Элис Айт – Хозяйка тёмного эльфа (страница 27)
– Вкусный запах этому не помешает, – важно произнесла она. – А заботиться о коже нужно смолоду, чтобы не оказалось, что к двадцати пяти годам она уже одрябла.
– Ну так уж плохо я выгляжу, – буркнула я и ткнула в приглянувшийся флакон. – Это жасмин?
– Прекрасный выбор! – обрадовался торговец. – Утонченный запах для чувственных леди, который ни одного мужчину не оставит к вам равнодушным.
Я поморщилась. Мне бы, наоборот, поменьше внимания… Особенно от некоторых особ.
А потом я задумалась, понравится ли такой аромат Аштару. В Сенавии жасмин считался «ночным» цветком, чьи достоинства лучше всего раскрываются при свете луны. Есть ли жасмин в Берзане и что там о нем думают? Я понятия не имела. Впрочем, приятно пахнуть ночью в любом случае не помешает, а если это еще и сделает мою кожу мягче, то точно надо брать.
– Два флакона упакуйте, – сказала я.
Пока счастливый купец собирал наши покупки, Ниса красноречиво приподняла бровь.
– Сразу два?
Я пожала плечами.
– У меня рост повыше твоего, расход будет больше. А в следующий раз этого торговца может здесь не оказаться. Не буду же я за ним по всему городу бегать.
Она только фыркнула.
Спрятав наши драгоценные приобретения, мы наконец зашли в кофейню.
Прислуга уже была предупреждена о визите владелиц, но все равно показательно засуетилась. Я отмахнулась от встревоженного управляющего, успокоив его, что приехала сюда не ради проверок, а просто отдохнуть, распорядилась накрыть для нас с племянницей хозяйский столик и зашагала по залу.
Отец много лет назад неплохо вложился в это заведение – и не прогадал. Несколько столиков находились на улице, под навесом, увитым красиво цветущей лианой. Внутри каменные полы и стены дарили долгожданную прохладу. Серость камня сглаживали яркие циновки, витражные окна, причудливые лампы из разноцветного стекла и выставленные в углах кадочные пальмы. При кажущейся пестроте оттенки сочетались на редкость удачно, радуя глаз. Это, правда, уже была заслуга не отца, а матери, которая сама подбирала ткани и мебель.
Залов насчитывалось два. По одной стороне первого шли диванчики красного цвета и высокие столики, предназначавшиеся для посетителей побогаче. По другой стороне – низкие круглые столики с красными же подушками вместо стульев. Там предпочитала разваливаться веселая молодежь.
Второй зал был строже и заполнялся реже, но уж если кто-то заказывал в нем место – значит, дело у этого посетителя важное. Или же он богат и ценит тишину. Ведь каждый стол, окруженный с трех сторон мягким диваном, отгораживался от других деревянными ширмами, обитыми плотной тканью. Она заглушала звуки, не позволяя подслушать, что обсуждают за соседними столиками.
Разумеется, это была лишь видимость. Сверху все слышалось прекрасно. Отец предусмотрительно разместил в каждой нише под потолком небольшое отверстие, которое нельзя было заметить, если точно не знаешь, где оно. Эта хитрость позволяла стоять в соседнем помещении за каменной стеной и благодаря специальной трубке слышать разговор так, словно сидишь рядом с этими людьми.
В кофейне всего несколько надежных человек знали о потайной комнате – управляющий заведением и два подавальщика, собиравших для меня слухи. Им не запрещалось приторговывать сведениями на стороне – с условием, что я обо всем буду узнавать первая. Система, отлаженная еще отцом, устраивала всех нас и успешно работала много лет.
Не прослушивался всего один стол – в хозяйской нише. Туда-то я и направилась, приветственно кивая и улыбаясь гостям.
Снаружи стоял жаркий послеобеденный час – то самое время, когда люди склонны искать укрытие от жары под навесами и в уютных заведениях вроде этого. Первый зал оказался почти полным. То тут, то там встречались знакомые лица: пара лордов-игроков с недавнего вечера у Элая, молодая леди, с которой мы дружили когда-то давно, до моего побега в Хелсаррет. Теперь она сидела на диванчике с мужем, свекровью и тремя детьми разного возраста и лишь бледно улыбнулась мне в ответ.
К моему удивлению, в середине зала в компании мужчин распивал кофе и Хведер. На меня он даже не глянул. Судя по донесшемуся обрывку разговора, они обсуждали обнаглевших атликийских пиратов и безопасность морской перевозки грузов.
Ну, официально Хведер ведь именно этим и занимается – договаривается о доставке товаров по морю на север. Может, он здесь оказался в одно время со мной совершенно случайно.
У пары столиков мы с Нисой задержались, обмениваясь вежливостями. Когда наконец дошли до своего, то нас уже ждали напитки и закуски – кофе с молоком для Нисы, шербет для меня, горка сладостей и фруктов. Я устало опустилась на диван, с блаженством вытянула ноги и окинула взглядом яства.
– Что же ты померанцевый мармелад не заказала, – съехидничала я. – Думала, он твой любимый.
– Самый вкусный – спертый с кухни и съеденный ночью под деревом, – парировала Ниса. – Который день меня из-за него уже пилишь. Сама так будто не делала.
