Элис Айт – Жена тёмного бога (страница 38)

Аштар невозмутимо смотрел на него.

– Не сомневаюсь, что ты можешь придумывать пустые угрозы часами, но я в первую очередь воин, а не маг, и не настолько терпелив. Либо ты наконец начинаешь говорить, зачем пришел, либо умираешь.

Тьма в комнате внезапно шевельнулась. Я не представляла, чистое это колдовство или какая-то хитрая врожденная способность темных эльфов, но у меня на коже от ужаса дыбом встали волоски. Даже несмотря на то что я знала – в спальне нет никаких демонов, воображение их дорисовало: скалящихся, тянущих к нам длинные лапы и в нетерпении ждущих, когда можно будет кого-то растерзать.

Лицо Руна не дрогнуло, страха он не показал, однако глаза дернулись в сторону и этим выдали его истинные чувства. Королевский маг нервничал.

Изучая обстановку и выискивая возможность ударить по нам, он два дня прятался где-то на задворках Тайеза, вряд ли в сытости и довольстве. Чтобы пробраться в дом, не попавшись берзанцам, ему пришлось применить мощное колдовство, которое не могло обойтись дешево. Теперь Рун наверняка задался вопросом: сколько же еще ему придется заплатить, чтобы выйти отсюда живым?

 – Отдайте мне ее, – длинным узловатым пальцем он указал на Дису. – В ней бурлит магия.

– Что? – нахмурилась я.

Он кивнул.

– Уверен, со временем девчонка займет высокое место – станет королевским магом или войдет в число мастеров-наставников, управляющих обителью. Разве вам не нужен свой человек среди нас?

– И ты хочешь сказать, что Хашим тебе спустит с рук то, что ты проигнорировал его распоряжения и не тронул никого из нас? – хмыкнул Аштар.

– Ему придется. Драконы Сенавии слишком много вмешивались в дела Хелсаррета. Когда Надим вей-Амран не смог сходу покорить Берзан так же, как Сенавию, он обратился к обители и потребовал забрать у дроу всех магов. Тогда мы оказались слабы, и у нас не оставалось выбора, кроме как подчиниться. Хашим еще более наглый, чем его предок. Принцу пора усвоить, что хелсарретские маги не будут мальчиками на побегушках.

– Ложь. Лучше скажи правду: ты хочешь получить заложницу, с помощью которой будет удобно дергать за ниточки Мэль, а через Мэль – меня. Мы не идиоты, чтобы на такое соглашаться.

– И погубите в ней многообещающую волшебницу? – Рун перевел взгляд на меня. – Ты сбежала из дома, чтобы научиться магии. Без нее ты была бы ничем, пустым местом, подстилкой для какого-нибудь незначительного лордика, с помощью которого твои родители решили бы увеличить свое богатство. И ты позволишь тому же самому случиться с племянницей? Превратишь ее в игральную карту, как в ладжине, чтобы использовать в политике? Ее сила велика. Не настолько, как у тебя сейчас, но гораздо больше, чем когда ты пришла в обитель. Это невозможно не заметить. Я еще могу понять, почему это упустила ты, но почему просмотрел он… – маг неожиданно оскалился, глянув на дроу. – Или не просмотрел, а всего лишь умолчал?

Проклятье! Даже понимая, что он намеренно нас стравливает, я не удержалась и повернулась к Аштару.

– Это правда? Ты чувствовал ее силу и ничего мне не сказал?

– Не успел, потому что почувствовал только сегодня, когда попытался исцелить, – ответил он. – Я был уверен, что это телесный недуг, пока первая попытка лечения не провалилась. Когда я начал разбираться внимательнее, то обнаружил странный кокон на ее разуме. Девочка сама соткала его вокруг себя. Наверное, хотела отгородиться от увиденных ужасов и неосознанно использовала для этого собственную природную силу. Это не магия как таковая, но потенциал у Дисы действительно есть.

Его глаза не лгали. Аштар не мог разглагольствовать о таких вещах при девочке, а другого времени поговорить у нас не было. Я сама уволокла его после ужина в постель, ну а там стало как-то не болтовни.

Стиснув зубы, я взглянула на Дису. Десять, нет, сотня тысяч скорпионьих хвостов! Отдать ее Руну будет несусветной глупостью, которая может однажды погубить либо нас обоих с Аштаром, либо племянницу. А оставить ее при себе, не рассказав о ее даре, равноценно рабству. Чем я буду лучше моих родителей, которые вряд ли испытывали угрызения совести, когда устраивали своим детям против их воли несчастливые браки?

Диса должна выбрать сама. Это единственный верный путь, при котором между нами не возникнет ненависти и мы останемся семьей.

Но времени на это не было. Ночь утекала сквозь пальцы. Войско отправится с маридом и без Аштара, но нас самих ждало долгое и не самое приятное путешествие, которое нельзя оттягивать. Объяснить Дисе в двух словах, в чем опасность обоих выборов, не получится, а Рун явно не будет мирно попивать кофеек, пока мы с ней общаемся.

