-третьих, хватит тратить свое и чужое время.

Если до этого дня большая часть моей группы меня терпеть не могла, то теперь, кажется, вся, кроме Лиама, вышла на тропу войны. Убейте меня.

В общежитие я возвращалась уставшая и расстроенная. Малакай чуть ли не вытряс из нас — и особенно из меня — всю душу. Если мои одногруппники думали, что меня ждет какое-то особое отношение, они ошибались, потому что как и на наших индивидуальных занятиях, так и здесь, Малакай не щадил меня.

— Экзекутор гулев, — прошептала я, заползя в комнату.

Чокко, шедший за мной, сразу поспешил к своим запасам, которые прятал в моем шкафу. Я почти дошла до кровати, когда все тело вдруг сковало, словно заморозили магией, и сотни иголок впились в кожу. Я застыла, обездвиженная, и дыхание перехватило от жара, вспыхнувшего в груди.

Не успела я ничего понять и даже напугаться, как голова взорвалась такой болью, будто по ней ударили топором. Перед глазами потемнело, и когда я пришла в себя, едва осознавая, что происходит, обнаружила, что вроде, как лежу на полу. Кто-то — Чокко — чирикал вокруг меня, толкая и тягая за волосы.

Последовала еще одна вспышка жуткой боли, и я закричала, выгибаясь на полу так сильно, что кажется, услышала хруст. А потом просто обмякла, и перед глазами стали вспыхивать одно воспоминание за другим. Все связанные с Малакаем.

Глава 27

Любовь сильнее смерти

***Мэвис***

Я вспомнила все.

Как возненавидела Малакая Блэквуда, когда еще девчонкой узнала, что после совершеннолетия выйду за него замуж. Он был такой холодный, отчужденный, меня едва ли замечал.

Я всегда была импульсивной, горячей на голову и неосторожной, и в тот день случайно натравила на него папиного духа-хранителя. В тот же день выяснилось, что наш эфир идеально подходит друг другу.

И за это я тоже его возненавидела. Ведь из-за того, что жадный женоненавистник хотел лишить нас с сестрой магии, мы и угодили в такую ловушку. Тогда моя магия обещала достаться проклятому жениху.

В которого я все-таки без памяти влюбилась. Медленно, шаг за шагом. И поняла я это в тот день, когда Малакай завязал разговор о том, что я буду жить так, как хочу, и что мою магию он не тронет. Ни унции.

Ему просто была нужна связь со спиристом, с которым у него бы совпали магические потоки. Отец и Люциус мне это уже объясняли не раз, но я не верила и таила на всех обиду. После разговора с Малакаем успокоилась, приняла ситуацию и начала бороться со своими чувствами к нему, потому что он-то меня не любил.

Я была для него надоедливой младшей сестрой — он сам мне об этом не раз напоминал.

Поэтому я скрывала, пыталась с корнями выдрать свои чувства к нему, пыталась снова возненавидеть. И у меня это почти получилось, но со мной связалась его бывшая любовница Кэтрин, заявившая о том, что я им обоим испортила жизнь. Что он любит ее и хочет быть с ней, а я мешаю.

На самом деле это было не так.

Она действовала за спиной у Малакая, пытаясь разлучить нас, и когда тот узнал, добился в суде, чтобы она и близко не смогла ко мне подойти.

Однако…

Держась за голову, которая просто раскалывалась от боли, я уцепилась и за воспоминание о том дне, когда на меня напал сильный дух. Мало того, что он смог проникнуть в дом Люциуса, так он еще и был привязан к земле. У него был хозяин. И если мне не изменяет память, он упомянул Кэтрин, когда извинился передо мной за то, что собирается сделать.

Могла ли она быть к этому причастна?

Если так, то это было покушение…

Долгое время я мучилась от головной боли, потому что воспоминаний было слишком много, и стало хуже, когда они словно перемешались.

Мыслить я больше не могла и реальность тоже не осознавала. Чокко все это время был рядом и немного снимал боль своим присутствием. Я просила, умоляла его привести Малакая, но он боялся осталвять меня одну.

Жених пришел сам, когда я уже корчилась в позе креветки на полу. Застав меня в таком состоянии, он перепугался, бросил трость и сразу кинулся ко мне. Сначала осмотрел, спросил, что случилось, а когда я, простонав от боли, вместо вразумительного ответа потянулась к нему, он поднял меня на руки.

Когда мы легли на кровать, я прижалась к его телу, и мгновенно облегчение охватило каждый дюйм моей кожи, когда его магия слилась с моей. Я тихо застонала, зарываясь лицом ему в шею и закинув ногу на бедро.

— Только не уходи, — прошептала я, прижимаясь к нему мокрым от пота лбом.

— Тише, вороненок, не уйду.

