Элис Нокс – Двор Опалённых Сердец (страница 17)

– Ты должен был умереть в первые дни, мальчик. Печати должны были съесть твою память, твою сущность, растворить тебя изнутри. Превратить в пустую оболочку. Почему ты выжил…

– Загадка, – закончил он тихо.

– Или чудо. – Морриган направилась к полкам, достала старую книгу – кожаный переплёт, страницы пожелтели от времени. Раскрыла на нужной странице, изучила текст. – Печати можно снять. Теоретически.

Оберон натянул футболку обратно, развернулся к ней.

– Как?

Она провела пальцем по строкам, испещрённым рунами.

– Нужны три артефакта, – произнесла она размеренно. – Связанные с природой печатей. Они… резонируют с магией изгнания. Можно использовать их, чтобы разорвать связь, ослабить руны настолько, чтобы я смогла их стереть.

– Какие артефакта? – Я шагнула ближе, всматриваясь в книгу.

Морриган перевернула страницу. Там были рисунки – грубые, но детальные. Три предмета, изображённые чёрными чернилами.

– Первый – Осколок Ночного Стекла, – она ткнула пальцем в изображение чёрного кристалла неправильной формы. – Камень, который поглощает и хранит магию. Редкий. Опасный.

– Где он? – спросил Оберон резко.

Морриган задумалась, взгляд стал отстранённым.

– Этот… возможно, в нашем мире. – Она провела рукой по лицу. – Слышала от одного торговца, с которым иногда имею дело – он говорил, что видел нечто похожее у коллекционера."Богач, скупает всякую оккультную дрянь. – Пауза. – Маркус Холлоуэй, кажется. Но где он живёт, что за дом… – Она пожала плечами. – Понятия не имею. Я не слежу за смертными коллекционерами. Мне это не нужно.

Я кивнула. Имя – уже хорошо.

– Второй? – Голос Оберона был напряжённым.

Морриган перевернула страницу, указала на изображение кинжала с изогнутым лезвием.

– Клинок Рассечённой Тени. Лезвие из материала, который не существует ни в вашем мире, ни в Подгорье. Он может резать не плоть, а саму магию. Путы. Печати. Проклятья. – Она покачала головой. – Но где он сейчас – понятия не имею. Эти вещи переходят из рук в руки. Чёрный рынок, частные коллекции, аукционы для тех, кто знает. Я не слежу за артефактами в мире смертных. Вам придётся искать самим.

Я сглотнула. Отлично. Ищи иголку в стоге сена.

– А третий? – Мой голос прозвучал тише, чем хотелось.

Морриган посмотрела на Оберона долгим, тяжёлым взглядом.

– Корона Солнечного Света, – выдохнула она. – Твоя корона, мальчик. Та, что была на тебе, когда ты правил Летним двором.

Безмолвие упало, абсолютное.

Оберон застыл. В его глазах бушевала буря.

– Моя корона, – повторил он тихо, и в голосе звучало что-то опасное.

– Её забрал тот, кто тебя предал, – продолжала Морриган, не отводя взгляда. – Как трофей. Или как ключ. Корона связана с твоей сущностью, с твоей силой. Без неё печати не снять полностью. Она… часть тебя.

– Где она? – прорычал он.

– Вероятно там, где оставил, в Подгорье. – Морриган скрестила руки на груди. – Может, в Летнем дворе. Может, спрятана. Может, тот, кто её украл, носит её как издевательство. – Пауза. – Тебе придётся вернуться туда. Найти её. Забрать.

Оберон провёл рукой по лицу. Видела, как пальцы дрожат – от ярости, от бессилия.

– Как? – выдохнул он.

Морриган вздохнула.

– Я могу открыть проход, – сказала она устало. – Старая магия. Рискованная. Но возможная. – Она подошла ближе, посмотрела ему прямо в глаза. – Но учти: ты войдёшь туда человеком. Слабым. Медленным. Если твои враги почуют тебя, если поймут, что ты вернулся…

– Я знаю, – оборвал он.

Молчание затянулось.

Я смотрела на него – на напряжённые плечи, сжатые кулаки. Что-то треснуло в груди.