Он собирается свалить на меня цену за решение. Лишить меня вновь обретенной семьи или использовать это как повод для нападения, во время которого, как ни изворачивайся, кто-нибудь обязательно пострадает.

Внутри меня начала закипать кровь.

– Отстань от нее. Я не торгую собственной родней, поэтому Дису ты не получишь. Выбери что-то другое.

– Ничего другого мне не нужно, – он устремил водянистые глаза на Аштара. – Решай. Это твоя война и твоего народа, а не твоей любовницы. Что значит одна девчонка по сравнению с целой расой?

Я тоже уставилась на дроу, сжав кулаки с такой силой, что свело суставы.

Он оскалился.

– Многое. Тебе никогда не понять, старик.

И неожиданно рубанул мечом по посоху.

От силы удара палку должно было буквально вырвать из рук мага. Однако та не сдвинулась с места и на ноготок, а клинок Аштара, наоборот, отбросило назад с такой мощью, что тот едва устоял на ногах.

Рун расхохотался.

– Вы в самом деле подумали, что королевский маг придет в логово врагов незащищенным? Ваша война обречена, и самое слабое место в вашем мятеже – вы.

 Он встряхнул посох. Символы на нем начали сиять красным. Сначала один ряд, потом другой, третий – и вот уже вся комната заливалась зловещим алым светом. Но хуже была волна силы, которая исходила от металла. Вблизи от него аж задрожал воздух. Мощи в посохе содержалось достаточно, чтобы стереть в пыль и Дису с сестрами-дроу, и нас с Аштаром, и все поместье. И разозленный отказом Рун был готов на нас ее спустить.

Сдавленно выругавшись, Аштар взмахнул рукой. К магу устремились щупальца ожившей тьмы, как во время битвы с Аджаной. Они облепили Руна так, что его стало едва видно из-под кокона, но тот лишь усмехался. Тьма не могла навредить ему, даже хотя бы добраться до него. Щупальца натыкались на невидимый барьер, который расходился синеватыми разводами при самых сильных попытках прорваться через него, но выдерживал напор.

Проклятье. Это был колдовской «плащ» – такой же, как на Аджане. Вчера мы пробились сквозь него только потому, что принцесса увеличилась в размерах, приняв драконий облик, а защитные чары оказались не безразмерными. Рун подобной ошибки не совершит.

Я инстинктивно сделала пару шагов назад, лихорадочно соображая. От меня сейчас не было никакого проку – имеющиеся артефакты ничем не помогут, а пока я выберу из скромного запаса известных мне заклинаний подходящее и прочитаю его, Рун нас десять раз испепелит.

Божественные силы – вот то единственное, что могло помочь.

Они не требовали долгих ритуалов и чтения заклинаний. «Канал», который соединял меня с возможностями Аннатэ, я вчера уже нащупала. Нужно лишь суметь зачерпнуть достаточно энергии.

В тот же миг, когда я потянулась к звездам, меня окутало сияние. Однако на сей раз мне не требовалось мерцать самой. Вместо этого я сфокусировала свет на Руне.

Свет – интересная вещь. Он согревает, ласкает, а ученые обязательно вам расскажут, что он дарует жизнь. Ничье существование на земле не было бы без него возможно. Выслушав это, попробуйте в середине лета в любой из атликийских пустынь посидеть голышом под солнцем в полдень – и вы быстро поймете, что ученые где-то наврали. Свет убивает.

Я не могла перенести Руна в пустыню или устроить среди ночи полуденную жару. Но вот ведь еще какая любопытная штука со светом – он умеет убивать по-разному.

Если в солнечный день, даже не обязательно жаркий, взять линзу, направить сконцентрированный через нее луч на сухую ветку и набраться терпения, то через какое-то время вспыхнет костер. Казалось бы, причем тут звезды, у которых я черпала силу? Они не дают никаких лучей и вообще не греют.

В Хелсаррете учили, что звезды – это гигантские огненные сферы, которые висят далеко-далеко от нас в небесном эфире. Солнце – та же звезда, только она ближе к нам, поэтому ее огонь ярче и жарче. Поэтому если маг связывает заклинание с солнцем, то оно выйдет сильнее, чем если пытаться позаимствовать энергию у звезд.

Это правило действовало для обычных людей. А я всю себя бросила на то, чтобы расширить «канал» к силе Аннатэ и зачерпнуть столько, сколько мое смертное тело способно вынести.

Использовав себя как линзу, я направила луч энергии на Руна. Мне не требовалось пробиваться сквозь «плащ» – достаточно было сделать температуру рядом с ним невыносимой. Не нужно совать руку в огонь, чтобы обжечься. Иногда достаточно просто поднести ее к пламени.

В первый миг что-то пошло не так. Спальню озарило вспышкой, настолько яркой, что оживленная Аштаром тьма распалась на клочки, а сам он болезненно охнул, прикрыв ладонью глаза. Но это повлияло на Руна – он вздрогнул, тоже инстинктивно отведя лицо от источника ослепительного белого света. По сияющим символам на посохе прошла рябь, исходящая от него волна силы как будто откатилась назад.