Элиза Дж. Скотт – Комната с видом на лето (страница 5)

Мать Флорри, Паула, была заядлой читательницей и каждые выходные брала дочь с собой к Хартам. Флорри с удовольствием рассматривала книжные полки, проводя маленькими пальчиками по радуге корешков, в то время как ее мать с головой уходила в пролистывание любовных романов. И как только Флорри подросла настолько, что у нее появились собственные карманные деньги, она стала тратить их там. Харты очень привязались к своей юной посетительнице.

«Почему тебе нравится бывать в нашем магазине, Флорри?» – спросила ее однажды миссис Харт.

Замерев на мгновение, шестилетняя Флорри постучала себе по груди и серьезно произнесла: «Потому что вот здесь, где душа, становится хорошо».

Миссис Харт радостно улыбнулась, и в голове у нее созрела идея. Вскоре на магазине появилась свежая вывеска, на которой большими буквами было написано: «Задушевный книжный Харта». Лицо Флорри просияло, когда миссис Харт рассказала девочке, что именно она вдохновила хозяев на смену названия. Став старше, Флорри стала просить разрешения остаться в магазине, пока ее мать не закончит с остальными покупками.

«Все в порядке, Паула, милая, – говорила миссис Харт. – Мы присмотрим за ней, хотя в этом нет необходимости, она никогда не уходит далеко от детского отдела».

«И не спеши возвращаться», – всегда говорила Флорри, заставляя мать смеяться и качать головой.

Но для Флорри ничто не могло сравниться с радостью, которую она испытывала, находясь в окружении книг или наслаждаясь мирной атмосферой в стенах книжного магазина. Она стала завсегдатаем, а мистер и миссис Харт начали относиться к ней, как к своей неофициальной внучке, угощая ее печеньем и стаканом сока всякий раз, когда девочка заходила. Флорри платила им за доброту тем, что наводила порядок на полках и раскладывала книги.

В тринадцать лет Флорри думала, что лопнет от счастья, когда Харты предложили ей подработку на выходных. Всего несколько часов субботним днем, но для нее это много значило. С возрастом у нее стало больше свободного времени, и она наслаждалась каждой минутой, проведенной здесь. Приятное волнение охватывало ее, стоило лишь открыть только что доставленные коробки с книгами, или начать расставлять их на витрине, или – самое приятное – советовать новинки покупателям, в чем она быстро поднаторела.

Когда пришло время поступать в институт, Флорри выбрала Йорк и английскую литературу. Это был ближайший к Миклвик-Бей город. Достаточно далеко, чтобы в происходящем было что-то от приключения, но не настолько далеко, чтобы домашняя пташка вроде нее начала страдать от тоски по дому. Еще ребенком она испытывала подлинные муки, если отсутствовала дома больше недели. Флорри до сих пор помнила долгую школьную поездку, во время которой никто из ее друзей не смог веселиться. Ее страдания распространялись, как дикий пожар, пока не охватили всю их маленькую группу. Над автобусом повисло мрачное облако, уничтожившее всю надежду на веселье. Для одиннадцатилетней Флорри, что каждую ночь засыпала в слезах, это была самая долгая неделя в ее жизни, и она сохранила мрачные воспоминания о ней в самых темных уголках памяти. Последствия все еще отдавались эхом в ее подсознании, так что она даже подумывала о том, чтобы остаться дома и поступить в местный колледж. Только благодаря мягкой поддержке родителей девушка в конце концов согласилась пожить в студенческом общежитии.

– Просто попробуй, милая, хотя бы год. А если тебе не понравится, можешь жить здесь и ездить на учебу, – ласково предложила ей мама. – Йорк не так уж далеко. Как только тебе захочется домой, прыгай в машину. Ты в мгновение ока окажешься в Миклвик-Бей.

– Так и есть.

Флорри кивнула, слова мамы заставили ее заново присмотреться к маленькой комнате, которую они видели на сайте студенческого общежития. Она представила, как обустраивает ее, расставляет безделушки и любимые книги на полках, создавая подобие домашнего уюта.

– Не хочется, чтобы ты потом пожалела, что не попробовала, зайка, – подхватил отец, Чарли. – Хотя нам будет грустно без тебя. Но я думаю, ты отлично проведешь время. Йорк – замечательный город, небольшой, но приятный. Кстати, там есть букинистический магазинчик, как ты любишь, – добавил он с улыбкой. – Опять же, ты всегда можешь приезжать домой на выходные, если захочешь.

Именно так Флорри и решила поступить. Это был идеальный компромисс, а еще это означало, что она могла сохранить свою работу в книжном магазине. На втором и третьем курсах университета Флорри сменила общежитие на квартирку, которую снимала вместе с подругами. Она жила вполне счастливо и по-прежнему подрабатывала в «Задушевном книжном Харта», приезжая домой на выходные. Именно в один из таких выходных ее мир рухнул.