Я сделала гораздо хуже – сбежала из дома. Но об этом племяннице говорить не стоило, так что я неопределенно пожала плечами.
Ниса сделала всего один глоток кофе и высунулась из-за ширмы, кого-то разыскивая. Я проследила за ее взглядом. В первом зале на одном из диванчиков устроились три девушки примерно такого же, как у племянницы, возраста. Все трое пока не были замужем и пришли с матерями, которые воодушевленно сплетничали за соседним столом, предоставив дочерей себе. Те, впрочем, занимались тем же самым. Как говорят на севере, яблочко от яблоньки…
– Иди, – разрешила я. – Только обещай, что потом поделишься, о чем сейчас болтают в девичьих кругах.
– Ага, – и девчонку как ветром сдуло.
Я тоже высунулась посмотреть, как она с гордым видом усаживается среди подруг. Наверняка будет сейчас рассказывать о предстоящем официальном знакомстве с внуком Мирале. Мне было интересно, как это могут воспринять девушки из ее окружения, но обзор быстро загородили.
Двое мужчин направлялись к моему столику, причем одним из них был Хведер. Приподняв брови, я выпрямилась и приняла более приличествующую хозяйке заведения позу.
Вторым мужчиной оказался знакомый молодой купец, с которым мы когда-то недолго, хоть и успешно сотрудничали. Он поспорил с Хведером насчет безопасности определенных морских путей и хотел уточнить у меня, не отправляю ли я товары морем. Быстро выяснилось, что я ничем не могу помочь, потому что мои закупки идут с другой стороны, и мы разошлись. Хведер под тем предлогом, что хочет сделать мне такое предложение, после которого я почти наверняка передумаю не вести дела с северными государствами и заключу контракт, остался.
Как только его товарищ исчез, северянин фамильярно закинул ногу на ногу и бросил в рот виноградину с моего блюда.
– Ты не слишком обнаглел? – поинтересовалась я. – Сам говорил, что нам лучше не встречаться прилюдно.
– Милая Мелевин, – ядовито ответил тот, – тебе следовало об этом задуматься
– Какая чушь…
– Внимательно посмотри на меня, а потом – на свое отражение в зеркале. Мы с тобой похожи гораздо больше, чем ты и Элай и тем более чем ты и некий дроу. Одного этого в глазах многих сплетников хватит, чтобы считать нас любовниками. А если учесть, при каких обстоятельствах ты ко мне вломилась, то прости, ты сама себя подставила.
– Ладно, – поморщилась я, признавая его правоту. – Надеюсь, ты все-таки пришел с чем-то важным, а не с праздными упреками.
– Я же не дурак, Мелевин. Не будь у меня серьезных новостей, я бы дождался твоего посещения храма Ланоны.
– Тогда закажи черный кофе.
– Зачем? Никогда не понимал этой вашей страсти…
– Закажи, – перебила я.
Хведер подался вперед и оперся на локти. Голос его стал низким и угрожающим.
– Ты правда думаешь, что можешь бесконечно на меня давить и это сойдет тебе с рук?
Я усмехнулась.
– Скажи, Хвед, сколько ты в Тайезе? Полтора года?
– А тебе какое, к демонам, дело до этого?
– Такое, что я здесь живу всю жизнь, а в этой кофейне бывала еще грудничком. Ты можешь сколько угодно превосходить меня в магических искусствах, но есть некоторые вещи, в которых тебе за мной никогда не угнаться. Первая из них – это знание негласных правил, принятых у местной знати. Ты же не думаешь, что мой отец был первым, кто открыл в городе кофейню, или что у него никогда не было конкурентов? Однако главенствующее место занял именно род ан-Сафат, и никто из нас при этом не марал руки кровью. А теперь закрой рот и внимательно меня слушай, если хочешь стать еще успешнее в заключении своих «торговых контрактов».
– Я тебе когда-нибудь говорил, что ты сука?
– Не меньше тысячи раз.
– Отлично. Слушаю.
Я откинулась назад.
– Если ты пришел обсуждать дела не куда-нибудь, а в кофейню, то ты не можешь не пить кофе. Были времена, когда здесь подавали всего один напиток – простой черный кофе, насыщенный и горький, как слезы матери о своем ребенке. Мой дед, а позже и мой отец, наблюдая за обычаями гостей из тех заморских стран, где кофе встречается чаще, внесли разнообразие, которое быстро прижилось и превратилось в целый кодекс. Если ты девушка или молодая женщина, которая пришла сюда поболтать с подружками, то можешь пить шербет или «белый» кофе – с молоком, а зачастую еще и с медом. Уставшие от забот матери семейств берут «белый» кофе, но молока в нем обычно значительно меньше, и туда вместо меда добавляется корица. Мужчины «белый» кофе не пьют никогда. Такое простят чужестранцу, но не сенавийцу, тем более тайезцу. Если твои намерения серьезны и ты собираешься твердо стоять на своем, то заказываешь кордо – так называется небольшая порция насыщенного черного кофе. Если ты хочешь дать понять собеседнику, что условия вам придется обсуждать долго, то берешь лонго – тот же черный кофе, но в нем больше воды, а значит, и порция больше. Если сомневаешься в партнере, твой выбор – черный кофе с лимоном или померанцевой цедрой.