Элисон Маклауд – Нежность (страница 134)

– Правда, она очень милая? – говорит Дина.

– Правда, – отвечает бабушка. – Но все-таки немножко застенчивая… – Она вглядывается в экран. – Но от этого она мне нравится еще больше. Мне кажется, у нее внутри спрятан стальной стержень.

Ник замечает, что Кеннеди – первый американский президент, родившийся в нынешнем веке.

– И первый президент-католик, – добавляет Мэделайн, хотя это, конечно, и так все знают.

Все как будто немножко поглупели от радости. Они смотрят, как мистер Кеннеди качает на руках маленькую дочку, Кэролайн. Он сажает ее к себе на закорки и бегает взад-вперед по газону. Телеобъектив дергается, следуя за ним, и на ходу показывает толпу журналистов, фотографов и киношников, которые толкаются, желая поймать удачный кадр.

На заднем плане на дороге ждет огромный белый «линкольн», готовый, по словам комментатора, отвезти мистера и миссис Кеннеди и его родителей за несколько миль, в место, называемое «Арсенал», где избранный президент произнесет речь по случаю своей победы.

Кэтлин очень хотела, но не смогла вырваться, чтобы присоединиться к ликующей толпе, стоящей вдоль Ирвинг-авеню в Порт-Хайаннисе. Чуть раньше Мел позвонил ей из аптеки. Он сказал, что у него для нее сюрприз. Ровно в одиннадцать часов она должна включить телевизор. И вот она повесила на дверь табличку «Вернусь через 15 минут», заперлась и опустила жалюзи, чтобы утреннее солнце не мешало смотреть.

Какого?..

Она потрясенно прикрывает рот рукой, когда на экране появляется он – на площадке для прессы, на газоне, чуть поодаль от журналистов.

Ее словно громом поразило.

Она едва дышит.

Звук прерывается – ветер подхватывает и уносит вопросы журналистов и ответы мистера Кеннеди. Потом объектив показывает крупный план, и она видит, что Мел сжимает в руках фотоаппарат – тот самый, которым фотографировал ее. К пиджаку приколото удостоверение журналиста – точно такое же, как у всех остальных. Господи, где он его взял?

Она садится, обхватив себя руками.

Она сегодня смотрела, как он уезжает на работу – в мятой рубашке и брюках, рядом на сиденье валяется лабораторный халат. Неужели он поехал прямо на главную улицу и купил себе новый костюм? Впрочем, какая разница.

Может, просто объектив смотрит под таким углом, но в ее глазах это выглядит так, что миссис Кеннеди поворачивается к нему. Поворачивается к Мелу.

Господи, царица небесная.

Кэтлин вскакивает с места лишь для того, чтобы переключиться на другой канал – еще раз посмотреть запись.

Смотрит снова и снова.

Просто потрясающе, как смиренно выглядят мистер и миссис Кеннеди, стоя рядом. Лицо у миссис Кеннеди расслабленное – может быть, немножко усталое, улыбка мягкая.

Миссис Кеннеди примерно ровесница ей, Кэтлин.

Даже по телевизору видно, что глаза у нее темные и блестящие – такие, что к ним хочется присмотреться. Похоже, у нее хорошая интуиция. Она умная. И еще Кэтлин приходит в голову, что миссис Кеннеди видала в своей жизни несчастье или, во всяком случае, печаль. У нее глубокий взгляд.

Тут будущая первая леди поднимает руку, чтобы прикрыть лицо, и магия момента рассеивается. На улице в самом деле яркое солнце, вспоминает Кэтлин. И ветерок.

Динь-динь!

У нее под рукой звонит колокольчик с конторки. На черно-белом экране телекамеры наезжают на цель, и серебристый простор пролива мерцает и вспыхивает, словно всю эту сцену, актеров на ней и сам завершающийся год омывает бескрайний щедрый блеск Нового Света.

Эпилог: Нежность

Но это нежная и чувствительная книга, и, как мне кажется, правильная и необходимая, и я, если можно так выразиться, держу ее в объятиях.

Все молодое, нежное вылуплялось из прошлогодней заскорузлости³⁵⁶.

В тот, самый первый, день первоцветы и фиалки украсили яркими пятнами землю в лесу. Колокольчики вздымались на бледных тонких стебельках, и почки лопались зелеными взрывами. Мысленным взором она снова видела его – за ореховой рощей, вниз по узкой тропе, мрачноватый, сложенный из темного песчаника³⁵⁷ домик лесничего под защитой старых дубов, кругом ни души, тихо³⁵⁸. Она бы развернулась и двинулась дальше, куда шла, если бы не пять клетей. Она сказала себе, что быстро глянуть – от этого вреда не будет.

В первой клети оказались две рыжие наседки, высиживали фазаньи яйца. В остальных гнездились и кудахтали еще пять кур: три рыжих, одна серая и одна черная. О!

