Элисон Маклауд – Нежность (страница 135)

Горы зеленые, окутаны покрывалом тумана и навевают самые разные настроения. Климат одновременно мягкий и нежаркий. В декабре прошлого года она украсила стол рождественскими розами из собственного сада.

Что касается лесов, они пышные, темно-зеленые. Это правда, иногда здешние деревья ее пугают, особенно если случается засидеться под открытым небом, делая наброски. Но в окружении великанских дугласовых пихт и красных кедров обретаешь свои подлинные размеры. Обретаешь смирение, которое тебя заземляет, держит и глубоко успокаивает. Пускай эти места для нее еще новы, но земля ее всегда помнит.

Лес по соседству, где они чаще всего бывают, называется Кафедральной рощей. Там сами ветки дышат; там она снова начала рисовать и писать маслом.

Дома она собирает плоды из сада, варит варенья и закатывает в банки домашние консервы. Еще она разбивает огород. Ее муж – ибо он ей настоящий муж, разве что не на бумаге, – ходит за скотом, у них шесть коров и десять лошадей. Его прежняя мрачная тоска совсем прошла. Он жалуется, как и следует ожидать, на хищничество лесорубов, европейских поселенцев, и дым от древесно-массного завода в долине Альберни. Но он здоров и благополучен.

Они подружились с местным индейцем-хайда, его зовут Ниис К’аалас, и с его помощью печатают листовки, в которых обличают недостатки местного правительства. Для охраны древних лесов – чтобы не разбазаривать их на мелочи – была создана королевская комиссия, но ее рекомендации остаются без внимания.

Ниис сказал, что она и Оливер могут звать его Гарви, но она ответила, что хотела бы использовать его настоящее имя, если он не возражает, и такая формальность его насмешила.

Оливер и Ниис пишут листовки, а она их иллюстрирует. Ниис часто хлопает Оливера по спине и, коварно хохоча, провозглашает:

– Наш следующий главный лесничий!

– Почему бы и нет? – парирует муж. – Скажи, почему бы нет?

– Потому что ты никак не научишься говорить по-человечески!

Диалект Срединных графств, на котором разговаривает Оливер, ужасно смешит Нииса. Из них двоих у Нииса лучше получается сочинять листовки, потому что Оливер чересчур ударяется в поэзию, зато Оливер лучше понимает, что происходит в лесной промышленности и на древесно-массном заводе. Ему все это слишком знакомо по деревням Тивершолл и Атуэйт, соседними с Рагби.

– Вот посмотришь, – парирует Оливер, и они возвращаются к работе, продолжая спорить.

Несколько недель назад к ним пришла художница, женщина лет пятидесяти, некая мисс Карр, желающая приобрести выносливую лошадь для путешествий по побережью острова. Она совершенно очаровала Конни.

Родители мисс Карр англичане, но родилась она в Британской Колумбии. Училась в Париже, а также в Лондоне, в Вестминстерской школе искусств, но ее работы – как понимает Конни, когда видит их в малоизвестной галерее в Виктории, – странны, пронизаны духом, не похожим ни на что знакомое. Они по-европейски прагматичные и в то же время – совершенно чуждые. Они потрясают и не отпускают.

Пока Оливер ходил в стойло за другой лошадью, чтобы показать мисс Карр, она – Эмили, так она велела себя называть – сказала Конни:

– Признаюсь, я цепляюсь за землю и ее милые сердцу фигуры³⁶⁷.

Гостья предложила устроить совместную вылазку для зарисовок с натуры, и Конни пришла в восторг от этой идеи. Затем гостья извлекла из поклажи сэндвичи с лососем и угостила Конни с Оливером. Лучшей лососины Конни в жизни не пробовала.

Она тоже хочет рисовать массу, вес и земные формы. Здешние пейзажи совершенно не похожи на знакомые ей английские и итальянские. В лесу, окружающем их ферму, темно, как в утробе. Столбы света и тени открывают и скрывают, открывают и скрывают. Здесь живут тайны, которые беседуют с тобой лишь зелеными парящими тишинами и раздвоенными языками древних корневых систем.

Оли смотрит, как завороженный, на сосновую шишку, принесенную вчера отцом в кармане. Он пытается ее удержать, хотя она больше обоих его кулачков, вместе взятых. Когда они ходят в лес, мать осторожно прижимает его пальчики к сосновым иглам. «Бо-бо!» – смеется она, и он тоже смеется – от удивления. Иногда она приближает его носик к капле смолы на коре. «М-м-м-м!» – восклицает она, и у него на личике – такое же наслаждение, как в тот миг, когда он присасывается к ее груди.

Сейчас он спит у нее на руках. Губы испачканы молоком. Входит муж, и она предупредительно поднимает палец: «Тсс».

Он все еще в сапогах и бахилах, штаны до половины запачканы. Он склоняется над раковиной, чтобы плеснуть воды в лицо, потом идет через комнату взглянуть на сына. Приподнимает волосы жены и целует ее в шею, а затем принимается подбрасывать дров в огонь.

