Елисей Медведев – Белый беспредел. Новое равновесие (страница 5)

Она развернулась и вышла. Охранники последовали за ней, прихватив контейнер. Сломанная дверь осталась приоткрытой, но в проёме теперь стоял ещё один человек, спиной к ним, блокируя выход.

Тишина вернулась. Глубокая, давящая. Они лишились всего: доступа, данных, инструментов. Даже иллюзии, что их опыт ещё что-то значит.

Игорь подошёл к окну-стене и снова упёрся в неё лбом. – Всё. Конец.

– Нет, – сказала Анна. Её голос прозвучал тихо, но с такой железной уверенностью, что Игорь обернулся.

– Не конец. Мы ведь передали данные. Кто-то получил их. Кто-то, кто действует против комитета.

– Призрачный друг. Который даже имени не назвал. На него нельзя рассчитывать.

– Рассчитывать можно только на себя, – Анна подошла к кофе-машине, взяла бумажный стаканчик и, к удивлению Игоря, начала аккуратно разрывать его по шву. – Мы видели сигнал. Мы запомнили частоту –17 часов32 минуты период. Мы запомнили точки на карте. У нас в голове всё ещё есть самое важное. Данные можно отнять. Память – нет.

Она разгладила на столе бумажную ленту от стаканчика и, найдя в кармане лабораторного халата забытую шариковую ручку, начала быстро что-то чертить.

– Что ты делаешь?

– То, что делали всегда, когда не было электричества. Работаю на бумаге.

– Она нарисовала грубый контур мирового океана, отметила пять точек.

– Сигнал шёл с этих станций. Но приёмник… где был приёмник? Кто или что его слушало?

– Спутник? – предположил Игорь, невольно вовлекаясь.

– Слишком просто. И слишком заметно. Нет. Если сигнал влиял на физические параметры среды, то и приёмник должен быть… в среде.

– Она посмотрела на Игоря. – В океане. Глубоко.

– Подводная обсерватория? Военные гидрофоны?

– Или что-то, что там оказалось не по нашей воле, – сказала Анна. Она отложила ручку.

– У нас нет выхода. Нет данных. Но у нас есть гипотеза. И есть враг.

– Враг – это комитет?

– Враг – это тот, кто запустил этот процесс. Комитет – лишь слепая реакция системы. Они играют в свою игру – поиск виноватых. А настоящая игра идёт на уровне всей планеты. И мы, похоже, случайно подглядели карты.

Она замолчала, прислушиваясь. Из-за сломанной двери доносились приглушённые голоса. Кто-то говорил по рации. Слова были неразборчивы, но интонация – тревожная, почти паническая.

Игорь тоже прислушался. Потом подошёл к двери, к охраннику, стоявшему спиной. – Что происходит?

Охранник не обернулся, но после паузы бросил через плечо: – Новый инцидент. Не в Сингапуре. Ближе.

– Где?

– В Северном море. Отказала офшорная ветряная ферма «Тритон». Полностью. И не одна. По цепочке. Идёт каскад на скандинавские сети.

Предсказание Анны сбывалось. Каскад шёл, минуя ожидаемый Сингапур, по новому, ещё более непредсказуемому пути. Как будто тот, кто управлял этим процессом, узнал, что его раскрыли, и сменил алгоритм.

Анна подошла к Игорю и тихо, так, чтобы охранник не услышал, прошептала: – Северное море. Рядом с одной из точек сигнала – Шпицберген. Это не случайность. Это ответ.

– Ответ на что? – На нашу передачу данных. Кто-то понял, что мы что-то знаем. И ускорил процесс.

Охранник вдруг резко повернулся к ним. Его лицо было бледным. – Вам приказ. Немедленно приготовиться к эвакуации.

– Куда? – спросил Игорь.

– На безопасный объект. Здесь… здесь больше не безопасно.

За его спиной, в коридоре, замигал тревожный красный свет. Раздалась сирена, приглушённая, но неумолимая. Не сирена внешней тревоги – внутренняя, локальная. Сигнал о том, что объект готовятся к чему-то серьёзному.

