Элис Кова – Дуэт с герцогом сирен (страница 75)
– Наши астрологи и чтецы приливов говорят, что до летнего солнцестояния остается около пятидесяти ночей.
Мне досталось всего двадцать пять лет жизни. Слишком мало. Я думала, что уже примирилась со своей судьбой, но впервые мысль о скорой смерти причиняет боль. Сегодня все, с чем мне предстоит расстаться, окрашено в цвета боли.
Как я докатилась до такого положения?
Пытаюсь точно вспомнить обстоятельства, но в голове туман. Я узнала Ильрита, когда он появился, чтобы забрать меня после кораблекрушения. И я ждала его появления. Но почему…
– А теперь, – продолжает Вентрис, – будьте добры, пожалуйста, меня сопровождать.
– Куда?
– Чтобы начать подготовку к заключительной стадии помазания.
Я подчиняюсь, но вовсе не ради него и не потому, что он так велит. Просто надеюсь на возможность снова увидеть Ильрита. Я сознаю, как мало у нас осталось времени. Не успеешь оглянуться, как все закончится, поэтому нужно наслаждаться каждым мгновением. Мне нужно у него кое-что спросить… кое-что о себе.
Мы плавно скользим по извилистым коридорам и странной формы комнатам замка, но я почти не обращаю внимания на наш путь. Какая разница? Я все равно пробуду здесь недолго, а потому нет необходимости запоминать какие-то ориентиры. Я сосредотачиваюсь на окружающей красоте и многообразии красок. Дома сирен, выстроенные с затейливым, свойственным лишь им мастерством, сочетают в себе плавное слияние форм и функциональность – кажется, впервые я вижу нечто столь потрясающее.
Останавливаемся мы в большой пещере, совсем не похожей на ту, где собирался Хор. Эта заполнена скульптурами, такими же, как в оружейной Ильрита. На одной стене вырезано изображение Крокана, на противоположной – леди Леллия и Древо жизни. Однако, в отличие от оружейной Ильрита, корни, пронзающие эту пещеру, вовсе не каменные.
С потолка свисают настоящие корни Древа жизни, окутанные серебристой дымкой, совсем как призрачные деревья в отзвуках. Своим сиянием они освещают все пространство, издалека походя на лес, растущий сверху вниз. Интересно, почему эти корни светятся, так же, как и отзвуки, тогда как другие, за пределами замка, которые спускаются в Бездну, покрыты гнилью? Возможно, Ильрит прав, и в тех водах поселилась сама смерть, отравляя все живое.
Взгляд притягивают два крупных изумруда – глаза вырезанного на стене Крокана. Смотрю на него, не отрываясь, как будто настоящий Крокан способен увидеть меня через своего каменного двойника. Кажется, из глубины сознания доносится шепот непонятных слов, не предназначенных для ушей смертных, которые зовут меня, подманивая все ближе и ближе.
Древний бог смерти ждет в той бездонной яме, полной воды и гнили, и неутомимо призывает меня к себе, требуя в качестве платы за преступление мою душу. По спине пробегает холодок. Мне хочется уйти из этой комнаты – куда угодно, лишь бы только он больше не мог меня видеть. Я отплываю назад. Моя реакция не ускользает от Вентриса. Несомненно, он видит панику на моем лице.
– Что теперь? – остановившись, устало уточняет Вентрис.
– Я… – Слова застревают в уголках моего сознания, не в силах пробиться наружу.
– Что-то не так? – не отступает он.
Качаю головой и силюсь открыть рот, как будто это может помочь вытолкнуть наружу слова, но ничего не выходит. Я больше не могу общаться голосом.
– Скажи, – с волнением настаивает Вентрис. – Или я начну подозревать, что от тебя, возможно, нет толку.
Его слова задевают внутри какую-то струну. Вроде бы кто-то сказал мне однажды нечто похожее. Но кто и когда, не могу вспомнить. И все же брошенная Вентрисом фраза вызывает во мне необъяснимую реакцию.
Однако прежде чем успеваю ответить, меня окутывает чье-то присутствие, обещающее тепло и заботу. Оборачиваюсь через плечо. В пещере появляется Ильрит, как будто его призвал сюда мой страх, и герцог поспешил на мою защиту. Подарив мне легкую, нежную улыбку, он со свирепым видом подплывает к Вентрису, частично загораживая меня своим телом, хотя и старается ко мне не прикасаться.
– Разве в таком тоне разговаривают со священным подношением? – гневно бросает он.
– Я всего лишь беспокоюсь, – спокойно поясняет Вентрис. – Хочу удостовериться, что наше подношение не дрогнет, когда придет время. Если она колеблется сейчас, значит, помазание не действует должным образом и ее связи с миром еще слишком сильны.
Мне удается успокоить мысли. Благодаря присутствию Ильрита я могу сосредоточиться на насущных вопросах.
