Элис Осман – Одиночка (страница 4)

Фу, я становлюсь сентиментальной.

Готова поспорить, те, кто это устроил, очень собой довольны.

И за это я их ненавижу.

Через пять минут я задремываю, уронив голову на компьютерный стол и отгородившись руками от любой формы социального взаимодействия. Вдруг кто-то дотрагивается до моего плеча.

Я подскакиваю и осоловело хлопаю глазами на того, кто это сделал. Бекки смотрит на меня как-то странно, фиолетовые пряди каскадом обрамляют лицо. Она моргает.

– Чего? – спрашиваю я.

Она тычет пальцем куда-то себе за спину.

Там стоит парень. Он явно взволнован. На лице – подобие улыбки. Я понимаю, что происходит, но мозг не в состоянии быстро это переварить, и я три раза открываю и закрываю рот, прежде чем выпалить:

– Господи боже.

А парень подходит ко мне:

– В-Виктория?

За исключением моего нового знакомого Майкла Холдена, только два человека в мире когда-либо называли меня Викторией. Один из них – Чарли. А второй…

– Лукас Райан, – говорю я.

Когда-то я знала мальчика по имени Лукас Райан. Он часто плакал, а еще любил мультфильм про покемонов так же сильно, как я, и, наверное, поэтому мы с ним подружились. Как-то раз он сказал, что мечтает, когда вырастет, жить в гигантском пузыре, чтобы облететь весь мир и всё посмотреть. А я ответила, что из гигантского пузыря выйдет ужасный дом – он же пустой внутри. На восьмой день рождения Лукас Райан подарил мне брелок с Бэтменом, на девятый – книгу «Как рисовать мангу», на десятый – набор карточек с покемонами, а на одиннадцатый – футболку с тигром.

Я не сразу узнаю Лукаса, потому что он очень сильно изменился. Он всегда был ниже меня, а теперь – минимум на голову выше, и голос у него, естественно, сломался. Я пытаюсь разглядеть в нем одиннадцатилетнего Лукаса Райана, но от того мальчишки остались лишь пепельные волосы, худые руки-ноги и смущенное выражение лица.

А еще до меня доходит, о каком «светловолосом парне в узких брюках» говорил Майкл Холден.

– Господи боже, – повторяю я. – Привет.

Лукас улыбается и смеется. Я помню его смех. Он как будто прячется в груди. Грудной смех.

– Привет! – Его улыбка становится шире. У него милая улыбка. Спокойная.

Я драматично вскакиваю на ноги и меряю его взглядом. Да, это и правда он.

– Это и правда ты! – Мне приходится сделать над собой усилие, чтобы не податься вперед и не положить руки ему на плечи. Просто чтобы убедиться, что он мне не привиделся.

Лукас смеется, и в уголках его глаз собираются лучики морщинок.

– Это и правда я!

– Но что… Как?..

Он слегка краснеет. Помню, он и раньше так делал.

– Я ушел из Труэма в конце последнего семестра. Знал, что ты учишься в Хиггсе, поэтому… – Он неловко оттягивает воротник. Так он тоже раньше делал. – И… Я подумал, что надо бы тебя найти. У меня же тут нет друзей. Так что, вот, да. Привет.

Пожалуй, вам следует знать, что с друзьями у меня всегда была напряженка, и начальная школа исключением не стала. За семь унизительных лет социального отвержения я обзавелась только одним другом. И хотя я бы ни за что не хотела повторить этот опыт, кое-что помогало мне держаться. Моя тихая дружба с Лукасом Райаном.

– Ух ты, – влезает Бекки, которая нутром чует потенциальные сплетни. – Где вы познакомились?

Уж на что я социально неадаптированный человек, но Лукасу я и в подметки не гожусь. Он поворачивается к Бекки и заливается до того ярким румянцем, что мне почти становится за него стыдно.

– В начальной школе, – говорю я. – Мы были лучшими друзьями.

Подведенные брови Бекки стремительно взлетают вверх.

– Да ладно! – Она переводит взгляд с Лукаса на меня и обратно. – Получается, я пришла тебе на замену. Я Бекки. – Она обводит рукой аудиторию. – Добро пожаловать в Страну угнетения.

– А я Лукас, – почти пищит он в ответ и поворачивается ко мне: – Надо нам наверстать упущенное. Значит, вот на что похоже возрождение дружбы?

– Ага… – бормочу я. Потрясение истощило мой словарный запас. – Ага.

Люди вокруг потихоньку приходят к выводу, что собрания не будет: начинается первый урок, а никто из учителей к нам так и не вернулся.

Лукас кивает мне:

– Такое дело, я правда не хочу опаздывать на первый урок – день и без этого обещает быть непростым, – но мы ведь еще увидимся, да? Я найду тебя на фейсбуке[7].

