Элис Айт – Пончик для Пирожочка Автор: Элис Айт (страница 46)
Слова насчет Королевского совета были чистейшим враньем, однако Пелтус этого знать не мог. Он засопел, но бросил писчее перо, сцепил руки и откинулся назад.
– По крайней мере, вы деловой человек и зря языком не мелете, – процедил антиквар. – Что вы хотите знать?
– Как случилось, что мой отец задолжал вам огромную сумму в тысячи толлеров? Вы не были его другом, я никогда не слышал от него вашего имени, и никто из слуг вас не помнит. При этом каким-то образом выяснилось, что отец просто взял и без видимой причины подарил вам бесценную коллекцию оружия, которым мои предки владели еще три века назад. Здесь не пахнет мошенничеством – им вовсю несет.
– Вам стоит спросить об этом Мервита Феймана.
Я нахмурился.
– Объяснитесь.
– Он заделался другом вашего отца и не раз сопровождал его на охоте. Он же свел меня с вашим отцом. Со всем уважением, ваше сиятельство, но память Лирелла к старости сделалась дырявой как решето, он был легкой добычей для мошенников, а вы упоенно воевали в Танджании и не хотели думать о состоянии вашего отца.
– Я пришел сюда за ответами, а не за упреками в том, что я плохой сын, – отрезал я.
Даже несмотря на то что это была правда. Я мог уделять больше внимания семье и дому, но считал, что война важнее. В том, что отца спаивали и разворовывали наследство, по итогу оказалось не меньше моей вины, чем отцовской.
Пелтус с равнодушным видом пожал плечами.
– Ничего не могу сделать – эти вещи взаимосвязаны. На совместной охоте Мервит приводил к Лиреллу своих друзей, которые его опаивали. Он проигрывал им в карты и делался должником. Подозреваю, значительная часть денег как процент доставалась Мервиту. Во всяком случае, коллекцию оружия я получил схожим путем и тоже должен Мервиту процент за эту сделку. Стоило угостить вашего отца вином и рассказать о том, что я занимаюсь благотворительностью и покровительствую сиротскому приюту, мне тут же предложили в дар мечи и доспехи ваших предков. Кажется, когда утром мои ребята приехали за ними, Лирелл сильно пожалел о подарке, но гордость аристократа не позволила ему забрать обратно свои слова.
– Коллекция еще у вас?
Глазки антиквара забегали, он запнулся.
– Продана.
– Ложь. Вы простите мне отцовский долг и вернете коллекцию на место. Если заартачитесь, ваша лавка будет разгромлена неизвестными борцами за справедливость, а вы сами отправитесь в тюрьму, потому что полицейские обнаружат у вас краденые драгоценности и поддельные картины.
Пелтус скрипнул зубами.
– Вы не сможете доказать, что я хоть в чем-то виноват.
– Как и вы – что я имею хоть какую-то причастность к разрушению вашей лавки. Справедливая цена за то, что вы годами обворовывали старого дурака, вам так не кажется?
Я ожидал увидеть в его глазах злобу, и она там была, но, кроме нее, промелькнуло и еще что-то. Неужели невольное уважение?
– Договорились, – медленно произнес он.
Я уже встал и подошел к двери, когда антиквар меня окликнул:
– Постойте! Полагаю, вы удостоите своим визитом и Уллеса Мартингейла?
– Разумеется.
Он помолчал мгновение.
– Прежде чем с ним поговорить, найдите стариков-старожилов, которые живут в соседних домах, и подробно расспросите об Уллесе. Особенно о его внешности.
– Никак вы решили мне помочь? – прищурился я. – И чем же я обязан такой милости с вашей стороны?
– Если уж тонуть, то не в одиночестве, – совершенно серьезно ответил Пелтус.
Глава 32. Ардан
Учитывая сумму, которую отец задолжал Мартингейлу, я был уверен, что этот человек живет в богатом районе. Может быть, он промышленник, разбогатевший в военное время на создании оружия, или какой-нибудь нувориш, потому что такой фамилии раньше я никогда не слышал, как и в случае с Пелтусом. Видимо, старой знати пришел конец, раз повсюду новые, принадлежащие простолюдинам имена. Причем она сама выкопала себе яму – в этом я не сомневался.
Вопреки ожиданиям, кучер привез меня в нищие кварталы, которые в моем детстве находились на окраине города. Сейчас она отодвинулась – там построили два завода, однако нищета никуда не делась.
Я медленно шагал между одно– и двухэтажными домиками, плотно жавшимися друг к другу и слепленными, казалось, из палок и навоза. Выпавший ночью снег не смог приукрасить неказистое зрелище. Пахло гарью и отходами, чумазые дети радостно лепили снеговика, не обращая внимания, что по большей части он состоит из грязи. Под ноги мне, хрюкнув, кинулась свинья, надрывно лаяли бродячие собаки. Местные жители замирали и провожали меня недоумевающими взглядами – им в голову не могло прийти, что человек вроде меня забыл в подобном месте.
