Элисон Диксон – Другая миссис Миллер (страница 37)

– Не. Это за счет заведения.

Мили пролетали в молчании. Потом он задал вопрос, которого она ждала весь вечер.

– Какой именно у нас план, когда мы туда приедем?

Она уже знала, что план ему не понравится. Ни одному приличному человеку не понравился бы. Но это их лучший вариант.

– На краю нашей территории есть яма для мертвого скота. Она глубокая, и сваленные туда животные закидываются известью и грязью. Когда яма переполняется, ее покрывают еще одним слоем грязи, и этот участок засевают травой.

– Ты хочешь похоронить ее вместе с фермерскими животными? – Сейчас его голос звучал почти беспомощно, будто он сдается под натиском все продолжающихся бесконечных ударов.

– Дело не в том, что я хочу это сделать. Дело в том, что там ее никто никогда не найдет. Если она где-то объявится, нам крышка. Это значит, никакой воды – в конце концов ее может вынести на берег. Никаких мелких могил в лесу, где ее могут выкопать звери.

– А эту яму никто не может откопать?

Есть вероятность, что администрация округа сможет заставить Джима перенести могильную яму, если им не понравится ее местоположение, особенно, если она близко к источникам воды. Но несмотря на то, что Джим постоянно жалуется на решения правительства, он вроде бы всегда делал свою работу хорошо и все держал под контролем. Его заработок слишком важен для него. Это может обнаружиться через несколько десятков лет, а то и век спустя, если земля Джима будет продана и поделена. Глубоко копающие застройщики могут обнаружить какие-то человеческие кости, смешанные с костями скота, но к тому времени никого, кто причастен к делу, уже не будет на белом свете.

– Это крайне маловероятно, – сказала она.

– Мы готовы поставить свою жизнь на это?

– Я готова.

Она говорила уверенно, но он вздохнул, не вполне убежденный.

– На ферме я могу подумать над другими вариантами, если хочешь.

– Боже мой, что вообще происходит? Конечно, перечисли их хотя бы.

– Не весь мертвый скот хоронят. Некоторых свиней компостируют в больших кучах, но это медленный процесс, и рабочие мешают кучу каждые несколько недель, а это значит, что кто-то найдет ее там.

– Понимаю. – Его голос звучал так, будто его сейчас стошнит, но он и не пытался прервать ее.

– Еще есть пруд для полива, но, учитывая засуху, в этом году там наверняка недостаточно сточной воды, чтобы погрузить ее, и нам придется использовать какой-то груз, что приводит нас к тому же риску, как при любых других водных похоронах. Последний вариант – это, хм… скормить ее…

– Даже не произноси это!

– Я его отмела по очевидным причинам.

– Да. Сойдемся на яме.

Примерно через час они проехали знак с информацией, что до Монтичелло осталось десять миль, но Джим жил на самой его окраине, поэтому проносящиеся пейзажи были ей уже знакомы. Парк с ее любимыми качелями. Покосившийся старый дом – кто угодно мог поклясться, что там живут привидения. Магазинчик, в который она заезжала на велосипеде, чтобы потратить свои скромные карманные деньги на фастфуд и прочую ерунду. Иногда она брала для матери последний выпуск Нэшнл Инквайрер или Уикли Уорлд Ньюс. Мама любила таблоиды, и чем нелепее, тем лучше. Джим всегда закатывал глаза, попивая свою «Дикую ирландскую розу», пока она пересказывала статьи о недавно обнаруженных необычных созданиях и наблюдениях за НЛО, указывая на плохо отредактированные фотографии как на неопровержимое доказательство.

Они проехали знак, приветствующий их в Монтичелло, и Надю пробил холодный пот, будто сейчас за ее спиной схлопнется силовое поле, которое не даст ей уехать снова. Однажды ты вырвалась. Думала, сможешь еще раз? Глупая девчонка.

– Значит, это Монтичелло, – сказал Уайатт.

– Дом пяти тысяч потерянных душ.

– Выглядит не так плохо.

– Наверное. – Есть места намного хуже для растущего ребенка. Здесь можно пойти на рыбалку или в поход к двум озерам неподалеку. Американские горки на Индиана-бич. Много открытого пространства и секретных мест, где можно заблудиться или нажить себе проблемы. Но она не могла наслаждаться этим так же, как другие дети ее возраста. Обязанности на ферме отнимали почти все ее время, и когда она уже достаточно выросла, чтобы избавиться от их части, она увлеклась другими вещами. Например, вламываться в дома.

Впереди она увидела указатель «Фермы Кэллахан». Свежее мясо круглый год!

– Скоро подъедем. Сейчас вперед, потом съезжаем.