За несколько недель до выпускных экзаменов Флорри сидела за столом в саду и корпела над учебниками, а большой зонт защищал ее от палящего солнца. В кустах, образующих живую изгородь, щебетали птицы, шмели перелетали с цветка на цветок, жужжа и собирая нектар. Флорри отвлекли от занятий голоса родителей, доносившиеся из открытого окна их спальни. Они резали слух: казалось, родители о чем-то горячо спорят, что случалось крайне редко. Она замерла, напряженно прислушиваясь, ее сердце бешено колотилось в груди, но девушка смогла уловить лишь отдельные слова, потому что мимо время от времени проезжали машины и кто-то из соседей как раз включил газонокосилку.

Внезапно в шуме наступила пауза. Голос ее отца прозвучал громко и отчетливо:

– Ты должна сказать ей, Паула, это будет правильно. Рано или поздно она все равно узнает.

– Тсс! Говори потише, Чарли, она тебя услышит!

Флорри прижала руку ко рту, ее сердце бешено заколотилось. Что же она должна узнать, по мнению отца? Мысли метались, пока наконец девушка не сосредоточилась на матери. От внимания Флорри не ускользнуло, что в последнее время та неважно выглядела. Когда она пыталась ее расспрашивать, мама только отмахивалась, говорила, что переутомилась и не высыпалась. Этого объяснения хватало. До сих пор.

Совсем некстати снова заработала соседская газонокосилка, лишив девушку возможности услышать что-то еще. Флорри поняла, что не сможет больше прочитать ни слова из книги или заняться домашними делами, пока родители не объяснят, что именно происходит, так что она вернулась в дом. Паула пыталась все отрицать, уверяя Флорри, что та ослышалась, и только отмахивалась от беспокойства дочери с притворной беззаботностью. Видя, что дочь это не убеждает, она привела какую-то туманную причину. Но в рассказанном было так мало смысла, что Флорри потом даже не смогла вспомнить, что именно сказала мать. Зато страдание на лице ее отца говорило о многом, и Пауле ничего не оставалось, как признать свое поражение. Хоть и неохотно, женщина рассказала Флорри о причине их жаркой ссоры.

Так, сидя в уютной семейной кухне – месте, которое обычно ассоциировалось у Флорри со счастливыми временами и вкусными воскресными ужинами, – она узнала, что ее красивая, веселая, добрая мама серьезно заболела.

– Но что это значит? С тобой все будет хорошо, правда? Пожалуйста, скажи мне, что с тобой все будет хорошо… – Голос Флорри дрожал от волнения, слезы катились по щекам, в голове царил сумбур.

– Команда в больнице отличная, твоя мама в надежных руках, – твердил отец, сжимая руку жены, но его глаза были влажными. Он выдавил из себя улыбку. – С ней все будет в порядке, мы и не заметим, как все закончится.

– Конечно, я буду в полном порядке, – заверила Паула, беря Флорри за руку. – Жаль, что время такое неудачное, вот и все. Меньше всего хочется, чтобы это повлияло на твою учебу, дорогая.

– Ты для меня важнее, чем учеба. – Флорри обняла мать и зарыдала, уткнувшись в плечо. – Я люблю тебя, мама, я просто хочу, чтобы с тобой все было хорошо.

– О, милая, не плачь. Я и сама этого хочу, у меня еще столько дел…

У Паулы Эпплтон появилась опухоль под мышкой. Это, в сочетании с высокой температурой, невыносимой ночной потливостью и внезапной потерей веса, заставило ее записаться на прием к врачу, хоть и после некоторого давления со стороны Чарли.

Не успела она опомниться, как ее отвезли в больницу, чтобы сделать биопсию, сканирование и взять анализы крови. Результаты обследования указывали на лимфому Ходжкина в первой стадии. Паула стоически перенесла диагноз, поначалу желая сохранить свою болезнь в тайне, пока не стало очевидно, что ей потребуется химиотерапия, за которой последует недолгая лучевая терапия в качестве «дополнительной страховки», как выразился ее лечащий врач. Она ни за что не смогла бы сохранить такое в секрете.

– Прогноз благоприятный, – объяснила она Флорри. – Мой врач, мистер Шевис, говорит, что болезнь обнаружена на ранней стадии, поэтому они ждут, что я полностью поправлюсь.

Флорри кивнула, чувствуя оцепенение, и снова села, не сводя глаз с мамы.

– Это хорошо.

Она с трудом могла поверить, что вообще участвует в этом разговоре.

– И я собираюсь побриться наголо, пока у меня не начали выпадать волосы.

От этих слов у Флорри по спине пробежал холодок. Сколько она себя помнила, у мамы всегда были густые, блестящие волосы.

– А еще я планирую побаловать себя парой потрясающих париков. Мне всегда хотелось иметь роскошную гриву, как у женщин на полотнах прерафаэлитов. – Мама сделала вид, будто откидывает за спину длинные пряди. – А может, я выберу модный фиолетовый парик. Представь лицо папы, когда я появлюсь в нем!