– Я не дрогну, – заявляю я даже с большей уверенностью, чем выказывала перед Лусией. – Меня просто потрясло великолепие этой комнаты. Насколько же совершенно скульптор изобразил лорда Крокана!
Явно скептически отнесшись к моим словам, Вентрис бросает взгляд на стену. И пусть он вправе сомневаться в том, что я сказала, однако спорить или протестовать не берется. Да и как докажет, что я лгу? Я ведь лестно отзываюсь о его лорде.
– Изображение лорда Крокана и впрямь потрясающее, – с некоторой неохотой признает Вентрис. – Приятно, что в глазах подношения оно похоже на оригинал. Ведь если кто-то и имеет представление о том, как выглядит наш древний бог, то это вы.
С его словами не поспоришь, и не только потому, что не хочется. Просто меня переполняет некое ощущение, что я и в самом деле знаю, как выглядит Крокан.
Желание взять Ильрита за руку становится почти непреодолимым. Вот бы он сжал мою ладонь, напоминая, что я все еще в безопасности, среди живых; что меня пока не отправили в Бездну на откуп божеству, чьи намерения выше моего понимания. Если бы он только мог хоть как-то меня подбодрить, позволить на себя опереться, но это невозможно.
Каждому из нас отведена своя роль… и нам придется их играть, как бы тяжело ни пришлось.
Поэтому, когда Вентрис принимается рассказывать о собрании придворных и последнем помазании, которое состоится перед тем, как мою душу раз и навсегда отправят к этому древнему богу, мне остается лишь сохранять спокойствие и самообладание.
Тридцать восемь
Как только Вентрис заканчивает монотонные словоизлияния и Ильрит вызывается проводить меня обратно в комнату, возвращаюсь в настоящее. Все это время я мысленно устремлялась к растущим над нами корням и Древу жизни в надежде, что, если смотреть на них достаточно долго, получится связаться с леди Леллией и хоть чуть-чуть разобраться в происходящем.
Какова вообще во всем происходящем роль Леллии? Возможно, я поняла неправильно. Я посчитала богиню жизни пленницей, но вдруг гниль появилась именно из-за нее? К примеру, леди Леллию возмутил хаос, который устроили ее дети, негодование привело к возникновению упадка, и потому разгневался лорд Крокан?
Я весь день ломала голову над тем, что вообще могло случиться с богами, повторяла гимны древних, пытаясь найти любую зацепку, способную помочь хоть в чем-то разобраться. Может, и правда в их бессмысленных, почти недоступных пониманию словах скрыт ключ ко всему происходящему?
– Я и сам могу ее проводить, – с ноткой скептицизма замечает Вентрис.
– Конечно, но ты ведь герцог Веры. Несомненно, у тебя есть и другие важные обязательства, – улыбается Ильрит. – Позволь, я немного тебе помогу. К тому же мне нужно нанести еще несколько узоров.
– Очень хорошо, – бросает Вентрис, всем своим видом давая понять, что в таком случае он умывает руки, и уплывает из комнаты. Уж лучше так, чем ненужные подозрения.
Мы с Ильритом направляемся в мою комнату. На обратном пути он не произносит ни слова. Воины, которые застыли по обе стороны от входа в туннель, ведущий в мои покои, за нами не следуют. Они вообще почти не обращают на нас внимания, разве что почтительно кивают.
В моей комнате мы наконец-то остаемся наедине. Быстро развернувшись ко мне, Ильрит запускает руку в мои волосы, а другой обнимает за талию. Миг спустя он нежно, но требовательно припадает к моим губам.
Непроизвольно издаю тихий стон, который эхом отдается между нами. Герцог отвечает низким, звучным рыком, который находит отклик у меня внутри – как будто его испускаю я сама, а вовсе не он.
Язык Ильрита скользит мне в рот, где встречается с моим, уже ждущим его в нетерпении. Я не дышу, и все же в груди горит, словно от нехватки воздуха. Когда поцелуй заканчивается, кружится голова, а внутри вспыхивает страстное желание.
– Прости, что не пришел раньше. – Он прижимается лбом к моему лбу.
– Прошло не так много времени, – отмахиваюсь я, как будто не прождала его всю ночь.
– Мне показалось, целая вечность.
– Мне тоже, – тихо усмехаюсь я.
Герцог ослепительно улыбается в ответ, и я едва сдерживаюсь, чтобы его не поцеловать. Должно быть, ощутив мое желание, Ильрит снова наклоняется к моим губам, заменяя прохладное прикосновение воды своим теплом.
– Я не спал всю ночь. – Его слова звучат в голове прямо во время поцелуя. Странно, что сейчас он способен выдать нечто связное. Я бы наверняка не смогла. – Перебирал все причины, по которым не мог к тебе прийти, не должен был… даже тебя хотеть. И все же. – Герцог чуть сдвигается, снова углубляя поцелуй. – С каждой названной причиной я желал тебя все сильнее. Когда речь идет о тебе, любое «нет» превращается в «да».
– Как будто в мире нет ничего более правильного, – шепчу я.