Элис Айт – Пончик для Пирожочка Автор: Элис Айт (страница 6)

А теперь я господин, граф, все дела. Имею право. Эта мысль позабавила: я не хотел возвращаться домой и принимать дела отца. Раньше казалось, что отряд – вся моя жизнь.

– Садитесь, садитесь, – повторил я и добавил, встретив его отчасти испуганный, отчасти непонимающий взгляд: – Мне не нужно, чтобы вы заболели подагрой. Да и устать еще успеете. Отдохните спокойно, пока я вожусь с записями.

Он сел с облегчением, хотя и попытался его скрыть, а я углубился в документы.

В неаккуратности управляющего тоже не получалось упрекнуть. Он собрал по складу сведения за последние семь лет – ровно столько велась вообще хоть какая-то отчетность. План здания, конечно, датировался более ранним сроком, как и документы, доказывающие, что эта постройка действительно принадлежит семье Райатт, в частности мне как последнему и единственному ее представителю.

Я внимательно прочитал имена тех, кто снимал у отца склад, что там хранили, что оставалось сейчас. Как оказалось, половину кирпичного строения кто-то – хотелось бы думать, что отец, но почти наверняка Харвел – отдал под размещение аптеки. Она приносила приличный доход, судя по ровным столбцам записей, и от нее избавляться не стоило. А вот вторая половина, по сути, пустовала. Я попытался вчитаться в тонкий, почти прозрачный лист с перечислением имущества, но быстро заболели глаза. И не только из-за мелких строчек – в кабинете сгущались сумерки.

Взглянув на крупные напольные часы, я удивился – времени всего шесть часов вечера. Посмотрел за окно – уже смеркалось. Как так? Может, часы врут? Нужно проверить механизм.

Хотел встать сам и привычно оперся на левую ногу. Колено мгновенно прострелило, а в глазах сразу заплясали черные дыры.

– Дем-монова задница… – процедил я, вжимая пальцы в подлокотники до белизны на костяшках.

– Вам помочь? – сразу встрепенулся Харвел.

– Сидите… – я поморщился.

До меня запоздало дошло, что с часами все в порядке. Это со мной не так – вернее, с моим чувством времени. Танджания, в которой я почти безвылазно провел последние пять лет, находилась за морем, сильно южнее Коруэлла. Сумерек там почти не было, а солнце пряталось за горизонт гораздо позже. В Шенберри же сумерки могли тянуться и по часу, особенно осенью, в дождливые дни.

Как я умудрился забыть обо всем этом? Удастся ли мне вообще расстаться с выработанными в армии привычками и зажить такой же тихой, спокойной, нормальной жизнью, что и все люди здесь?

Я устало посмотрел на отчаянно ноющую ногу.

Несколько лет назад мне не хотелось ехать в Танджанию. Да и вообще не то чтобы я жаждал становиться боевым магом. В детстве мне больше нравилось строить – я мечтал, что стану архитектором или инженером, буду проектировать здания или изобретать с помощью магии новые механизмы. Но веками коруэлльские аристократы с талантом к стихийной магии, тем более таким сильным, как у меня, были обязаны отслужить в армии. Сдувать врагов ветром, жечь огнем, погребать живьем, разверзая землю у них под ногами, топить в море их корабли, используя заклинания воды.

Я пытался спорить. Нарвался только на насмешки и упреки – как так, такой молодой, а уже позор рода, не хочет пустить свою силу на благо родине. Мне разве что табличку со словом «Трус» не повесили на спину. И я поехал в столицу, в армейскую высшую академию для боевых магов. А что еще оставалось?

Война стала моей жизнью. Я долгие годы не знал и не видел ничего кроме нее. И я был в этом демонически успешен. Может быть, закостенелое общество, которое я клял последними словами за желание лепить всех по одному образу и подобию, на самом деле было право – люди вроде меня созданы для убийства. Средняя продолжительность жизни боевого мага в Танджании составляла примерно шесть месяцев – срок от прибытия в колонию, подготовку с учетом местных особенностей и отправку на первое задание. Я продержался пять лет. Иногда мне говорили, что, если бы не я, война Коруэлла с безумными туземными шаманами и подчиненными им дикими племенами закончилась бы еще в первый год.

Конечно, я гордился своими успехами. Но если бы в тот день, когда я отправился сдавать вступительные экзамены в высшую академию, мне кто-нибудь сказал, что однажды все мои друзья погибнут от рук кровожадных дикарей, а я сам окажусь совершенно бесполезен из-за ранения в ногу и буду вынужден вернуться домой, отказавшись от дела, которое определяло все мое существование, то я бы в тот же миг развернулся и начал готовиться к поступлению на инженера.

Я прокашлялся, возвращая мысли к документам.

Теперь моя война здесь, в Шенберри, с отцовскими долгами. Больше героем Танджанийской войны мне не бывать, но эту битву я обязан выиграть.

– Есть какие-то торговые предложения по свободной половине склада? – спросил я. – Может быть, кто-то хочет его снять или купить?

