Элис Кова – Проклятая драконом (страница 50)
— Викарий Дариус. — Я ковыляю к нему. Рука, которой я упираюсь в стену для поддержки — это не только для вида. — Мне нужен мой отец.
— Прошу прощения? — Его взгляд мечется между Луканом и мной, затем сужается. — Что произошло?
— Я волновался за неё и…
— Когда Лукан пришел, я уже выбралась, — перебиваю я и указываю на ворота. Я должна дать викарию то, что он хочет. Дать немного, чтобы сделать его податливым и заставить сотрудничать, чтобы я получила то, в чем нуждаюсь — способ достать настойку, пока эта сила не разорвала меня надвое. — Я черпала Эфиросвет.
— Без сигила? — выдыхает викарий с тем, что звучит как зловещее предвкушение. Я не киваю. Не подтверждаю. Лишь в упор смотрю на него и жду, пока он сам сделает выводы.
— Хотя это дорого обошлось моему телу, теперь я лучше понимаю природу Эфиросвета. Я думаю… думаю, я могу помочь отцу создать новое оружие. Величайшее из всех. — «Возможно, даже лучше легендарного меча Валора», — не произношу я, но позволяю ему так думать, удерживая взгляд викария и с каждым словом незаметно отдаляясь от Лукана. — Мой отец поможет мне создать сигил, который стабилизирует эту мощь, а затем…
Я делаю один лишний шаг. Мир кренится и погружается во тьму.
Глава 45
Я просыпаюсь в комнате, которая, я уверена, является частью монастыря. Узнаю её по грубому, неровному раствору между камнями. Это место теперь до боли знакомо. Когда я шевелюсь под тяжелым одеялом, чувствую на себе простую тунику, надетую поверх нижнего белья.
Это не обычная келья суппликанта. Отделка чуть побогаче. Кровать чуть шире. Есть комод и настоящий письменный стол со стулом. Может, это одна из комнат инквизиторов?
Я поворачиваю голову и встречаю знакомую пару золотисто-карих глаз. Отец сидит рядом, ссутулившись, будто просидел так не один час.
— Изола. — Он испускает вздох облегчения и наклоняется, чтобы поцеловать меня в лоб.
— Викарий и правда вызвал тебя. — Я выдыхаю, не в силах скрыть шок. — Не была уверена, что он послушает.
— Когда я услышал о случившемся, я бы пришел в любом случае. У статуса старшего курата есть свои преимущества. — Он слабо улыбается. — Он сказал, ты хотела поведать мне о каком-то оружии?
Вижу, викарий умолчал о том, что мне может понадобиться сигил для стабилизации силы. Странно, но я уже чувствую себя лучше. Возможно, хватило отдыха и того, что я больше не в Источнике. Я гляжу на окно. Солнце висит низко над горизонтом. Должно быть, я пролежала в отключке несколько часов.
— Это был лишь предлог. — Я сажусь, в упор глядя на него. — Ты ведь знаешь о настойках, которые делала мама? — Его брови приподнимаются на долю секунды. Совсем чуть-чуть, я бы и не заметила, если бы не смотрела на него в упор. Это не «нет», а для моего отца это означает «да». — Мне нужно, чтобы ты достал мне одну.
Он проводит рукой по волосам, отводя взгляд и качая головой. — Я не могу.
— Я знаю правила Трибунала. Но Источник… Мне никогда не было так паршиво, отец. И я не думаю, что справлюсь, если мы не найдем способ…
— Даже если бы я хотел, я не могу. — Это заставляет меня замолчать. Он продолжает: — Твоей матери больше нет, Изола.
— Нет? — Тошнотворное чувство скручивает желудок. — Викарий… он…
— Нет. Она пропала.
Я изучаю его лицо, позволяя этим словам осесть в сознании. — Мама бы не исчезла просто так. — Я вцепляюсь в простыни, костяшки пальцев белеют. Она бы меня не бросила. — Викарий убил её.
— Он этого не делал.
— Перестань хоть на секунду быть одержимым им и послушай! — огрызаюсь я.
— Перестань позволять своей ненависти к нему ослеплять тебя и посмотри на то, что прямо перед тобой. — Он хватает меня за плечи, мягко встряхивая и снова ловя мой взгляд. В его глазах — правда, которую он пытается до меня донести. — Она. Пропала.
— Слушай меня внимательно. — Теперь его голос звучит тихо и настойчиво. Он говорит, не отпуская моих плеч. Так тихо, что даже если бы в комнате был кто-то еще, он бы не услышал. — Когда ты вернешься в Трибунал, ты должна быть той, кого они ожидают увидеть в Возрожденной Валоре. Несмотря ни на что. Если викарий потребует, чтобы ты призвала Эфир без сигила — ты должна это сделать.
— Даже если это меня убьет? — Меньше всего на свете мне сейчас хочется, чтобы во мне стало еще больше Эфиросвета.
— Это тебя не убьет.
— Откуда тебе знать? — допытываюсь я.
— Ты ведь не думаешь, что ты была единственным человеком, с которым твоя мать делилась подробностями своих исследований? — произносит он мягко, почти печально.
