Элисон Уэйр – Королевы эпохи рыцарства (страница 2)
Бонифаций предложил заключить двойной брачный союз между Францией и Англией: Эдуард I женился на Маргарите, а его сын и наследник, Эдуард Карнарвонский, принц Уэльский, впоследствии Эдуард II, – на дочери Филиппа, двухлетней Изабелле. После заключения мира Гасконь возвращалась к Эдуарду. Обе стороны и английский парламент одобрили план. Филиппу открывалась заманчивая перспектива распространить французское влияние на островное королевство и со временем посадить своего внука на английский трон. Эдуард получал возможность заключить два блестящих брака и вернуть Гасконь. Маргарита стала бы первой французской принцессой, взошедшей на английский престол, и первой за сто пятьдесят лет королевой-консортом, происходившей не с юга Франции или Пиренейского полуострова.
Маргарита и Изабелла принадлежали самой блистательной королевской династии христианского мира. В начале XIV века Франция была самым богатым и густонаселенным королевством Европы. В нем проживал двадцать один миллион человек против всего лишь четырех с половиной миллионов в Англии. Парижан насчитывалось восемьдесят тысяч, что вдвое превышало численность лондонцев. Французское общество было, по сути, феодальным. Королевский домен охватывал более половины территории современной Франции; остальную часть занимали вассальные владения.
Капетинги правили Францией с 987 года, и корона неизменно переходила от отца к сыну. В их жилах текла кровь императора Карла Великого. Свою славу они снискали во многом благодаря успехам королей XIII века и канонизации в 1297 году деда Маргариты, Людовика IX, одного из величайших монархов Средневековья.
Изабелла и Маргарита, несомненно, росли с осознанием своей исключительной значимости. В них с детства воспитывали веру в святость рода Капетингов и его превосходство над другими правящими домами. Принцессы также были осведомлены, что браки между монархами и аристократами могли перекраивать карту феодальных владений, в результате чего короли и сеньоры приобретали территории, удаленные от своих исконных земель.
Мать Эдуарда I, Алиенора Прованская, приходилась сестрой Маргарите Прованской, жене Людовика Святого. Семейные узы между королевскими домами привели к подписанию Парижского договора 1259 года, установившего мир между Англией и Францией. Новые брачные союзы должны были укрепить эту связь.
Маргарита родилась в 1279 году предположительно в Париже. В 1299 году, на момент замужества, ей исполнилось «двадцать лет»[6]. Она была младшим ребенком Филиппа III Смелого и его второй жены, Марии Брабантской, утонченной красавицы из феодального герцогства, возникшего после падения империи Карла Великого. Брабант наряду с Фландрией, Люксембургом, Эно и другими землями входил в состав так называемых исторических Нидерландов (Нижних земель), нередко вступавших в конфликт с соседней Францией. Неудивительно, что при французском дворе Марию недолюбливали за властный характер и вмешательство в политику. Ходили слухи, что в 1276 году она отравила своего пасынка Людовика и вознамерилась погубить других сыновей мужа от первого брака, чтобы Францией правил ее собственный сын Людовик, граф д’Эврё. Достоверность обвинений доказать невозможно, однако известно, что Мария была хорошей матерью и заботилась о своих детях.
Филипп III был мягким правителем умеренных взглядов, который продолжил дело Людовика Святого, но находился у власти недолго. В сентябре 1285 года он умер от дизентерии в возрасте сорока лет. Маргарите к тому времени исполнилось шесть. Трон унаследовал ее сводный брат Филипп IV, старше ее на одиннадцать лет. Высокий и крепко сложенный, он обладал холодным, расчетливым умом, жесткой деловой хваткой и безжалостным нравом. Он упрочил престиж французской монархии, расширив королевский домен, учредив на базе Парижского парламента Генеральные штаты и централизовав государственное управление. По натуре, однако, Филипп IV был аскетом: под дорогими мехами и бархатом он носил власяницу в знак умерщвления плоти и по велению духовника регулярно подвергал себя самобичеванию. Его пристальный взгляд, привычка подолгу молчать и загадочная натура приводили современников в замешательство. «Ни человек, ни зверь, а статуя», – отозвался о Филиппе IV один епископ[7].
Филипп IV был авторитарным, деспотичным и умелым правителем, который внушал своим подданным страх. Он ревностно оберегал королевские прерогативы и одержимо стремился приумножить свое богатство. Испытывая постоянную нехватку средств, монарх прибегал к решительным мерам для их пополнения. Он обложил непомерными поборами евреев, конфисковал значительную часть имущества ломбардских банкиров, ввел высокие налоги для церкви, продавал звания пэров простолюдинам и печально прославился тем, что несколько раз ухудшал качество монеты при чеканке. Его дочь Изабелла переняла у отца одержимость деньгами и скупость.