Вороненок… Он стал так меня называть в последние два года. Малакай никогда не видел во мне девушку, а потому слышать это прозвище, всегда произносимое мягко, с нежностью, было особенно больно, ведь в такие моменты я хотела быть для него чем-то большим. Особенным.

— Я… — Я застонала от новых уколов боли в виски.

Хотела признаться ему, что все вспомнила, но, оказалось, не все. За две недели до моей смерти произошло нечто, что вернуло мне надежду на то, что я для Малакая все же была не просто «сестренкой».

Он тогда впервые за два месяца вернулся домой. Была ночь. Люциус отсутствовал у постоянной любовницы, и дома я была одна, не считая духов-хранителей. Малакай нашел меня в библиотеке, где я пропадала в свободное время, потому что безумно любила читать.

Заметив Малакая, я отвлекалась от книги, где герои, наконец, проводили горячую ночь вместе и сразу вернула взгляд обратно, потому что смотреть в глаза этому мужчине было опасно. Мое сердце сразу начинало сходить с ума

— Снова зачитываешься непотребством? — спросил жених и судя по голосу, он улыбался.

— Это высокая романтика. Ты ничего не понимаешь.

— Конечно, куда мне? — Он заглянул в книгу, когда остановился у меня за спиной, и я застыла, остро чувствуя его.

Щеки вспыхнули, ведь он точно видел, какой именно момент я сейчас читаю.

— Хм… — прозвучало от него.

Я захлопнула книгу и повернулась к нему.

— Что ты тут делаешь? Если дядя тебя попросил приехать, то я в порядке. Не первый раз осталась в доме одна.

— Нет, отец меня ни о чем не просил. И мне нужно было тебя увидеть.

Сердце сбилось с ритма.

— Зачем?

Я догадывалась, что это связано с магией, которой мы обменивались раз в полгода, но не была уверена, ведь в прошлый раз Малакай сказал, что больше не хочет этого делать. Тогда он вел себя крайне странно. И так смотрел на меня, что я вся вспыхнула от желания.

— Мне нужна ты, — он тут же исправился. — То есть, твой эфир.

Всегда холодный, собранный, отстраненный, в ту ночь Малакай был сам не свой. Говорил открыто, вел себя иначе, и когда мы обменялись эфиром, сделал то, отчего я окончательно растворилась в нем. Он поцеловал меня.

Мой первый поцелуй произошел с мужчиной, которого я любила. В моем любимом месте.

И целовал Малакай без нежности. Так, будто умирал с голоду. Или задыхался. Или это был последний день нашей жизни.

Он целовал меня, посадив на стол, где я раньше часто занималась, и столько откровенности было в этом поцелуе, что я решила, что лишусь невинности прямо в библиотеке, как героиня последнего романа, который я читала.

Но Малакай, словно обжегся, резко отпустил меня и отошел, смотря так испуганно, будто это я набросилась на него и обесчестила. В ту ночь он сбежал от меня, оставив в моей душе полный хаос, и в следующие дни я видела его только пару раз, и то мельком. Потому что он избегал меня.

Это задевало — и сильно. Но и подарило надежду на то, что я была для него чем-то большим. Потому что так мужчина, который не испытывает чувств к девушке, ее не целует. Не шепчет, как она сводит его с ума. И не говорит, как ее хочет.

Вот теперь я вспомнила все. Закрыв глаза, я ответила Малакаю, что все в порядке и уткнулась лицом ему в грудь. Я разберусь со всем этим завтра, а сейчас просто хотела дать себе время прийти в себя.

И недолго побыть в руках того, кого, оказывается, любила.

Глава 28

Очень страстный пьяный поцелуй

Завтра наступило слишком быстро, и смелости я в себе не нашла. Только через пару дней, когда все осмыслила, переосмыслила и решила что нет, я не хочу быть для Малакая невестой просто по договору, открылась ему.

В тот же день после занятий, с которых он вообще пытался меня забрать, но я воспротивилась, Малакай отвез меня к менталисту, и тот подтвердил, что мозг функционирует так, как должен. Но ответить, что это было такое, так и не смог. Травма, как и говорил ранее, вызванная сильным воздействием со стороны напавшей на меня души.

Покопавшись в моих воспоминаниях, он отпустил меня, а сам закрылся в кабинете, куда пригласил Малакая. Их разгоор я подслушать не смогла. Чокко тоже пытался узнать, чего они там так долго, и когтями царапал дверь.

— Что он сказал? — спросила я у Малакая, когда мы покинули это место.

— Ничего, — ответил он.

С тех пор, как он узнал об этом, был очень задумчив, и мне так безумно сильно хотелось узнать, что происходит в его голове.

— Вы больше двадцати минут о чем-то говорили, — заметила я.