Я застываю. Ошарашенная, я не нахожу слов. — Она что-то знает. Что она тебе рассказала?
— Больше, чем ты приписываешь ей или мне. — Он тихо хмыкает. — Я был её мужем. Ты правда думаешь, что я мог не замечать, чем живет женщина, с которой я проводил дни и часы? Не думаешь ли ты, что я — как исследователь Эфиросвета — не был бы заинтригован её теориями? — На его лице появляется искренняя, но грустная улыбка. — Мы оба знали: в тот миг, когда на тебя напали и ты стала Возрожденной Валорой, тебе понадобятся два защитника. Один внутри системы, и один снаружи.
Я тяжело сглатываю. В горле пересохло. — Ты и мама…
— У нас могли быть разногласия и проблемы, но ты, Изола — это то единственное, в чем мы всегда были согласны.
— Все эти годы… вы оба оберегали меня?
— Все эти годы, — повторяет он так, что не остается места для сомнений.
— Почему вы держали меня в неведении? — шепчу я.
— Ты была всего лишь ребенком, Изола. Мы говорили тебе то, что могли и когда могли, направляя тебя каждый по-своему. — Отец, твердивший «слушайся викария», но никогда не заставлявший меня всерьез воспринимать учения Крида, несмотря на свой высокий чин. Мать, втайне просвещавшая меня о своих исследованиях, чтобы я знала правду о нашем мире… Внезапно все случайные точки моей жизни выстраиваются в одну прямую линию, ведущую к этому моменту.
Многое проясняется. Но одного кусочка всё еще не хватает.
— Я знаю, у нас, скорее всего, мало времени, но есть вещь, которую мне нужно знать, отец. Даже если ты не можешь достать её — что это за настойки? — Почему-то мне кажется: стоит мне узнать это, и всё остальное встанет на свои места. И то, как он напрягается при одном этом вопросе, подтверждает мою правоту. — На кону и моя жизнь тоже, и я больше не ребенок. Мне нужно знать, что происходит, если я хочу защитить себя или кого-то еще.
— Нет… ты больше не ребенок. — В его вздохе слышится тоска, будто он воображает меня всё той же девочкой, что сидела у него на коленях, копаясь в шестеренках арбалетов, над которыми он работал. — Викарий намерен забрать твою силу себе, когда она полностью созреет.
Словно я какой-то инкубатор. Я кривлюсь. — Это вообще возможно?
— Он полон решимости это выяснить. Он верит, что именно ему было суждено стать Возрожденным Валорой, а ты — лишь… ошибка. — В его глазах вспыхивает гнев, который я никогда не связывала со своим обычно мягким и рассудительным отцом.
— Но с чего он взял, что сможет? — Я снова возвращаюсь к этому вопросу. — Даже если я «ошибка», как он может забрать силу, которая сделала мои глаза золотыми и позволяет черпать из Источника без сигила?
— Твой шрам, — торжественно произносит он.
— Что с ним не так? — Я прижимаю руку к груди.
— Я не уверен, как именно он зажил… Но ты когда-нибудь по-настоящему его разглядывала?
Разглядывала? Да я от него ни на секунду в жизни убежать не могу. — Конечно. Узловатый. Искалеченный. Похожий на паутину. Будто я какая-то глиняная кукла, которая треснула. Уродливый…
— Не смотри на него глазами общества с его узкими представлениями о красоте. Посмотри объективно, Изола.
Я хмурюсь, сдвинув брови. Что он пытается мне показать? — Отец, я знаю, твой инстинкт всегда велел тебе учить меня через вопросы и загадки, но сейчас не время.
— Это сигил.
Я резко вдыхаю и выпрямляюсь. — Сигил… Это невозможно. — Хотя, если вдуматься… он и правда на него похож.
— Это сигил, которого мы никогда раньше не видели. Даже я не знаю, что он делает. Моя единственная теория в том, что призванный тобой Эфиросвет был настолько мощен, что выжег этот знак прямо на твоей плоти.
— И викарий знает об этом. — Ведь это его кураты латали меня. Они наверняка видели зазубренные очертания того, что позже превратилось в мой шрам. Сигил, высеченный кровью — моей кровью.
— Я посвятил жизнь попыткам понять, что именно он делает. Я старался тормозить викария Дариуса и сбивать его с курса, но у него слишком много ресурсов. Я могу сделать лишь малую часть, Изола. Пусть я и мастер-артифактор, есть и другие мастера. Может, не такие талантливые, как я, но достаточно умелые, чтобы доложить викарию, если поймут, что я намеренно туплю. — Он тяжело вздыхает.
Так вот почему… Вот почему он так усердно работал, чтобы стать лучшим артифактором в Вингуарде и занять место подле викария в качестве старшего курата?
Я снова бросаюсь к нему на шею, крепко обнимая. Отец издает короткий удивленный возглас, но больше ничего не говорит. Он просто обнимает меня так же крепко.
— Настойки были созданы для того, чтобы управлять потоком Эфиросвета внутри тебя. Даже если мы с твоей матерью не смогли разгадать назначение сигила, он, судя по всему, усиливает твою способность черпать из Источника. Тебя всегда тянуло к Эфиросвету, но после того нападения всё изменилось.