Элис Кова – Танец с Принцем Фейри (страница 48)
Однако меня не покидает ощущение, что он говорил серьезно, и внутри поднимается паника. Отталкивая Дэвиена, я стараюсь хоть немного взять себя в руки.
– Катрия…
Не в силах на него смотреть, я крепко обхватываю себя руками, впиваясь ногтями в собственные трицепсы.
– Мы же договорились, – шепотом напоминаю я.
– Только развлечение. Я помню.
– И никаких чувств.
– Помню, – повторяет он.
– И ты держишь свое обещание? – Я все же поднимаю на него глаза.
– Пытаюсь, – выдыхает он, слегка приоткрыв губы.
Я не могу задать этот вопрос вслух, ведь солгать Дэвиен не сумеет.
Я отталкиваюсь от пола и, покачиваясь, поднимаюсь на ноги. И вновь, как и вчера, со смесью растерянности и неудовлетворенного желания оправляю одежду. Сколько еще раз мне придется поддаться порыву, чтобы насытиться? Ведь потребность, которая рождается во мне рядом с ним, врывается в мои мысли словно безжалостный зверь и жадно меня поглощает.
– Катрия, – шепчет Дэвиен и, положив ладони на мои плечи, проводит вниз по рукам. Кончики пальцев, касаясь обнаженной кожи предплечий, вызывают покалывание во всем теле, и я хочу запрокинуть голову и подставить ему шею.
– Дэвиен… – выдыхаю его имя, как тихую молитву. Я никогда не верила в старых богов, которым поклоняются пожилые горожане. Но если бы вдруг решила узнать о них больше, наверняка их имена были бы похожи на его.
– Ты слишком много думаешь. – Само собой, он целует меня в шею.
– Кто-то же из нас должен.
– Поддайся своим чувствам. Стань моей.
Дэвиен рывком притягивает к себе мое дрожащее тело, и я вновь попадаю во власть его чар. Он скользит руками по моей коже и касается губами шеи.
Но вот кто-то снимает дверную защелку, и миг спустя Дэвиен выпускает меня из объятий и слегка отстраняется. Он полностью владеет собой и выглядит безупречно, я же вновь спешно привожу в порядок одежду. К счастью, на этот раз мы не зашли слишком далеко.
– Что удалось найти? – небрежно интересуется Дэвиен.
– Зайца, крапиву, немного лесных грибов. – Джайлс поднимает зайца и пухлую сумку.
– Мы же не помешали? – Шей явно ничего не упускает.
– Люблю грибы, – быстро сообщаю я.
– Отлично. Тогда, может, приготовишь? – ухмыляется Джайлс, но тут же сдувается, когда Шей тычет его локтем.
– Ты проиграл пари, тебе и готовить. Пора бы улучшить некоторые навыки. Не может же холостяк вроде тебя вечно жить за счет милости других.
– А если я найду себе прекрасную жену, которая будет для меня готовить? – поднимает брови Джайлс.
– Желаю удачи. – Шей подходит к очагу, переводя взгляд с Дэвиена на меня и обратно.
– Пойду проверю лошадей. Посмотрю, как их устроили на ночь. – И прежде чем злосчастный румянец меня выдаст, я выбегаю из хижины и закрываю за собой дверь.
Лишь когда остаюсь одна, я делаю глубокий вдох, отдаваясь в объятия холодного ночного воздуха. Вернувшись к колодцу, я достаю ведро для лошадей и бросаю взгляд на свое отражение в воде.
– Что ты творишь? – спрашиваю я покрытую рябью женщину. Это ведь волшебное место. Вдруг она ответит? И сумеет лучше меня разобраться в чувствах? Но отражение молчит. – Ты мне очень помогла, – вздыхаю я и шагаю к столбам, где привязаны лошади.
Не заботясь ни о чем на свете, они лениво щипают высокую траву, которая пробивается сквозь мох. Одну за другой я пою их из ведра, а после возвращаюсь к колодцу и достаю еще одно, чтобы оставить им на ночь. К этому времени запах жареной зайчатины и грибов становится почти невыносимым, и я направляюсь к хижине. Но замираю у двери, услышав приглушенный разговор.
– …ответь на мой вопрос, – просит Шей.
– Я уже все сказал, – лениво тянет Дэвиен, старательно скрывая волнение.
– Ты лишь юлил и уклонялся.
– Вовсе нет.
