Элис Айт – Пончик для Пирожочка Автор: Элис Айт (страница 7)

К собственному стыду, меня, прославленного и бесстрашного героя войны, косившего танджанийцев в таких количествах, что мне дали прозвище Черная Смерть, это так смутило, что я не только не выполнил собственный план, но и дал самое идиотское задание на свете. Впечатлить Пирожка? Кто меня за язык дернул?

– Что вы решили сегодня по «Сладкому волшебству»? – вежливо осведомился Харвел. – Выставлять помещение на торги?

– Давайте пока подождем, – ответил я, с трудом возвращаясь к действительности. – Как минимум еще неделю.

Брови управляющего делами взлетели так высоко вверх, что он стал окончательно похож на сверчка.

– Ваше сиятельство, оно приносило убытки все последние лет двадцать. Что может измениться всего за неделю?

– Многое, – коротко ответил я. – Очень многое, если верить моему боевому опыту.

Глава 4. Несса

Когда я пришла домой, успела сгуститься ночная мгла. Вдобавок начался мерзкий мелкий дождик, который больше действовал на нервы, чем промачивал одежду.

На дворе заканчивался второй месяц осени. Я не любила это время года. Встаешь рано утром на учебу или работу – еще темно. Возвращаешься – уже темно. Деревья лишились почти всего золотого убранства, сходит на нет последний урожай. Небо вечно хмурое, а под ногами такая жижа, что не пройти ни по одной улице – либо сам провалишься по колено в грязь, либо с ног до головы окатит бурой волной от проезжающей мимо кареты.

Настроения не было никакого. Я настолько умаялась носиться по «Волшебству» с тряпкой, что не хотелось даже есть. Сбросив заляпанную обувь у двери, я поползла сразу к себе.

– Ужинать не будешь, зайка? – раздался с кухни голос отца.

– Не, в «Волшебстве» поела, – соврала я.

– Удобную ты выбрала работу, – засмеялся он. – Как только худой такой остаешься? У вас же там булки одни.

– Если пахать как лошадь, ни с каких булок не поправишься, – буркнула я себе под нос. – Па, а ма вернулась?

– Да, но уже опять убежала. Сказала, что отнесет свежей зелени миссис Гвеншорт, а то она вывихнула ногу и уже несколько дней не может выйти из дома.

В этом была вся мама – забывая о себе, помогать другим. Я надеялась, что унаследовала от нее это качество, но Гарт сильно портил картину – ему никакого добра почему-то не хотелось.

В доме нам принадлежало три комнаты – ровно половина одноэтажного каменного здания. За стеной обитала еще одна семья. Из-за стены и сверху постоянно слышались детские голоса и топот маленьких ножек – чердак был общим, но мы им почти не пользовались, и там часто устраивала игры соседская малышня. Сейчас, к счастью, для них наступил слишком поздний час, детей укладывали в кровать, поэтому стояла тишина. Громких звуков я бы в таком состоянии не вынесла.

Поскольку я была единственным ребенком в семье, родители отдали мне одну комнату в полное распоряжение. Здесь у меня стояли кровать, шкафчик, пара сундуков со старыми вещами и стол, а на стене висела полка с книгами. Скромно, зато уютно.

Подойдя к окну, я уже взялась за щеколду, но передумала его открывать. Неподалеку располагалась красильная фабрика, которая круглыми сутками источала зловоние. Сейчас в комнате благодаря развешанным повсюду пучкам ароматных трав ядовитый запах не ощущался, вот и не стоило ничего менять.

Поправив «веничек» в углу, я села за стол, положила на него руки и пристроила на них голову. Не хотелось не только есть, а вообще хоть что-то делать.

Весь день в кондитерской мы старались сохранять оптимизм, но под вечер сил на него не осталось. Было ясно как божий день, что Райатт нас все же прикроет. Чтоб его демоны на вертел вместе с этим лютым псом насадили! Старому графу мы ничем не мешали, несмотря на убыточность. А с нового что убудет, если он позволит «Волшебству» работать дальше? Райатты хоть и не такие богатые и влиятельные, как сто лет назад, но денег у них наверняка по-прежнему куры не клюют!

По крайней мере, я отдраила каждый дюйм в каждом нашем помещении, даже кладовку вымыла, так что завтра можно будет забыть о неприятном занятии. Шеф разрешил опоздать на работу и сходить с утра в библиотеку колледжа. Я там больше не училась, но библиотекари знали меня очень хорошо и наверняка пустят полистать учебник. А может, и сами что подскажут.

Через щелку я услышала стук во входную дверь, отцовские шаги и скрип железных петель.

– Минни! – весело поздоровался папа. – Учились вместе, работаете вместе, еще и после работы расстаться не можете. Как вы друг другу не надоели до сих пор?

– Это магия, – шутливо ответила подруга, и они вместе засмеялись.

