Элис Айт – Жена тёмного бога (страница 26)

Или прячущийся во тьме «бог» по-прежнему дурил мне голову, намекая, что у меня нет кровных связей с собственной семьей, потому что я воплощение Аннатэ.

– Кто? – терпеливо спросила я. – Кто из нас не принадлежит роду ан-Сафат?

Продолжавшая кружить подле меня фигура замерла.

– Это так важно?

– Да.

– Нет, – спокойно ответил Тахат.

На сей раз он не стал ничего объяснять. Как хочешь – так и понимай.

– Что это значит? – все же уточнила я.

Взгляд глаз-звезд устремился на меня.

– Это же так легко. Ты сама определяешь, кто твоя семья.

Я нахмурилась. Это утверждение противоречило тому, что Ниса не имеет отношения к моим кровным родственникам. Или нет? В любом случае я относилась к ней как к родной все последние два года, а потом отказалась от нее, отдав в уплату за чары. Где-то в логике Тахата крылся изъян. Или же он нарочно меня дурил.

В одном я уже не сомневалась – мужчина в костре из тьмы мне не просто снился. Он создавал эти сны, залезал ко мне в голову, делал то, на что не способен ни один маг, потому что таково одно из главных ограничений Ланоны – чужой разум всегда оставался закрытым для магов. Смертных, по крайней мере. Те, кто принадлежал к миру духов, играл по другим правилам.

Я не верила, что Аштар будет заниматься подобными вещами, к тому же его ограничивали те же правила, что и обычных смертных. В противном случае сегодня заклинание, которым он поверг драконью принцессу, не высосало бы у него столько сил.

Оставалось всего два варианта: передо мной действительно божество или демон, который меня морочит. Джинны в пустыне этим часто развлекались – одни от скуки, другие от злобы, присущей их естеству.

Я вновь всмотрелась в лицо собеседника. Оно оставалось скрытым тьмой.

– Ты говоришь, что ты не Аштар. Но если он твое воплощение, то ты не можешь существовать отдельно от него и колдовать без его ведома.

Он опять засмеялся, будто я удачно пошутила.

– Тебя хорошо обучили в Хелсаррете, но могли и лучше. Там так и не раскрыли твоих сил, а еще забыли научить главному – не все поддается человеческой логике.

Меня это начинало раздражать. Я поднесла ладонь к лицу мужчины, чтобы коснуться его, но фигура вдруг растаяла. Хлоп – и нет передо мной больше ничего.

Я растерянно оглянулась. Тахат стоял в углу двора, в десятке шагов от меня. Поза выдавала такую непринужденность, словно он находился там все это время, а не поспешно ускользнул от меня только что.

– Чего ты хочешь от меня? – напрямую спросила я.

– Чтобы ты сияла, – ответил он. – Сияй, Мэль. Сияй.

Голос внезапно стал тише, а пустыня и крепость побледнели, подернулись дымкой. Я завертела головой, пытаясь понять, что происходит, но шея отказывалась поворачиваться. «Сияй…» – прошелестел окончательно превратившийся в шепот голос Тахата, и я проснулась.

На то, чтобы понять, что меня разбудило, ушло несколько мгновений. Из сада доносились голоса, кто-то крутил фонарем в руке, и луч попал в окно. Я настороженно прислушалась.

Никакой беды, всего лишь охранник и слуга, который жаловался на то, что тот шляется под окном и слишком громко топает, мешая спать. Немного поругавшись и взаимно послав друг друга к демонам, мужчины разошлись.

Расслабившись, я решила потереть веки и вздрогнула, когда поднесла руку к глазам.

Кожа испускала мягкое пульсирующее сияние. Оно походило на тот свет, который я забрала у звезд в ночь исцеления беглого гашишшина и которым меня окутал Аштар, когда называл перед армией дроу богиней Аннатэ. Мерцание блекло так стремительно, что не успела я по-настоящему испугаться, как оно исчезло, а ладонь приобрела нормальный цвет.

Я нервно сбросила одеяло и оглядела всю себя. Больше ничего не светилось. Что же, мне это все просто приснилось, что ли? Сама я ничего не колдовала – в этом сомневаться не приходилось. Значит, кто-то насылал на меня иллюзии.

Первым делом я с подозрением оглянулась на Аштара. Он уже проделал нечто подобное несколько дней назад, мог и повторить трюк.

Дроу спал, обнимая подушку. Да так сладко, что у меня кольнуло сердце от нежности.

Нет, настолько хорошо притворяться спящим он не мог. Я понаблюдала за ним некоторое время и, окончательно в этом убедившись, осторожно сползла с кровати, чтобы его не разбудить.

До рассвета было еще далеко, спи сколько хочешь, однако сон с меня как рукой сняло. Вместо него в сердце поселилось беспокойство. За сутки произошло столько событий, что вопрос собственной божественности вылетел из головы как наименее важная из проблем. Где-то в глубине души я наивно надеялась, что он рассосется сам собой и вообще не придется о нем думать. Что ж, раз не судьба, похоже, самое время заняться этим сейчас.

