Элинор Портер – Трилогия о мисс Билли (страница 79)

Тетя Ханна удивилась.

– Устраиваться? Ты имеешь в виду, что Уильям переехал в другую комнату?

Билли странно засмеялась и посмотрела тете Ханне в глаза.

– Да, он переехал, – сказала она, – но теперь вернулся в свои старые комнаты. Видимо, вы с ним давно не виделись.

– Нет, – тетя Ханна покачала головой, – я была у него один раз, несколько недель назад, но с тех пор мы и правда не встречались. Мы тогда поговорили на одну важную тему, а теперь, Билли, я хочу поговорить с тобой, – торопливо сказала она. – Конечно, я не стала уезжать, пока ты не вернешься, потому что ты ничего не сказала о своих планах, но…

– Уезжать? – воскликнула Билли. – Куда? Вы о чем?

– Разумеется, уезжать отсюда, дорогая моя. Я не стала снимать комнату, пока тебя не было, но теперь немедленно этим займусь.

– Чепуха, тетя Ханна, я вам не позволю, – засмеялась Билли.

Тетя Ханна ощутимо напряглась и решительно поджала губы. Даже мягкие кудельки за ушами неожиданно встопорщились.

– Билли, – твердо сказала она, – мы должны быть друг с другом откровенны. Я знаю о твоей доброте и высоко ее ценю. Но я не могу жить с вами. Мне не следует этого делать. Это никому не принесет радости. Я буду неприятным старшим братом, который всем мешает. Я испорчу первые дни твоего брака, и если я уеду на два месяца, вы никогда не забудете этого счастья и свободы, когда дом будет предоставлен вам целиком.

В начале этой речи глаза Билли все еще улыбались, но постепенно улыбка сменилась удивлением, а потом полным недоумением.

Билли вдруг села прямее.

– Но, тетя Ханна, именно это дядя Уильям… – Билли замолчала и подозрительно взглянула на тетю Ханну. В следующее мгновение она расхохоталась.

Тетя Ханна казалась опечаленной, но совершенно не удивленной. Билли этого, кажется, не заметила.

– Тетя Ханна, неужели вы тоже! Как забавно! – Она хихикнула. – Подумать только, вы оба, милые мои старики, придумали такое.

Тетя Ханна сменила позу и плотнее завернулась в черную шаль.

– Билли, я правда не понимаю, о чем ты, – вздохнула она, явно пытаясь себя контролировать, – но я точно знаю, что не смогу жить с вами.

– Господи, да я этого и не жду, – весело успокоила ее Билли.

– Ох. – Удивление, смирение, испуг и боль раскрасили лицо тети Ханны алыми пятнами. Одно дело – думать, что ты отказалась от дома, а другое – знать, что тебе в нем отказано.

– Тетя Ханна! – воскликнула Билли, тоже покраснев. – Не смотрите на меня так! Я не это имела в виду! Вы мне очень нужны, просто в другом месте. Я надеялась, что вы останетесь здесь.

– Здесь? – недоверчиво спросила тетя Ханна.

– Да. Вам здесь не нравится?

– Не нравится? Конечно, нравится, милая, и ты это знаешь. Но тебе этот дом больше не нужен.

– Нужен, – беспечно возразила Билли. – Я хочу оставить его за собой и хочу, чтобы вы здесь жили.

– Боже мой, Билли, ты думаешь, что я позволю тебе содержать этот дом для меня одной? – вспыхнула тетя Ханна.

– Он не только для вас, но и для других разных людей.

– Святые угодники, Билли! О чем ты говоришь?

Билли засмеялась и пересела на пуфик у ног тети Ханны.

– Сейчас я вам все расскажу. Я хочу приглашать сюда Томми Данна и Грегори, если я их уговорю, и еще человека или двух. Тут всегда кто-нибудь будет. Понимаете, я-то думала, что смогу звать их в Страту.

– Томми Данна? В Страту?

Билли печально улыбнулась.

– Вы совсем как Бертрам, – заметила она, – он тоже не хочет видеть ни Томми, ни всех остальных.

– Остальных?

– Ну я могла бы позвать побольше народу, Страта ведь очень большая, тем более что Сирил уехал и оставил пустые комнаты. Я очень обрадовалась, а вот Бертрам почему-то нет. Он смеялся и отмахивался, пока не понял, что я серьезно. И тогда он сказал, что это полная ерунда, вот только уже не смеялся, – вздохнула Билли.