Найти нужный дом там, где все они походили друг на друга как две капли, хм, грязи и где не существовало никакой нумерации, оказалось той еще задачкой. Впрочем, я воспользовался этой возможностью, чтобы последовать совету антиквара и расспросить об Уллесе Мартингейле.
Результаты оказались занимательными. Пожилые жители говорили, что в юности он был очаровательным и болтливым белокурым юношей, но давно куда-то пропал. Прохожие помоложе утверждали, что это необщительный и нервозный мужчина с темными волосами и некрасивым лицом, который крайне редко выходит из дома.
Все точки над Ё, сама того не подозревая, расставила живущая по соседству старая сплетница. Ей даже платить не пришлось – она сама все выложила, лишь бы слушали.
– Конечно я помню малыша Улли! – заверила старуха, доверительно взяв меня за руку. – Он так любил сладости! Папенька с маменькой у него самые обычные люди были, а он с колдовским даром уродился. Улли ентим так гордился! И так сердился, когда его выгнали из колледжа!
– За что? – уточнил я.
Женщина наморщила лоб, припоминая.
– Сломал, кажется, что-то ценное… А расплатиться не смог. Откуда же у нас тутова деньги, милорд? Бедняжка до-олго промыкался. А как наконец начал на ноги вставать, так у него сын хромоножкой уродился. Вы представляете, милорд? Так его с тех пор тутова никто и не видел.
Она рассказывала еще многое, сыпала деталями, но картина и без того уже нарисовалась предельно ясная. Из вежливости я дослушал старушку до конца и в ответ на настоятельные просьбы пообещал, что навещу ее еще как-нибудь, а потом отправился в дом, который, по словам соседей, принадлежал Уллесу Мартингейлу.
Внутри, судя по дыму из трубы, кто-то был. Я резко распахнул дверь штормовым ударом ветра, вошел внутрь и огляделся. Навстречу мне с кухни выбежал худой мужчина лет за сорок, с застрявшей в усах капустой. Судя по засаленной одежде, неприятному запаху и общему виду, он не выходил из дома месяц. Во взгляде плескалась паника, в руках человек держал вилку.
Может, это дальний родственник Минни?..
– Кто вы такой? – тонким от испуга голосом спросил незнакомец.
– Вопрос в том, кто
Паники в темных глазах стало еще больше, хотя казалось, что это невозможно.
– Я… – он запнулся. – Ну конечно, я Уллес, а кто же еще?
– Пока не знаю, но выясню, – спокойно сказал я. – И если вы поедете со мной и все расскажете, даже гарантирую вам безопасность.
Глава 33. Ардан
На то, чтобы обо всем договориться и уладить мелочи, ушли еще сутки. До «Сладкого волшебства» я добрался лишь следующим вечером.
После двух дней беготни, суеты и общения с теми слоями общества, с которыми ничего общего иметь не хотелось, я здорово устал. Было приятно наконец сесть за столик в кафе, вытянув ноющую ногу, пить ароматный травяной чай, слушать, как Несса порхает на кухне и пытается поднять расстроенной подруге настроение, и есть пирожное.
Да-да, пирожное. Наверное, я все-таки раньше чего-то в этом не понимал. А возможно, у меня никогда не было девушки, чьи блюда я готов съедать даже горелыми, просто потому что они выходят из-под ее руки.
Дверь распахнулась с привычным звоном колокольчика. По обыкновению, в зал влетели снежинки, и только потом показался самодовольный Фейман-старший, как всегда, разодетый в пух и прах: в коротком плаще с белоснежным песцовым подбоем, в лихо заломленной треуголке. Вид портил лишь хорошо припудренный и почти незаметный синяк на скуле. Никки выглядела еще пуще прежнего – сегодня ее темно-синее платье переливалось серебряными звездами и блистало расшитыми драгоценными камнями.
Я мысленно прикинул стоимость наряда.
Лучше, наверное, и не думать об этом.
После того как Мервит сделал несколько шагов ко мне, торжествующая улыбка на его лице начала блекнуть, а в глазах появлялась настороженность. Кажется, в какой-то момент там даже промелькнула мысль, не стоит ли дать деру отсюда. Но дочь в пышном платье с кринолином бежать не смогла бы, да и сам Фейман последний раз бегал, наверное, лет двадцать назад.
Филерана с ними не было. Любопытно.
– Присядьте, господа, – обратился я к четырем полицейским, стоящим за моей спиной. – Сначала мне хочется поговорить с мистером Фейманом. Или, вернее, с мистером Мартингейлом?
Я перевел взгляд на Мервита. Тот, разумеется, притворился ничего не понимающим.
– Что происходит, ваша светлость? – разыграл он искреннее возмущение. – Когда я несколько часов назад получил ваше приглашение, там было сказано, что вы собираетесь обсудить судьбу «Сладкого волшебства»!