По их плану Уайатт должен был отъехать на машине Нади как можно дальше от дороги. У нее было горьковато-сладкое предчувствие. Эта машина была единственным ее серьезным имуществом, купленным у частного продавца почти на все сбережения, которые она скопила за годы работы на ферме у Джима – ей платили сущие гроши в сравнении с зарплатами штатных работников, но это было лучше, чем ничего. Теперь это пустая оболочка. Перед отъездом она вытащила оттуда все важные вещи: коллекцию украденных безделушек, ноутбук, несколько предметов одежды, с которыми она не хотела расставаться, в том числе кожаную куртку (на самом деле из кожзама, но хорошего кожзама) и кроссовки «Конверс»: и то, и другое – удачные находки в секонд-хенде. Все это лежало в спортивной сумке на заднем сиденье.

– Это частная территория? – спросил он.

– Наверное. Ориентируйся на ту рощицу справа. Закидай машину ветками, если сможешь найти.

– Окей. Пока положу трубку и займусь этим. Скоро увидимся.

Надя больше не видела машину со своего наблюдательного пункта. Оставалось надеяться, что ее еще долго никто не заметит. Еще она особенно надеялась, что мимо не будут проезжать копы. Если все пройдет гладко, машину найдут только через несколько месяцев, а Надя к тому времени совсем превратится в призрак. И если даже полиция Чикаго вдруг пронюхает про это, они получат не слишком много новой информации. Даже адрес регистрации принадлежит почтовому отделению Единой службы доставки посылок, который она покинула несколько месяцев назад. Это стопроцентный тупик.

Через несколько минут он выбрался из-за деревьев и залез на пассажирское сиденье.

– Там была куча упавших веток, которыми можно было накрыть машину. Очень неплохо спрятал ее.

– Спасибо.

– Ты ведь собираешься сказать мне, почему это так важно, верно?

– Да. Но пока тебе нужно немного собраться. Сейчас будет небольшая встряска.

– В прямом или переносном смысле?

– Скорее всего, и в том, и в другом.

Они проехали около мили от въезда на ферму и наткнулись на узкую дорожку, по которой она иногда прогуливалась с местными мальчишками в свои недолгие буйные подростковые годы. Она всегда была хорошо изолирована, но в то же время достаточно близко к дому, чтобы можно было всех отправить восвояси и вернуться домой, не вызывая подозрений.

Свернув на утрамбованную грязь этой дороги, она выключила фары, потому что довольно хорошо знала эту местность. Вдалеке справа она видела огни и какое-то движение в фермерском доме. Джим мог все еще не спать. Надя не знала, один ли он или уже нашел замену: кого-то, кто хоть немного облегчит его горе среди пьянства и других вредных привычек. Почему-то мужчины, подобные Джиму, в любом возрасте находят женщин, готовых прицепиться к ним. Однажды она спросила мать, почему она не бросила Джима, несмотря на его отношение к ней.

– Конечно, я могла бы его бросить, – сказала мать. – Начать заново в новом месте, найти другого мужчину. Но там все будет так же.

Надя спросила ее, как такое возможно. Женщина закатила глаза и покачала головой, как и каждый раз, когда думала, что дочь нарочно прикидывается дурочкой.

– Потому что я всегда буду такой же.

Ей было интересно, что бы подумала обо всем этом Вера. После сегодняшней ночи я не буду такой же, мам.

Когда она ехала по выбоинам в дороге, позади гремели лопаты, по днищу стучали камни, ветви деревьев справа от дороги били по лобовому стеклу. Она взглянула на Уайатта и увидела, что он вцепился в ручку над окном, а его лицо в зеленом свете приборной панели было похоже на маску.

– Ты вообще там что-то видишь? – спросил он.

– Я много ездила по этой дороге. Лучше нам ехать в темноте, чтобы он не выглянул из окна своей спальни и не заметил свет фар там, где его быть не должно.

– А что случится, если он заметит?

– Ты знаешь много фермеров, которые с радостью встречают нарушителей?

– Но он же твой отчим? Не будет же он стрелять в тебя.

– Я бы лучше не проверяла. Он терпел меня только потому, что любил мою мать. Сомневаюсь, что он хоть раз вспоминал меня после того, как я уехала.

Уайатт не сказал больше ни слова. Ямы под захоронение находились на небольшом подъеме, и она остановилась прямо перед вершиной.

– Давай быстро, – сказала она и вышла. Ей сразу пришлось бороться с рвотным рефлексом. Хотя Джим использовал достаточно извести, чтобы ускорить разложение, запах все же был катастрофический, особенно в этом месте. Надя помнила, как иногда, стоило ветру подхватить этот запах и отнести в нужном направлении, он оказывался в доме, как зловонный призрак. Но сегодня ветра не было, и вонь была такой густой, что будто обволакивала кожу. Она поднесла руку к лицу в тщетной попытке закрыть себе нос и рот. Уайатта тоже тошнило, и даже сильнее, чем ее. Респираторы были бы хорошей идеей, но теперь уже поздно.

– Если тебе нужно блевануть, иди в высокую траву вон туда. – Она показала на заросли в десяти футах от них.