– Подожди, – сказала я. – Даже если мы найдём все три артефакта… что с ними делать? Просто принести к тебе?

Морриган покачала головой.

– Не просто принести. Нужен ритуал. – Она вернулась к книге, пролистала несколько страниц. – Три артефакта должны быть активированы одновременно, в определённом месте, в определённое время. Осколок поглотит магию печатей. Клинок разрежет их связь. Корона… – Она замолчала. – …корона вернёт ему то, что было украдено. Его истинную природу.

Оберон кивнул не торопясь.

Почувствовала, как тяжесть этого знания навалилась на плечи. Три артефакта. Два где-то в человеческом мире – надо искать с нуля. Третий – в Подгорье, у того, кто его предал.

– Сколько времени у нас есть? – спросила я тихо.

Морриган посмотрела на меня.

– Не знаю. – Голос был честным, жёстким. – Печати продолжают работать. Постепенно съедают то, что от него осталось. Может, у тебя месяцы. Может, недели. – Взгляд скользнул на Оберона. – Но чем дольше тянешь, тем меньше шансов, что останется что-то, к чему можно вернуть силу.

Оберон выпрямился. В его глазах вспыхнула холодная решимость.

– Тогда мы не будем тянуть.

Морриган кивнула.

– Ищите Осколок. Если он действительно у Холлоуэя, начните с него. – Она захлопнула книгу. – Клинок найдёте через чёрный рынок. Там всё всплывает рано или поздно. А корону… – Она замолчала. – …оставьте напоследок. Это будет самым опасным.

Она подошла к двери, распахнула её шире. Холодный ветер ворвался внутрь. Где-то вдали прозвучал вой – протяжный, нечеловеческий.

Морриган замерла. Голова дёрнулась в сторону звука.

– Уходите, – выдохнула она тихо, и впервые я услышала в её голосе… страх? – Немедленно.

– Что это было? – Спросила я.

– Охотники, – бросила она. – Они почуяли магию. Ритуал был слишком мощным. – Она схватила меня за руку, впихнула что-то в ладонь – маленький камешек, тёплый на ощупь. – Если всё пойдёт к чертям – раздави его. Он перенесёт вас в безопасное место. Один раз. Используй с умом.

Я сжала камень.

– Спасибо…

– Не благодари. Беги. – Морриган толкнула нас к выходу. – И не возвращайтесь, пока не найдёте хотя бы один артефакт. Каждый раз, когда вы здесь, след усиливается. Они найдут меня. А я не собираюсь умирать за чужие грехи.

Мы выскочили на улицу. Дверь захлопнулась за нами, и я услышала, как щёлкнули замки – один, второй, третий. Магические барьеры вспыхнули вокруг лавки, делая её почти невидимой в ночи.

***

Оберон схватил меня за руку и бросил через плечо одно слово:

– К машине. Быстро.

Мы ринулись по тротуару, и мой гипс стучал по асфальту в бешеном ритме. Рука пульсировала болью от свежей раны, нога ныла под гипсом – зелье ещё не подействовало. Но адреналин заглушал всё: боль, страх, здравый смысл.

Вой прорезал ночь, протяжный и нечеловеческий, от которого кожа покрылась мурашками. Он звучал намного ближе, чем должен был, и это пугало больше всего.

Я обернулась на бегу и увидела их. Тени, движущиеся между фонарями, скользящие по краю света и тьмы. Это были не гримы. Что-то другое. Что-то выше, длиннее, с конечностями, которые изгибались под неправильными углами, и глазами, горевшими красным в темноте, словно раскалённые угли.

– Не смотри! – прорычал Оберон, дёргая меня вперёд с такой силой, что я едва не споткнулась. – Беги!

Машина маячила впереди, тёмный силуэт под уличным фонарём, там, где мы её оставили. Пятьдесят метров. Сорок. Тридцать. Каждый шаг казался слишком медленным, будто я бежала через густую воду.

Вой разнёсся эхом с разных сторон, окружая нас со всех направлений. Они загоняли нас, как стая волков загоняет оленя.

Двадцать метров до машины.