Элиз Вюрм – Красное платье (страница 6)
Он посмотрел на нее очень весело.
— Опьянеть это прекрасно, я уже давно не был пьян.
— У вас все впереди.
— У меня настолько все впереди, что уже позади.
Она рассмеялась.
Шоколад облизнулся и лег на бок.
Океанос подошел к ней.
— Давайте выпьем! Когда все позади, остается только пить!
Мэй посмотрела на него — ей пришлось запрокинуть голову, чтобы посмотреть на него.
— Вы сказали мне, что Сильвия сейчас в Риме со своими друзьями… А вы… почему? Не в Риме…
Улыбка на его губах. Или усмешка?
— Мне там не рады.
Она удивилась.
— Мне нигде не рады, Мэй!
Океанос заглянул ей в глаза.
— Я убийца, я не говорил вам об этом? Я убил двух человек!
Глава 5
Она увидела его только через два дня, и когда она увидела его, она почувствовала, что ей не хватало его.
Он вошел в обеденную, высокий и изящный, одетый в белую рубашку поло и темно синие брюки, он сказал ей:
— Доброе утро, Мэй!
— Здравствуйте, Океанос. — Улыбнулась она.
— Вы не против… позавтракать со мной?
Он спросил ее об этом так тихо.
Мэй почувствовала, что ему было не просто прийти.
— Я всегда «за», — Улыбнулась ему она. — Я как Полианна: «Я считаю, что надо есть торт и получать удовольствия тогда, когда их тебе предлагают; так что я хочу посмотреть все, что могу сейчас, пока я здесь»2…
Океанос посмотрел на нее задумчиво.
— Вы так говорите… словно прощаетесь — с жизнью!
— Каждый день это прощание с жизнью, но это не значит, что мы умрем!
В его тигриных глазах отразилось смятение.
Он сел за стол, заглянул ей в глаза.
— Ваше отношение ко мне не изменилось?
— Честно?
Мэй тоже заглянула ему в глаза.
— Лично мне вы ничего не сделали.
Она подумала, как трудно посмотреть в глаза…
Мэй сказала Океаносу:
— Не мне осуждать вас, не мне!
— Perché3?
— Мы все настолько не правы в чем то, что правы во всем.
Его желтые глаза потемнели.
— Тот, кто живет и ни о чем не жалеет, либо дурак, либо святой.
— А может, сумасшедший?
Угасающее солнце, там, в его глазах.
— Сумасшедшие так счастливо несчастливы.
Он улыбнулся.
— Счастливое несчастье?
Она тоже улыбнулась.
— Да, они все забыли! Нет страшнее потери, чем все забыть!
— Но ведь это такое облегчение, все забыть!
— Облегчение, Океанос, это вспоминать, и радоваться что это было!
— А если ты убил?!
Океанос нахмурился.
— Живи — вставай утром, ешь, пей, ходи на работу, люби, гуляй, смотри кино и… чувствуй, как прекрасно было то, что ты отнял!
Он вдруг сказал ей:
— Составьте мне компанию, Мэй.
Нота в его голосе, самоуглубление — Мэй показалось, что этот человек «вещь в себе», что он не одинок, у него есть он сам.
— Компанию?
Рассвет в его глазах.
— Мне нужно съездить в одно место. Меня ждет один человек.
Она почувствовала, что эти глаза завораживают ее, то темно, то светло.
— Разве я не помешаю вам?
— Вы — нет.
Мэй услышала музыку, прислушалась.
— Зеркало, зеркало… — Сказал Океанос с улыбкой. — Рена Джонс «Зеркало мне»…
Его глаза загорелись как солнце.