Я посильнее запахнула накидку и вышла во внутренний двор, по дороге предупредив охранника, что он может не совершать там обход (и заодно не мешать бедному слуге выспаться).

Ночь была теплая, ясная и лунная. Я решила не брать фонарь, но быстро об этом пожалела. Уже и забыла, что сама «утопила» в земле двух человек, из-за чего сад пришлось перекапывать. Спасибо хоть, что варвары Альго не срубили деревья, хотя я и в ночной мгле чувствовала, что взлелеянному моими родителями цитрусовому садику последние несколько дней не пошли на пользу.

Все-таки вернувшись за фонарем, я заодно захватила циновку. Найдя под деревьями более или менее чистое место, разложила ее там и села на прохладную землю. Поколебалась и подогнула под себя ноги, принимая позу хелсарретского мага.

Больше уже никого этим не удивишь. А медитировалось в ней легче – привычнее, что ли.

Устраиваясь, я задела ветку померанца, и мне на плечо упал завядший цветок. Сначала я хотела его смахнуть, но вместо этого положила на ладонь и аккуратно расправила белые лепестки.

Померанцы появились в Сенавии двести лет назад – их привезли драконы из Барайшата. Там это дерево называли вечным из-за того, что весь год на нем одновременно распускались бутоны, наливались силами молодые плоды и соблазняли оранжевыми боками уже спелые. Поэты сравнивали их с тремя стадиями человеческой жизни – юность, зрелость, старость.

Глядя на цветок в руке, я вдруг подумала, что мы с Аштаром в чем-то похожи на померанцевое дерево. Смертные воплощения Аннатэ и Тахата проживают рядом, на соседних ветках, свои жизни, иногда одновременно, иногда вразнобой, но силу черпают из одного и того же источника – ствола, бессмертной сущности бога. Ночью, на фоне антрацитового неба, веток не видно, и кажется, будто цветы сами по себе. Однако где-то там, далеко, мы связаны, хоть и не видим этого.

Я положила цветок рядом и прикоснулась к дереву, опустив веки. В этом конкретном померанце, разумеется, никакой божественной силы не было, но я представила, что черпаю ее оттуда.

Логика была простой. Если где-то внутри меня спрятан некий магический дар, за который не надо платить, то он проявится. Я не слышала, чтобы богов сковывала такая же «повинность» перед Ланоной, которая, по легенде, украла у сородичей эту силу и передала ее смертным существам. А значит, мне нужно всего лишь захотеть сиять, и я засияю.

Так, держась за дерево, я провела несколько минут. Устав, осторожно приоткрыла один глаз… и вздохнула.

Нет, конечно, никакого сияния. На что я рассчитывала?

Захотелось капризно бросить все и уйти досыпать, списав неудачу на то, что меня дурит некое могущественное существо, способное влезать в мою голову. Еще вчера, может быть, я так и поступила бы. Сегодня я поняла, что большого выбора у меня нет. С этим придется разобраться уже не только из-за Аштара, но и из-за всей той ситуации, в которой мы оказались.

В конце концов, как бы мне ни хотелось утверждать обратное, дроу принял верное решение, распуская за моей спиной слухи о моем колдовском даре. Они сыграли не последнюю роль в том, что на суде Элая для меня все завершилось благополучно. Да и вообще, что ни возьми, везде Аштар оказывается прав.

К Мирале тоже стоило прислушиваться и учиться у него. Может быть, даже больше, чем у Аштара. Мирале – человек, он по природе ближе ко мне, чем когда-либо может стать любой эльф, хоть до умопомрачения в меня влюбленный. А старик сказал, что нам пора срочно открывать в себе божественные силы, и я была с ним согласна. Битва с Аджаной продемонстрировала, что вешать все на одного Аштара нельзя – рано или поздно даже он может сломаться, не выдержав непомерного груза.

Мне до сих пор было плевать на Берзан, но не плевать на своего мужчину. Я должна быть рядом с ним. Поддержать, если что-то пойдет не так. А это значит, что мне нужно если не овладеть божественной силой, то хотя бы выучить трюки, которые убедят остальных в моей божественности.

Нравится мне это или нет.

Убрав руку от дерева, я подняла увядший цветок, аккуратно сжала в ладони и вновь закрыла глаза. Очистила разум, но не застыла в состоянии пустоты, как предполагалось в обычной медитации, а расширила сознание и стала искать тот невидимый канал, «ветку», которая связывала меня с «деревом» божественности.

Тахат сказал сиять. Это легкое заклинание даже для мага-новичка, а для того моря, которым должна быть божественная энергия по сравнению с человеческой, оно и вовсе представляет собой лишь малую каплю. Так, по крайней мере, мне казалось. Зачерпнуть ее будет несложно. Только как это сделать? Я мысленно потянулась к звездам и укуталась в их чарующее мерцание.