Элис Айт – Жена тёмного бога (страница 64)

Раздался едва слышимый шорох открываемой двери. Так же тихо она закрылась. Мужчина, шедший через комнату, и вовсе не издавал ни одного звука, но я знала, что он приближается ко мне.

С сумерками наступило время дроу. Если бы Аштар хотел, я бы ощутила его присутствие только в момент, когда он бы уже коснулся меня. Но и он не пытался скрываться – просто двигался, как привык.

– Разве ты не должен быть со своим войском? – удивилась я.

– Оно и так уже в наивысшей степени готовности, – Аштар обнял меня и прижал к груди, положив подбородок мне на макушку.

Я прислушалась к звукам со двора.

– Люди еще бегут в укрытия.

– Это может продолжаться бесконечно, ты же знаешь. Остается только ждать.

– Ненавижу это, – призналась я. – Все последние дни мы только и делаем, что ждем появления Хашима – не с одним войском, так с другим. Поскорее бы все началось.

– Когда начнется, ты поймешь, что даже мучившее тебя ожидание было лучше. У вас, людей, так всегда, – ехидно заметил Аштар. – Обед вкуснее в чужой тарелке, земля плодороднее у соседа, богаче соперничающее королевство, а лучший момент – обязательно какой-нибудь другой. Не умеете вы ценить то, что у вас есть.

– Не скажи, – возразила я. – Вот, к примеру, только что наступил лучший момент, чтобы ты меня поцеловал.

Он рассмеялся и чмокнул меня в затылок. Потом подумал – и поцелуй согрел мочку моего уха. Затем губы эльфа спустились ниже, еще ниже, и с каждым разом задерживались на моей коже все дольше…

– Эй! – возмутилась я. – Тебе хочется даже сейчас, когда в любой миг нас способны атаковать полчища непобедимых врагов?

– Сейчас – особенно, – он приспустил мое платье так, чтобы слегка оголить плечо, и с интересом его рассматривал. – Мы можем погибнуть, а мое тело хочет жить. Что ярче соития с любимой женщиной может напомнить телу, что оно живо? И если уж об этом зашел разговор, то что ты предпочтешь: ждать Хашима и трястись еще несколько часов или провести время приятно?

– Хочу, чтобы не пришлось спасать город, на бегу натягивая сорочку, – проворчала я.

– По крайней мере, тебе не придется бежать со спущенными штанами, – заметил Аштар. – Это гораздо сложнее.

Представив такую картину, я не удержалась и прыснула.

– Враги точно будут сражены. Наповал.

Он поцеловал меня в обнаженное плечо.

– Предложение, между прочим, в силе.

Его язык прошелся по коже, будоража нутро. Волоски встали дыбом, а по телу прошла хорошо знакомая горячая волна.

Я призадумалась.

Ожидание стягивало внутренности жгутом, парализовало, сжигало волю в мыслях об ужасных вещах, которые могут случиться, но совсем не обязательно в самом деле случатся. Провести последний час перед битвой не на жизнь, а на смерть, предаваясь постельным утехам, казалось странным – но лишь на первый взгляд.

Это время с любимым мужчиной. Возможно, мы уже не испытаем ничего подобного уже никогда.

Аштар прав. Нельзя пускать драгоценные моменты на ветер только потому, что что-то кажется неуместным. Плевать на все. Главное – мы и наша любовь.

– Отвечаю согласием, – прошептала я, поворачиваясь к нему и вставая на цыпочки, чтобы дотянуться до его горячих губ.

Он примкнул ко мне с привычной жадностью. Ему всегда было мало объятий и любви, и эта его жажда здорово возбуждала. Сильные пальцы прошлись по моему телу и принялись развязывать пояс.

Как правило, это не занимало у Аштара и мгновения. Однако в этот раз он отвлекся и изумленно взвесил в руке пояс с привязанными к нему сумочками и амулетами в руке.

– Ты туда кольчугу спрятала? Тяжелый, как мужские доспехи.

– Это он-то? Вот где настоящая тяжесть, – приподняв бровь, я звякнула горстью амулетов на груди. – Хведер наконец-таки уговорил повесить на себя все его цацки.

– Я не ошибся, когда просил, чтобы Хелсаррет дал мне в качестве мага именно его, – оценивающе заметил Аштар. – О тебе этот северянин заботится гораздо лучше, чем обо мне.

– Конечно, он же понимает, кто будет прикрывать его спину от тебя в случае провала, – хмыкнула я. – Но амулеты снимать не буду, даже не надейся. Их надевать потом будет дольше, чем на ходу натягивать сорочку, а без них мне в бою делать нечего.

– Жаль, – шепнул он мне на ухо, обдавая дыханием. – Я надеялся увидеть тебя всю, чтобы запомнить в первозданной красоте. Но если что-то в процессе будет позвякивать… Что ж, я не против.

И его шаловливые руки продолжили меня раздевать.

На пол к ногам упало платье, затем и сорочка. Я осталась только в амулетах, если это вообще можно было назвать одеждой. Аштар неожиданно отстранился и окинул меня взглядом, от которого стало одновременно стыдно и жарко. Я смущенно прикрыла грудь ладонью, но эльф ее отвел, продолжая поедать меня глазами.

– Ты выглядишь как дикарская богиня. Поразительно возбуждающе.