Может быть, когда-нибудь они вернутся в Англию. Если вернутся, то в Сассекс, в низины.

Но сейчас у них есть все, что нужно.

Сутью своей человек узнает непреходящее и радуется ему.

От автора

Возможно, каждый роман начинает жизнь как невыразимая искра истории: атом воображения, сигнал, выстреливающий в нейроне, электрический «удар» в сердце – в тот момент, когда понимаешь, что сюжет хочет быть написан.

Пульс «Нежности» не покидал меня на протяжении шести лет исследований, долгих периодов литературной «детективной работы» и собственно полуночного писательского труда. Это художественное произведение, хотя очевидно, что некоторые из его персонажей вдохновлены фигурами реальных людей. Все они используются в моем романе с той или иной степенью вымысла. Некоторые сцены и обстоятельства были изменены или вымышлены в художественных целях, чтобы предложить более широкий контекст для понимания конкретных исторических событий: иными словами, чтобы создать моменты человеческих отношений, которые могли происходить между точками дат на временной шкале официальной истории. Я включила в перечень письма и документы, которые были точно воспроизведены; другие подобные документы были изобретены, сокращены, добавлены или изменены для простоты восприятия. Читателям, интересующимся конкретной перепиской или документами, следует обратиться к соответствующим биографиям, архивам или изданиям сборников писем.

«Нежность» – это своего рода диалог с «Леди Чаттерли» во времени, но не заменитель книги Лоуренса. Я надеюсь, что некоторые читатели моего романа вернутся к роману Д. Г. Лоуренса или откроют его для себя впервые.

Хотя «Нежность» – художественное произведение, она выросла из обширных исследований – архивных, текстовых и заметок путешественника. Прежде всего она прославляет дерзновенного провидца Лоуренса, а также мужество издателей, юристов и свидетелей, которые рискнули вылезти из окопа, чтобы защитить один роман. Это свидетельство силы читателей и человеческого воображения. Это история о самой жизни – жизни, прожитой вопреки всему, среди потока неудач и обыденной красоты.

Благодарности

Этот роман создавался очень долго, и множество людей сыграли жизненно важную роль в том, чтобы помочь ему стать таким, как сейчас, и попасть к вам в руки или на экран.

Я хочу поблагодарить своего агента, Дэвида Годвина. Я сотрудничаю с DGA уже почти двадцать лет, и его страсть к хорошей литературе по-прежнему вдохновляет меня. Я также благодарна Филиппе Ситтерс и Хизер Годвин за их продуманные усилия в пользу моей работы.

Прежде всего я благодарна Александре Прингл, главному редактору издательства «Блумсбери». Ее глубокое понимание этого романа, с момента его зарождения до публикации, было для меня огромным подарком доверия, терпения и проницательности. На каждом этапе меня поддерживали ее легендарный редакторский талант и воодушевление, а также ее ум и доброта.

Я очень выиграла от поддержки и опыта Антона Мюллера, выпускающего редактора в американском отделении «Блумсбери», неизменно беззаветного защитника «Нежности». Его горячая поддержка этой книги помогла мне выдержать долгий период «пребывания в затворе» для ее написания. Я по-прежнему тронута и благодарна за его преданность моей работе.

Хочу также выразить искреннюю благодарность следующим сотрудникам издательства «Блумсбери», которые так блестяще помогали издать мои книги: Пол Бэггали, Роз Эллис, Сара Раддик, Грег Хайниманн, Патти Рэтчфорд, Кэтлин Фаррар, Мари Кулман, Аллегра Ле Фаню, Морган Джонс, Рэйчел Уилки, Филиппа Коттон, Лора Мейер, Анжелика Тран Ван Санг, Кэти Эйткен-Куак, Тара Кеннеди, Эллен Уитакер, Николь Джарвис, Эмбер Мирс-Браун, Грэйс Макнэми, Франческа Стуриале, Наташа Куреши, Джорджина Слейтер, Эми Вонг, Джуд Крозье, Кэрри Шей, Сюзанн Келлер, Кэлли Гарнетт, Мадлен Фини, Рейчел Мангеймер, Джо Форшоу и Том Скипп. Я в долгу перед Сарой-Джейн Фордер за отменную зоркость и щедрую помощь на этапе редактирования; а также Эллису Ливайну за заботу и советы по вопросам, связанным с авторским правом.

Я благодарна Найджелу Ньютону, основателю и издателю «Блумсбери», за предоставление писателям безупречного издательства. Я надеюсь, история «Нежности» доказывает, что влияние великих литературных издателей может быть далеко идущим и глубоким.

Мне повезло, что в издательстве «Пингвин» (Канада) у меня появился еще один необыкновенный издатель, Николь Уинстенли, которая на протяжении более пятнадцати лет создавала место для моей работы в моей родной стране и служила источником разумной, теплой и щедрой поддержки. Я также должна поблагодарить Стивена Майерса, менеджера по маркетингу и рекламе издательства «Пингвин» (Канада), за доброту и невозмутимый профессионализм.