Бекки провожает уходящего Лукаса взглядом, полным искреннего недоверия, и крепко хватает меня за плечо:

– Тори только что говорила с мальчиком. Нет… Тори только что добровольно поддерживала разговор с мальчиком. Кажется, я сейчас заплáчу.

– Ну тише, тише. – Я похлопываю ее по руке. – Соберись. Ты справишься.

– Я ужасно тобой горжусь. Чувствую себя гордой мамочкой.

Я фыркаю:

– Я способна поддерживать разговор. Чем, по-твоему, мы сейчас занимаемся?

– Я единственное исключение. С остальными ты общительна как картонная коробка.

– Может, я и есть картонная коробка.

Мы смеемся.

– Забавно… Потому что это правда, – говорю я и снова смеюсь. Во всяком случае, снаружи. Ха-ха-ха.

Глава 3

Вернувшись домой из школы, я первым делом падаю на кровать и включаю ноут. Так происходит каждый день. Если я не в школе, могу гарантировать, что ноутбук будет где-то в радиусе двух метров от моего сердца. Он – моя родственная душа.

За последние несколько месяцев я поняла, что я скорее блог, чем реальный человек. Не знаю, когда началась моя одержимость блогом, и не помню, когда или почему я зарегистрировалась на этом сайте, но я уже и забыла, чем занималась раньше, и даже не представляю, что со мной станет, если я его удалю. Я ужасно жалею о том, что начала вести блог, правда. Мне даже стыдно. Но это единственное место, где я могу найти людей, в каком-то смысле похожих на меня. В блогах люди говорят о себе так, как никогда не говорят в жизни.

Если я удалю свой блог, то, наверное, останусь совсем одна.

Но я веду его не для того, чтобы набрать побольше подписчиков, нет. Я же не Эвелин. Просто в обществе не принято признаваться вслух, что тебе грустно, потому что люди сразу начинают думать, будто ты пытаешься привлечь к себе внимание. Ненавижу. Я вот что хочу сказать: приятно, что есть место, где можно говорить что вздумается. Пусть даже только в интернете.

Прождав сто миллиардов лет, пока ноут подключится к сети, я с головой ныряю в блог. В директе – парочка мерзких анонимных сообщений: некоторые подписчики искренне возмущены жалкими размышлениями, которые я запостила. Потом проверяю фейсбук[8]. Два уведомления: Лукас и Майкл прислали запросы в друзья. Принимаю оба. Заглядываю в почту. Писем нет.

Потом снова проверяю блог «Солитер».

Там до сих пор висит фотография Кента, уморительного в своем бессилии, но кое-что изменилось. Теперь у блога появилось название.

Солитер: терпение убивает

Не знаю, какую цель преследует автор, но «Терпение убивает» – воистину глупейшее подражание какому-нибудь фильму про Джеймса Бонда. Напоминает название сайта для ставок.

Я достаю стикер с надписью SOLITAIRE.CO.UK из кармана и леплю его точно по центру пустой стены.

Потом вспоминаю о сегодняшней встрече с Лукасом Райаном, и на миг в груди разгорается что-то вроде надежды. Кажется. Может быть. Понятия не имею, почему я вообще об этом думаю. Я даже не знаю, зачем пошла по стрелкам на стикерах в компьютерный класс. Да бога ради, я не знаю, зачем вообще что-то делаю.

В конце концов я собираю волю в кулак, вытаскиваю себя из кровати и топаю вниз, чтобы попить. Мама сидит за компьютером на кухне. Если подумать, мы с ней очень похожи. Она влюблена в программу «Эксель» так же сильно, как я – в браузер «Гугл хром». Мама спрашивает, как прошел день, но я в ответ только пожимаю плечами и бросаю: «Нормально», – поскольку на сто процентов убеждена, что маме все равно.

Из-за того, что мы так похожи, мы с мамой почти перестали общаться. Когда мы разговариваем, то или мучительно пытаемся придумать, что сказать, или начинаем злиться. В итоге мы сошлись на том, чтобы больше не мучить друг друга. Не то чтобы я слишком из-за этого переживала. У меня есть довольно-таки болтливый папа, пусть даже всё, что он говорит, не имеет никакого отношения к моей жизни. А еще у меня есть Чарли.

Звонит домашний телефон.

– Подойдешь? – спрашивает мама.

Ненавижу телефоны. Худшее изобретение в истории человечества, потому что вынуждает людей разговаривать. Будешь молчать – ничего не произойдет. Нельзя просто слушать и кивать в нужных местах. Обязательно нужно произносить слова. Выбора нет.

Но я все равно беру трубку, потому что я не ужасная дочь.