Элинор Портер – Трилогия о мисс Билли (страница 33)
– Нет, так нельзя. И быть Мэри Джейн тоже нельзя. Представляете Мэри Джейн в опере? Хотя я знаю ответ. Вы станете сеньором Мартини Джованни Аркрайтино. Кстати, вы так и не сказали, как вас зовут на самом деле, – открыто сказал Калдервелл.
– Маленький Джентльмен, разумеется, – он пожал плечами, – я не шучу, Калдервелл. Я в самом деле уезжаю и поступаю на работу.
– Вы справитесь?
– Время покажет.
Калдервелл нахмурился.
– Но если всерьез… Подобный жизненный путь требует денег… – На лбу у него выступила краска. – Возможно, для юных и многообещающих гениев находятся покровители? Может быть, я мог бы принять в этом участие? Я был бы очень рад, Аркрайт.
– Спасибо, – его собеседник тоже покраснел, – это очень великодушно с вашей стороны, но в этом нет нужды. Щедрый, но беспутный холостой дядюшка год назад оставил мне несколько тысяч. Я собираюсь слить их все себе в глотку, прежде чем отказаться от этой идеи.
– Где вы будете учиться? В Нью-Йорке?
Снова последовала почти незаметная задержка.
– Я пока не готов ответить.
– Почему бы не попробовать там?
Аркрайт покачал головой.
– Я подумывал об этом, но потом передумал. Наверное, мне стоит вначале пожить в Америке подольше.
– Хм, – сказал Калдервелл.
Потом они молчали, а после заговорили о чем-то другом и наконец распрощались на ночь.
В своей комнате, забираясь в постель, Калдервелл сонно подумал, что так и не выяснил, что же означают эти несчастные буквы «М. Дж.».
Глава II
Тетя Ханна получает письмо
В уютной гостиной Гнезда, миленького домика Билли Нельсон на холме Кори, сидела за столом сама Билли и писала. Она только вывела дату: «Двадцать пятое октября», когда в комнату вошла миссис Стетсон с письмом в руке.
– Пишешь, моя дорогая? Тогда не буду тебе мешать, – она повернулась, чтобы уйти.
Билли бросила перо, вскочила на ноги, подлетела к старушке и закружила ее по комнате.
– Ага! – воскликнула она, усаживая задыхающуюся и возмущенную тетю Ханну в самое большое кресло. – Так-то лучше. Мне просто нужно было выпустить пар. Как хорошо, что вы появились именно сейчас!
– Я в этом не уверена, – проворчала старая леди, роняя письмо на колени и нервно поправляя чепец, локоны, две шали, наброшенные на плечи, и кружевной воротник. – Святые угодники, Билли! Вырастешь ты хоть когда-нибудь?
– Надеюсь, что нет, – радостно сказала Билли, усаживаясь на низкую скамеечку у ног тети Ханны.
– Но, милая моя, ты же помолвлена!
Билли рассмеялась.
– Как будто я этого не знаю, только что написав десяток писем о своей помолвке! Тетя Ханна! Вы не представляете, как чудесно я провела время, рассказывая всем, как мил Бертрам, как я его люблю, и какие у него красивые глаза, и нос, и…
– Билли! – тетя Ханна побледнела от ужаса.
– Да? – лукаво спросила Билли.
– Ты же не написала этого на самом деле?
– Нет, конечно. Это то, что я хотела написать, – хихикнула Билли. – На самом деле я написала все очень чинно и строго… Давайте покажу! – Она вскочила и подбежала к столу. – Вот! Что-то такое я всем и написала. – Она вытащила листок из одного из открытых конвертов и развернула его под подозрительным взглядом тети Ханны.
– Недурно. Для тебя, конечно, – признала старушка.
– Мне нравится! Мне пришлось ужасно постараться, чтобы не написать того, что я хотела написать, – обиделась Билли. – Кроме того, в мире явно есть и более интересное чтение, – заявила она, забирая письмо у своей компаньонки.
– Не сомневаюсь, – сухо заметила тетя Ханна.
Билли засмеялась и бросила листок на стол.
– Теперь я пишу Белль Калдервелл, – задумчиво сказала она, снова усаживаясь на скамеечку, – наверное, она сообщит Хью.
– Бедный мальчик! Как он расстроится.
Билли вздохнула и гордо вздернула подбородок.
– Он не должен расстраиваться. Я ему давным-давно сказала, еще в самый первый раз, что этого не будет.
– Я знаю, милая, но они… не всегда понимают. – Тетя Ханна вздохнула, сочувствуя далекому Хью Калдервеллу, и посмотрела на сияющее юное лицо рядом с собой.
Они помолчали, а потом Билли рассмеялась.
– Он очень удивится! Хью однажды сказал мне, что Бертрама девушки интересуют только как модели. Модели! Как будто Бертрам не полюбил бы меня, меня лично, если бы никогда не видел красок.
– Думаю, полюбил бы, милая.
Они снова замолчали, а потом Билли тихо сказала:
– Подумать только, мы помолвлены почти четыре недели и завтра об этом будет объявлено. Я так рада, что не объявила о двух других помолвках!
– Двух! – воскликнула тетя Ханна.
Билли засмеялась.
– Я и забыла. Вы же не знали о Сириле.
– О Сириле!
– Этого никто не знал, даже сам Сирил, – улыбнулась Билли. – Я просто про себя решила выйти за него замуж и думала, как это будет. Мне совсем не понравилось. Но это продолжалось недолго. Недели три, пожалуй. Потом я разорвала помолвку, – закончила она серьезно, но в глазах ее плясали чертики.
– Билли! – слабо возмутилась тетя Ханна.
– Но я очень рада, что о моей помолвке с дядей Уильямом знала только семья. Ох, тетя Ханна, вы не представляете, как приятно снова звать его дядей! Пока мы были помолвлены, я постоянно оговаривалась, и это было ужасно.
– Это только доказывает, моя дорогая, какой неподходящей была эта помолвка с самого начала.
Краска залила лицо Билли.
– Я знаю. Но если девушка думает, что мужчина просит ее руки, когда ему нужна всего лишь дочь, и вежливо отвечает «да, я рада буду стать вашей женой», чего еще можно ожидать?
– Именно того, что ты и получила в результате – страданий, которые чуть не закончились трагедией, – сурово заявила тетя Ханна.
В глазах Билли вспыхнула нежность.
– Милый дядя Уильям! Как чудесно он вел себя все это время! И он бы пошел прямиком к алтарю, и глазом не моргнув, я знаю. Такой уж он, мученик.
– Мученик! – с неожиданной строгостью сказала тетя Ханна. – Вообще-то это не его стоит так называть. Месяц назад, Билли Нельсон, ты выглядела так, словно доживала последние дни. И все же я уверена, что ты бы тоже пошла к алтарю не моргнув глазом.
– Я думала, что я обязана! – возразила Билли. – Я не могла расстраивать дядю Уильяма, когда миссис Хартвелл сказала, что он так меня любит.
Тетя Ханна поджала губы.
– Временами я думаю, что миссис Кейт Хартвелл стоило бы заняться своими собственными делами! – голос тети Ханны дрожал от гнева.
– Тетя Ханна! – в притворном ужасе воскликнула Билли. – Что вы такое говорите!
Тетя Ханна покраснела.
– Дитя мое, забудь об этом. Мне не следовало такого говорить, – прошептала она.
Билли засмеялась.