Через несколько мгновений открылась уже дверь в мою комнату. Минни по-хозяйски в нее зашла и с ногами влезла на кровать.

– Кончай хандрить, – скомандовала она, расправила большой чистый платок и высыпала на него большую горсть соленых орехов и сушеных ягод. – Спорим, ты не ужинала? Смотри, что я с рынка принесла.

– Орешки! – обрадовалась я и кинулась присоединяться к подруге.

Несколько минут комнату наполняли только звук разгрызаемых орехов, шорох платка и причмокивания. Настроение стало быстро налаживаться.

Минни сидела напротив меня, соревнуясь в скорости подъедания орехов. Она была очаровательной, но не верила в это. Природа вместе с родителями и Богом наградила ее густыми медными кудрями, чистой белой кожей и симпатичным личиком, при этом обделив в здоровье. Когда мы были маленькими, другие дети издевались над ней, обзывая жирной коровой. Правда, издалека – они быстро усваивали, что всего один легкий щелбан от Минни гарантированно отправляет в весьма болезненное беспамятство.

Я тоже частенько бывала жертвой насмешек из-за того, что мой дар к магии проснулся слишком поздно и поначалу был слабым. В то время как десятилетки уже с легкостью зажигали свечи с помощью чар, тринадцатилетняя я пыхтела, обливалась потом и не могла разжечь даже искорку. По итогу я оказалась талантливее многих, но на то, чтобы выяснить это, ушло столько лет…

Вот так и получилось, что мы начали общаться – два ущербных ребенка нашли друг друга.

Укреплению дружбы способствовало то, что Минни жила всего в трех домах от моего ниже по улице. Только Минни все равно считала себя деревенской – вся ее родня обитала на ферме недалеко от города. Ее отец в свое время влюбился в городскую девушку и переехал поближе к ней, устроившись на красильную фабрику. Там же работал и мой папа. А моя мама помогала торговать в лавке зеленщика, куда часто захаживала и мама Минни.

Мы считали, что это судьба.

Минни подобрала последний орех с платка, аккуратно сложила платок с шелухой и серьезно сказала:

– Ну вот теперь и о делах можно поговорить.

– Нашла поставщика? – воодушевилась я.

Подругу отпустили после обеда, чтобы она успела сходить на ближайшие фермы и поискать кого-то с продуктами посвежее, чем у Лейтвинов, и притом не сильно дороже.

– Не-а, – она задумчиво покачала головой. – Я вот думаю, может, предложить шефу молоко с фермы моего дяди? Мясо они не продают, конечно, ну так хоть что-то. Цены-то у дядьки пониже будут.

– Ты же предлагала. И шеф отказался.

– Да, – кивнула Минни. – Но то было еще в прошлом году, и тогда на кону не стояло «Волшебство».

– Было бы здорово, да только главное препятствие никуда не денется, – напомнила я. – От фермы твоего дядьки на два часа дольше ехать, чем от Лейтвинов, а в плохую погоду можно и вообще не добраться. Там же дорога плохая.

– Да, – опять согласилась она, на сей раз со вздохом. – Особенно сейчас, пока снег не выпал. За неделю это точно не изменится. Да и вообще, наверное, до тех пор пока война не кончится.

Теперь уже вздохнули мы обе. Танджания была самой крупной колонией Коруэлла. Сначала, пять лет назад, восстание местных жителей разгорелось там, а потом начали поднимать голову жители и других наших колоний. Но если в других странах мы уже победили или были близки к победе, то насчет Танджании никто твердые прогнозы делать не решался. Боевые действия могли затянуться и еще на пять лет. Вот поэтому я и избегала новостей оттуда – толку себе нервы трепать, если все равно ничего изменить не можешь.

– Чушь какая, – проворчала я. – Целая кондитерская с пятью сотрудниками зависит от какой-то псины. Я этого Райатта уже ненавижу, хоть и видела всего раз.

Минни пожала плечами.

– Он делает то, что должен. Говорят, Ардан от отца ничего, кроме титула, по сути, и не унаследовал. Толку с того, что он герой войны и выдающийся стихийный маг, если во владениях разруха?

– Ты из-за него рискуешь лишиться любимой работы и все равно его защищаешь? – поразилась я.

– А что? Он же тоже человек, – резонно заметила Минни. – К тому же не у всех есть возможность жить мечтой. Граф своей лишился – видела, как он хромает? Он всю жизнь старался стать лучшим боевым магом Коруэлла, но одно попадание вражеских чар – и все, конец игры. Нога у него может вообще никогда не восстановиться, а это значит: прощай, сражения. Представляешь, каково это для талантливого стихийника, который развитию боевых навыков двадцать лет посвятил?

– Это не повод лишать мечты нас! – возмутилась я и вдруг спохватилась. – Постой-ка, а откуда ты о нем столько знаешь? И про ранение его, и про полотенца как-то выяснила… О таком даже шеф не в курсе, а он с матерью Ардана еще до его рождения был знаком.