Тетя Ханна смерила ее любящим, но сердитым взглядом.

– Билли, ты самая странная молодая женщина в этом мире. С тобой никогда не знаешь, чего ожидать, кроме самого неожиданного.

– Тетя Ханна, и вы тоже! – упрямо сказала Билли, но тетя Ханна еще не закончила.

– Конечно, Бертраму это не нравится. Ты, молодая жена, назовешь полный дом… всяких людей! Томми Данн, подумать только!

– Бертрам сказал, что ему нравится Томми, – вздохнула Билли, – но это не значит, что он готов трижды в день видеть его за столом. Как будто бедный Томми – овсянка или что-то вроде того. Тогда я решила оставить этот дом, и именно поэтому хочу, чтобы вы тут жили и за ним присматривали. Вы же это сделаете, правда? Для меня?

Тетя Ханна поудобнее устроилась в кресле.

– Хорошо, Билли, если ты хочешь. Но это очень странная мысль, дитя мое!

Билли покачала головой. Щеки ее заалели, а глаза вспыхнули.

– А вот и нет, тетя Ханна. Просто я так счастлива, что счастье меня переполняет, и этот дом будет чем-то вроде предохранительного клапана для меня. Я буду звать его Приложением, потому что он будет приложением к нашему дому. Я хотела бы, чтобы тут постоянно гостили люди, которые наилучшим образом используют счастье, которого у меня слишком много, – закончила она с дрожью в голосе. – Вы понимаете?

– Да, понимаю, – тетя Ханна кивнула.

– Понимаете, это же очень разумно, – торопливо добавила Билли. – Во‐первых, Томми. Его мама умерла месяц назад, он живет у соседей, но они хотят отправить его в воспитательный дом для увечных детей, и ему очень страшно. Я хочу дать ему настоящий дом, у которого нет казенного названия. Он любит музыку, и, кажется, у него талант. Или вот Грегори.

Тетя Ханна засомневалась.

– Билли, Грегори не станут пользоваться избытками твоего счастья. Они слишком гордые.

Билли радостно улыбнулась.

– Я знаю, тетя Ханна, что они ничего у меня не возьмут, но они же могут дать, – весело сказала она. – Я могу попросить Алису Грегори учить Томми музыке, а миссис Грегори – учить его читать, и скажу обеим, что они мне очень нужны, чтобы составлять вам компанию.

– Билли! – мрачно возразила тетя Ханна.

– Тихо, тихо. Я же знаю, что вы тоже хотите помочь Грегори, – увещивала ее Билли, – просто подождите, пока Приложение не заработает, как положено. Тетя Ханна, вы просто не представляете, как вы будете заняты, управляясь со всем моим счастьем!

– Милое дитя, – улыбнулась тетя Ханна. Черная шаль, никем не замеченная, упала на пол. – Как будто хоть у одного человека в мире было больше счастья, чем нужно ему самому.

– У меня, – заверила Билли, – и его будет все больше и больше, я точно знаю.

– Святые угодники, Билли! – тетя Ханна воздела руки. – Постучи по дереву немедленно. Разве ж можно так хвастаться?

Билли весело улыбнулась и встала.

– Тетя Ханна, мне за вас стыдно! Вы же добрая христианка, как вы можете быть такой суеверной?

Тетя Ханна застенчиво потупилась.

– Я понимаю, Билли, что это глупо, но ничего не могу с собой поделать.

– Это хуже, чем просто глупо, тетя Ханна! – поддразнила ее Билли. – Это же настоящее язычество. Бертрам однажды говорил мне, что этот обычай, когда стучат по дереву, идет со времен друидов, которые поклонялись деревьями или что-то вроде того.

– Бр-р! – тетя Ханна вздрогнула. – А как Бертрам поживает?

На лицо Билли набежала тень.

– Все очень хорошо, если не считать руки.

– Руки! Я думала, он выздоравливает.

– Да, – Билли совсем расстроилась, – но очень медленно, и это его терзает. Он говорит, что левой рукой ничего не может делать, и очень злится, когда что-то делают для него, хотя Пит и Дон Линг ссорятся за право ему помочь, а я ссорюсь с ними обоими, чтобы сделать все самой! Между прочим, Дон Линг уезжает на следующей неделе, вы знали?

– Дон Линг! Уезжает?