В 1284 году Филипп заключил блестящий брак с Жанной, королевой Наварры, которая еще в младенчестве унаследовала трон королевства на севере Пиренейского полуострова. Приобретение Наварры, а также графств Шампань и Бри, принадлежавших Жанне, еще больше укрепило власть Филиппа. Это был брак по любви – по крайней мере, со стороны невесты, – поскольку будущие супруги воспитывались вместе в Венсенском замке с тех пор, как мать Жанны сочла нужным отдать дочь, лишившуюся отца, под покровительство короля Франции.
Жанна не блистала красотой. Полная и неказистая, она была набожной и образованной, обладала чувством собственного достоинства и навыками, необходимыми для управления своими владениями, однако дипломатично переняла реформы мужа в качестве административной модели. Дважды она решительно и успешно защищала свои земли, в первую очередь – от объединенной мощи испанских королевств Арагон и Кастилия.
У Филиппа и Жанны было семеро детей, из которых до взрослого возраста дожили четверо: наследник Людовик, родившийся в 1289 году; Филипп, появившийся на свет около 1292 или 1293 года; Карл, родившийся, вероятно, в 1294 году; и Изабелла, шестой ребенок. Единственная оставшаяся в живых дочь была любимицей отца. Согласно хронистам Гийому де Нанжи и Томасу Уолсингему, на момент замужества в январе 1308 года ей исполнилось двенадцать лет; соответственно, она родилась в 1295 году. В июне 1298 года папа римский постановил, что Изабелла должна выйти замуж за принца Эдуарда, как только достигнет двенадцатилетия – канонического возраста вступления в брак. В том же документе Изабеллу описывают как «не достигшую семи лет». Монтрейский договор, заключенный в июне 1299 года, предусматривал, что ее обручение состоится в семь, а брак – в двенадцать. Следовательно, к маю 1303 года Изабелле уже минуло семь, а к январю 1308 года – двенадцать.
В те времена Франция являлась средоточием европейской культуры, а Париж – интеллектуальной столицей христианского мира. Филипп был щедрым меценатом, а Жанна поддерживала при дворе утонченную и возвышенную атмосферу. В ее свите состояли менестрели и труверы, устраивавшие изысканные музыкальные представления. В 1304 году королева основала в Париже Наваррский коллеж, также известный как Дом королевы Жанны. Коллеж играл роль культурного центра при процветающем столичном университете. Карьера матери, по-видимому, произвела впечатление на Изабеллу, которая, возможно, сознательно стремилась следовать ее примеру.
Маргарита и Изабелла провели ранние годы в парижских резиденциях короля: в Лувре, окруженном рвом замке XII века, и во Дворце Сите, который был перестроен Филиппом IV и находился на месте нынешнего Дворца правосудия. О детстве девочек известно очень мало. Изабелла, очевидно, привязалась к няне Теофании де Сен-Пьер, госпоже де Брингенкур. Впоследствии Теофания отправилась с девочкой в Англию, оставалась при ней на протяжении многих лет и заботилась о ее детях. Принцессы знакомились с церемониалом и распорядком придворной жизни, а также обучались этикету. Особое внимание уделялось умению вести себя за столом и чистоте ногтей.
Маргарита и Изабелла росли в эпоху, когда общество считало женщин существами низшего порядка. Согласно изданию XIII века, Аристотель в трактате «О возникновении животных» призывал «видеть в женщине существо, страдающее увечьем, хотя оно не противоречит естественному порядку вещей»[8]. «Женщина есть смущение мужчины, ненасытное животное, постоянное беспокойство, непрерывная борьба, повседневный ущерб, буря в доме, препятствие к исполнению обязанностей»[9], – возмущался Винсент из Бове. В 1140 году знаток канонического права Грациан утверждал в своем «Декрете»: «Естественный порядок вещей для человечества таков, что женщины должны служить мужчинам, а дети – родителям, поскольку справедливо, чтобы меньшие служили большим».
В мире, где целомудрие почиталось идеалом, в женщинах видели своенравных дочерей Евы, погубившей первого человека в Эдеме, соблазнив его вкусить запретный плод. Церковь и общество разделяли подобную точку зрения. По закону женщины приравнивались к детям и имели мало юридических прав. Они рассматривались как активы на брачном рынке, движимая собственность в имущественных сделках и альянсах, а также как призы в играх куртуазной любви. Их роли были строго определены.