– Что ты испытываешь к Катрии? – прямо спрашивает Шей, и сердце пропускает удар.
– Я обещал ничего не испытывать.
– Мне плевать, что ты наобещал себе, когда она появилась в твоем доме. И на данное нам обещание тоже, – раздраженно бросает Шей.
– Отстань от него, – вздыхает Джайлс, перекрывая звон кухонных принадлежностей. – К нашей человеческой подружке он волен испытывать что угодно. Кстати, мне она нравится.
– Я хочу знать, любовь ли это. – Шей, как собака, вцепившаяся в кость, не собирается так просто сдаваться. – Ты ее любишь?
Я подаюсь вперед и, задержав дыхание, прижимаюсь ухом к прохладной деревянной створке.
Если он меня не любит, не будет никаких сложностей. И значит, я не совершила ошибку. Если нет любви, то…
– Да, – отвечает Дэвиен.
Я медленно сползаю по двери и опускаюсь на колени. Тяжело дыша, зажимаю рукой себе рот. Желудок начинает бунтовать, а тело будто выворачивается наизнанку. После всех попыток избежать отцовской участи я так или иначе иду по его стопам.
Нет, я не совершу его ошибок. То, что Дэвиен влюбился, для меня ничего не значит. Я не поддамся этому чувству и больше не уступлю своим желаниям. Просто верну ему магию и уйду прежде, чем он заманит меня в ловушку, полную страданий, как поступила с отцом Джойс.
– Ты ведь знаешь… – начинает Шей.
– Знаю, – резко перебивает Дэвиен. – Нам с ней не суждено быть вместе. Но мои чувства к ней не имеют значения. Я заберу магию и отошлю Катрию подальше.
– Ваше величество… – мягко, почти печально вздыхает Джайлс.
Вот только Дэвиен рассуждает в высшей степени разумно. Здесь не о чем печалиться. Он четко знает правила игры.
– Я уверен, со временем это чувство пройдет, и она останется для меня всего лишь увлечением. Я найду подходящую королеву и освобожусь от власти, которую имеет надо мной Катрия. – С каждой фразой слова Дэвиена звучат все более убедительно. – Она станет для меня никем.
Ни малейшего запаха дыма. Он говорит чистую правду.
Двадцать четыре
Сквозь окна хижины сочится рассвет. Джайлс ворошит угли в очаге, снова раздувая небольшое пламя. Впрочем, приглушенный лязг кочерги я слышу будто издалека, потому что все мое внимание сосредоточено на мягком дыхании Дэвиена на верхней койке.
Я медленно открываю и закрываю глаза, постепенно выныривая из похожего на дымку сна. Фейри с помощью магии превратили одеяла и сорную траву в мягкие постельные принадлежности, так что деревянные койки стали столь же удобными для сна, как моя кровать в Песнегрёзе.
Но чудеса их магии меня уже не удивляют, они воспринимаются привычными. В отличие от слов Дэвиена. Они до сих пор эхом звучат у меня в ушах, отражаясь от тайников души, в которых я запрятала воспоминания о родителях.
Он меня любит. Вздрогнув, я зажмуриваюсь. Именно от этой боли я пыталась защититься всю жизнь. Вот так начинаются те самые страдания, которые терпел из-за любви отец. К счастью, Дэвиен все еще старается уберечь нас обоих. Лучше мне побыстрее уйти. Тогда мы станем свободны.
С койки вскакивает Шей, и я решаю, что пора вставать. Я сажусь на кровати, и в это время сверху спускается Дэвиен. На ночь он снял рубашку, и теперь свет зарождающегося дня расцвечивает все мускулы, что я ощущала под одеждой, темными и светлыми полосами.
Он ловит мой взгляд, скользящий по его телу, и слегка приоткрывает губы. Хочет ли он вновь меня поцеловать? Отчего-то сегодня я определенно смотрю на него другими глазами. Может, все дело в его признании? Как бы то ни было, никогда еще я настолько болезненно не осознавала его присутствие. Он завладел всеми моими чувствами, и я не могу сосредоточиться ни на чем другом.
– Доброе утро. – Его голос еще хриплый со сна.
– Доброе утро. – Я сбрасываю оцепенение и спускаю ноги с кровати. – Пойду проверю лошадей. Хочу убедиться, что с ними все хорошо.
– Какая ты ответственная. Спасибо, – улыбается Джайлс.
– Не за что.