– А ты до сих пор одет, – осудила я.

Он усмехнулся, подхватил меня на руки и понес к постели.

– И в самом деле, пора это исправить.

Сегодня Аштар обошелся без долгих прелюдий, но занимался любовью отчаянно и пламенно, как будто стараясь в одном порыве страсти выразить все упущенные нами в последнее время ночи. Сначала он заставил меня скакать на нем сверху, и правда как дикарку. Я выгибалась, двигала бедрами вверх-вниз, постанывала от удовольствия, и амулеты звенели у меня на груди, как монисто из монет у кочевницы.

Потом я лежала, тяжело дыша, на обнаженной груди у Аштара, приходя в себя после оргазма. И думала, что на этом все. Но ему, как всегда, было мало. Он развернул меня и вновь довел до такого исступления, что я умоляла войти в меня, и от напряжения дрожали колени.

В порыве страсти мы не зажгли свечи, и когда мы оба улеглись без сил на влажной от пота простыне, в комнате сгустилась ночная тьма. Сумеречное тело Аштара сливалось с ней, а мое, белое, наоборот, виднелось отлично. Я пристроилась на плече у дроу, чувствуя себя завершенной и наполненной. Он, судя по прикрытым от блаженства глазам и размеренному дыханию, ощущал то же самое.

Во дворе шум пока не подняли, а это значило, что Хашим еще не показывался. И хорошо – не хотелось ничего, даже шевелиться. Лежать бы, прижимаясь к Аштару, всю ночь, наслаждаясь тишиной и спокойствием…

Я принялась водить пальцами по его телу. Наши изгибы сливались, переходя друг в друга. Границы определялись только по цвету. Мы были словно крепкий кофе-кордо с густыми белыми сливками, пока те не растворятся в темном напитке и не смягчат его вкус и оттенок.

– Мы с тобой тоже проявление баланса, – предположила я. – Темное и светлое, человек и дроу, твой скопленный за полтора века опыт и моя наивность, твое стремление отдать все ради целого народа и мое женское нежелание делиться тобой с кем-то еще. Все это уравновешивает друг друга, тебе не кажется?

– Наивной тебя точно не назовешь, – возразил он. – В остальном, думаю, так и есть. Не зря же Ланона привела меня именно к тебе, хотя могла бы остановиться на Элае и Мирале.

Да, я помнила, как мы это обсуждали. Но мое истинное предназначение до сих пор оставалось для меня загадкой. Я не сделала ничего, что оправдало бы мою избранность.

– Аштар, – я приподняла голову и посмотрела ему в глаза. – Ты можешь мне кое-что пообещать?

– Конечно. Все, что в моих силах, – с готовностью ответил он.

– Ты не применишь сегодня божественные силы.

– Не волнуйся. Я ведь уже говорил, что знаю о рисках и хочу обойтись без них.

– Аштар, – вкрадчиво сказала я, – это не обещание. Даже близко на него не похоже. И не убеждай меня в обратном, потому что школу риторики Хелсаррета с их увиливаниями я узнаю за лигу и от тебя не отстану, пока ты не дашь твердую, четкую клятву не использовать божественные силы.

Он вздохнул.

– Почему ты решила вернуться к этому разговору? Мы же уже все обсудили.

– Потому что ситуация изменилась. Ты прятал козырную карту в рукаве – принца Эххата с его тоннелем, к тому же против Бейхара с его человеческой армией можно было сплести интриги. Против Хашима ничто из этого не поможет. Карты в рукавах у тебя закончились, вода из Источника тоже на исходе. Божественные силы – последний способ переломить ход событий в нашу пользу. И сдается мне, что ты к ним обратишься, даже несмотря на угрозу, о которой я тебе говорила.

Аштар отвел глаза. Ну конечно.

– Если я использую божественную силу и погибну сразу после этого, баланс не нарушится, а у богов не будет повода требовать освобождения, так как я мгновенно получу расплату. Если ты не станешь меня спасать, то у Ланоны не окажется причин наказывать еще и тебя.

– Вот как, – я привстала на локтях, сердито глядя ему в лицо. – Ты опять за меня уже все решил. Значит, ты собираешься фактически совершить самоубийство, а мне что – смириться с этим? После всего, что между нами было?

– Да, – ответил он, по-прежнему не желая встречаться со мной взглядом и упорно изучая утопающий во тьме потолок. – Послушай, Мэль, я мог бы солгать, но не хочу этого делать, потому что твоя обида на мои недомолвки справедлива. Я недоговаривал тебе больше, чем следовало, и не хочу, чтобы ты меня запомнила обманщиком. Поэтому – да, если станет ясно, что твое благополучие и будущее Берзана можно обеспечить моей смертью, я ее приму.

– Мое благополучие будет невозможным, если ты погибнешь! – огрызнулась я, сглотнув горький комок в горле. – Как ты не понимаешь, демоны тебя побери! Мы с тобой уже давно гораздо больше, чем просто любовники. У меня не получится выкинуть тебя из головы и найти другого мужа. Мне всю оставшуюся жизнь будет без тебя плохо, болван ты соломенный! И ты не подумал, что я могу быть уже беременна? Мы с тобой не первую ночь спим вместе. Разве ты не знаешь, что обычно бывает в результате?