Игорь и Анна переглянулись. Их изоляция внезапно закончилась. Но чувство опасности не исчезло – оно выросло в сотни раз.

Их вывели из комнаты и быстро повели по другому коридору, не тому, по которому они пришли. Стены здесь были голыми, без отделки. Ведомые двумя охранниками и Аленой Фабр, которая шла впереди с решительным видом, они спустились по узкой лестнице на подземный уровень.

Воздух стал холоднее, пахнущим сыростью и металлом. Они оказались в ангаре, где стояли два бронированных внедорожника с работающими двигателями.

– Садитесь во второй, – скомандовала Фабр, открывая дверь.

– Быстро.

– Куда мы едем? – не двигалась Анна.

– В место, где вы будете в безопасности и сможете продолжить работу.

– Какую работу? У нас нет ничего.

– Вам предоставят доступ. Ограниченный, но достаточный. Ситуация вышла из- под контроля. Садитесь.

Она не оставила выбора. Игорь и Анна оказались на заднем сиденье бронированного автомобиля. Двери захлопнулись с глухим звуком бронированного стекла. Через тонированные окна они видели, как первый внедорожник резко тронулся и вырулил к воротам ангара. Их машина последовала за ним.

В салоне пахло кожей и холодным металлом. Водитель и охранник на переднем сиденье молчали. Рация тихо потрескивала.

– Куда мы едем? – снова спросил Игорь, обращаясь к охраннику.

– В безопасное место.

– Это не ответ.

Охранник обернулся. Его лицо было непроницаемым, но в глазах мелькнуло что-то вроде усталого сочувствия.

– Доктор Серов, сегодня ни у кого нет ответов. Есть только приказы. Ситуация в Северном море ухудшается. Отказ «Тритона» – это только начало. Через двадцать минут может лечь вся Скандинавия, а потом волна дойдёт и до нас. Ваша безопасность – теперь приоритет номер один для комитета.

– Для того, чтобы мы молчали? – резко спросила Анна.

– Для того, чтобы вы работали, – раздался голос из динамика. Это была Фабр, она была в первой машине.

– У нас есть сорок минут пути. Используйте это время, чтобы подготовиться. Вам будет предоставлен доступ к закрытому сегменту данных. К тем самым отчётам, которые вы не видели. К данным других экспедиций.

Игорь и Анна переглянулись. Это был неожиданный поворот. От изоляции – к ограниченному доверию. Но цена?

– Какие условия? – спросил Игорь.

– Условие одно: вы работаете только на комитет. Все ваши выводы, гипотезы, догадки – немедленно и исключительно нам. Никаких утечек. Никаких контактов с внешним миром. Вы становитесь частью системы, которую до этого критиковали. Принимаете или мы найдём вам тёплую комнату с охраной до конца этого кризиса. Что может продлиться очень долго.

Угроза была подана как выбор. Но выбора, по сути, не было.

– Мы принимаем, – сказала Анна, прежде чем Игорь успел что-то возразить. Она смотрела прямо на встроенную камеру в салоне.

– Но мы хотим полный доступ. Не к отфильтрованным отчётам, а к сырым данным со всех станций мониторинга за последние пять лет. И доступ к метаданным – кто, когда и почему помечал аномалии как «артефакты».

Длинная пауза. Машина мчалась по подземному тоннелю, свет фар выхватывал серые бетонные стены.

– Частично, – наконец ответила Фабр.

– Полный доступ к сырым данным за два года. Метаданные – только по тем инцидентам, которые вы сочтёте критическими. И только через наш анализатор.

– Достаточно, – кивнула Анна.

Игорь смотрел на неё, пытаясь понять. Она играла в их игру, принимала их правила. Но в её глазах он видел тот же холодный огонь, что и раньше. Она не сдавалась. Она меняла тактику.

На планшетах, встроенных в спинки передних сидений, замигали индикаторы. Появился интерфейс с логотипом комитета и уровнем доступа «Омега-Временный».

– Начинайте, – сказал голос Фабр. – Сорок минут.

И работа началась. Они погрузились в данные. Сначала молча, каждый в своём потоке цифр, графиков, текстовых отчётов. То, что они увидели, заставило кровь стынуть в жилах.