Она покормила их зерном из закрома и принесла воды в жестянке. На краю прогалины виднелось ведро и приспособление для душа, а рядом, видимо, отхожее место. Она постучала в дверь домика, и когда хозяин не появился, неожиданно для себя осторожно толкнула дверь и вошла.

Комната была пустая, но выметенная и чистая. Всю заднюю стену занимал очаг, рядом – высокая охапка поленьев в плетеном коробе. Напротив – голый стол и рядом один стул. Она подошла к крутой лестнице и посмотрела вверх, на чердак, где хозяин дома, должно быть, спал. На первом этаже в углу, возле короба с дровами, стоял приземистый сундук для инструментов.

В первый раз, когда она здесь осталась, он вытащил из этого сундука старое солдатское одеяло и расстелил у огня – для нее.

– Вас с грязью смешают: надо ж, с мужниным слугой спуталась.

– Значит ли это… – она запнулась, – значит ли это, что я вам неприятна?

– Подумайте! – повторил он. – Прознают люди…

– А вы не жалеете, что так вышло?³⁵⁹ – спросила она в ту ночь, когда он провожал ее в темноте к воротам Рагби-Холла.

– В каком-то смысле да, – ответил он. Ах, как у нее упало сердце. – Думал, что уж навсегда с этим разделался. И натебе – все сначала!

– Что – все сначала?

– Жизнь³⁶⁰.

Но голос его звучал очень мрачно.

– Ты ненормальна³⁶¹, – хладнокровно заявил ей муж.

Она сообщила ему о будущем ребенке. И все равно муж не желал дать ей свободу.

И она обратилась за помощью к сестре. Она поедет к ней в Шотландию и будет ждать – чтобы ее любовнику дали развод, чтобы благополучно родился ребенок, чтобы Меллорс, батрача на ферме, заработал денег. Это займет никак не меньше полугода.

– Мы можем уехать в другую страну, ведь правда? В Африку или Австралию, да? ³⁶²

Она очень вдохновилась этим планом.

– Ты когда-нибудь бывала в колониях? – спросил он.

– Нет, а ты?

– Я был в Индии, Южной Африке, Египте.

– А почему бы нам не поехать в Южную Африку?

– Можно и туда.

– Ты не хочешь туда?³⁶³

– Я не имею права, – сказал он тогда, – брать женщину в свою жизнь, если моя жизнь ничего не значит, не движется куда-то, хотя бы внутренне, чтобы нам двоим не заскорузнуть. Мужчина может предложить женщине свою жизнь только при условии, что в этой жизни есть смысл, если они собираются жить вдвоем и если это настоящая женщина³⁶⁴.

– Да, это верно, – согласилась она. – И для мужчины, и для женщины.

Конни задрала блузку и приложила младенца-сына к груди. Его зовут Оливер Рейд Меллорс. Оливер – по отцу. Рейд – ее девичья фамилия. Уменьшительное – Оли. Он здоровый мальчик с изумленными синими глазами, как у нее, и млечно-белой кожей отца.

Однажды, когда-нибудь скоро, Оли познакомится со своей старшей единокровной сестрой, и жизнь обретет исцеление. Она, Конни, об этом позаботится.

В прошлом году, в самом начале лета, утром забрехала Флосси. Оливер поставил тарелку, натянул рубашку и пошел по тропинке. Зазвенел звонок велосипеда. Это принесли заказное письмо.

– Из Канады. – Почтальон вручил ему большой конверт.

– Ага, у меня там приятель живет, в Британской Колумбии.

– Заказное? Он правда прислал тебе капитал?

Оливер ухмыльнулся и показал ей содержимое письма:

– Только фото одного места в Британской Колумбии и разные бумаги про него³⁶⁵. Это ферма, он прослышал, что она продается. Он говорит, там все равно что вторая Англия. Чистый рай, если только не обращать внимания на всяких англичан. Земля плодородная, хороша для сельского хозяйства. Жаркое сухое лето, влажная теплая зима. Немножко снега, много дождя. Горы, чистый воздух, леса, в них некоторые деревья под триста футов высотой и сорок в обхвате.

– Боже! Ты правда хочешь туда поехать?

– Я думал, что, может, мы вместе…³⁶⁶

Они купили небольшой участок земли на острове Ванкувер, подальше от столицы, Виктории, где жители воспроизводят уже утраченную, довоенную Англию: боулинг-клубы, крикетные павильоны, игра в крокет, шекспировские общества, мелкий снобизм и пышные чаепития в четыре часа дня.

Какой удивительный этот остров. Совсем рядом с берегом киты вырываются из глубин. Иногда Оливер договаривается с местным жителем, чтобы тот прокатил их на каноэ посмотреть тотемы индейцев-хайда. Огромные глаза смотрят с берега, и этот взгляд завораживает ее. Особенно величественны вырезанные из дерева во́роны. Когда-нибудь она их сфотографирует и отправит фото своему отцу-скульптору.