– Я пока еще ни о чем не объявлял – ждал вашего решения, – ответил Харвел, сразу подавшись вперед. – В последнее время у меня всего два раза интересовались на тему, не изволит ли граф Райатт сдать помещение в аренду или продать.

– И кто же это был?

– Торговец сукном с Кирпичной улицы хотел снять склад, но это предложение вам выгодно не будет – ему требовалась лишь краткосрочная аренда, да и, кажется, он уже нашел себе другое место. А покупателями хотели стать Фейманы. Ваш отец был еще жив в тот момент.

– Фейманы? – я нахмурился. – Какая-то знакомая фамилия.

– У них пекарня и пара небольших кондитерских, ваше сиятельство. Продают магические крендели, пирожки с радостью, леденцы веселья и так далее. Они конкуренты «Сладкого волшебства», которое вам принадлежит.

Ах да, точно. Сегодня их упомянул маг-повар. К тому же я пару раз проезжал мимо их заведения с огромной яркой вывеской, а два дня назад в ратуше со мной настойчиво пытался познакомиться некий молодой человек, представляясь Фейманом. Я тогда был сильно занят и не обратил на него внимания. А он, значит, еще и в каком-то смысле соперник…

– И что, хорошие деньги предлагают за склад? – я приподнял бровь.

– Они собираются открыть там очередную кондитерскую или кафе, их представитель не уточнил, – сказал управляющий. – Но сумму он предложил смехотворно низкую. Наверное, рассчитывал, что ваш отец не станет задумываться о цене.

Я вздохнул. Да, к сожалению, это походило на отца – он и раньше не особенно следил за делами, а в последние годы и вовсе перестал.

– Почему же сделка не состоялась?

Харвел смущенно пожал плечами.

– Ваш отец был уже плох. Я не стал ему сообщать – хотел дождаться, пока Фейманы не сделают предложение получше, чтобы не отдавать им помещение совсем за бесценок. А там уже и поздно стало, – поникнув, закончил он.

– Молодец, но меня обо всем предупреждай сразу.

– Да, ваше сиятельство, – сразу же ответил он. – Если вы желаете как можно скорее выручить деньги, то можно вновь обратиться к Фейманам. Они все еще в поисках места для кондитерской.

Я ненадолго задумался. Деньги мне действительно требовались срочно – в противном случае проценты по отцовским долгам сожрут без остатка все, что мне принадлежит. С другой стороны, продав половину склада, я выручу сумму всего один раз, да и то крохотную, судя по тому, что рассказал Харвел. Эти Фейманы доверия не вызывали и вряд ли предложат адекватную цену, зная о моей нужде. С третьей стороны, склад размещался в очень неудобном месте, а само здание оставляло желать лучшего. Если даже при моем отце никто не рвался его снять или купить, это говорило о многом.

– Есть какие-нибудь «но», которые мешают к ним обратиться? – на всякий случай осведомился я у управляющего.

– Я бы рекомендовал объявить о торгах и дождаться лучшего предложения, – посоветовал он. – Если это будут Фейманы, то вы ничего не потеряете. Но возможно, кто-то будет готов дать больше денег.

Я кивнул. Разумно.

– Между прочим, – неожиданно произнес Харвел, – они пытались выкупить у вашего отца и «Сладкое волшебство», но он воспротивился. Память о вашей матери… Ну, вы понимаете, – опять смутился он.

Да, я понимал. Поэтому и сам не смог сегодня разогнать к демонам тот балаган, который увидел в кафе, хотя стоило бы. Моя мать уже родилась слабой, с таким больным сердцем, что врачи уверяли – ей не дожить и до совершеннолетия. Она не только продержалась гораздо дольше, но и смогла подарить жизнь мне, прежде чем болезнь ее все же достала. И отец, и давно почившие дед с бабкой искренне верили, что так долго протянуть мать смогла лишь благодаря своей маленькой причуде – кафе-кондитерской, которое ей подарил мой отец и в котором она могла заниматься любимым делом.

Хотя во дворце оставалось множество принадлежавших ей вещей, у меня не поднялась рука избавиться от кафе, невзирая на его откровенную убыточность и дурацкое название. «Сладкое волшебство»… Жуть. А розовые стены с позолотой? Страшный сон человека, у которого есть хоть кроха вкуса. Впрочем, матери же нравилось. А у той девчонки в глупом розовом фартуке был такой взгляд…

Меня снова пробрало по коже при воспоминании о нем. Я потер переносицу, стараясь согнать с себя странное ощущение. Девушки Шенберри, все без исключения, смотрели на меня скорее подобострастно, а в гости за последнюю неделю пытался набиться уже добрый десяток мамаш с дочками на выданье. Брак меня не интересовал, так что всем пришлось слегка придержать коней. Но эта девчонка, Несса, глядела так, как пока еще никто в городе. Настолько пронзительно и возмущенно, словно у нее последнюю краюху хлеба отбирали, а не закрывали убыточное заведение, в котором я вообще-то полноправный владелец.