Элинор Портер – Трилогия о мисс Билли (страница 32)

– Я с ней вовсе не знаком. Я просто слышал о ней от тети Ханны.

Калдервелл выпрямился.

– Тетя Ханна! Что же, она и ваша тетя тоже? Господи, как же тесен этот мир.

– Она мне не тетя. Она третья кузина моей матери или что-то в этом роде. Никто из нас не видел ее многие годы, но иногда она пишет матери, и, конечно, уже некоторое время все ее письма посвящены Билли. Она живет с ней, как я понимаю?

– Да, – ответил Калдервелл с неожиданным смешком, – а вы знаете, как так получилось, что тетя Ханна стала с ней жить?

– Думаю, что нет. А в чем дело?

Калдервелл усмехнулся.

– Я вам расскажу. Раз вы Мэри Джейн, то должны это оценить. Видите ли, Билли назвали в честь Уильяма Хеншоу, друга ее отца, который немедленно забыл об этом. В восемнадцать лет Билли осталась одна на всем белом свете, написала «дяде Уильяму» с просьбой забрать ее к себе.

– И что же?

– Уильям на тот момент был сорокалетним вдовцом, который жил с двумя младшими братьями, старым дворецким и поваром-китайцем в одном из смешных старых домов на Бекон-стрит в Бостоне. Бертрам называл этот дом Стратой.

– Стратой!

– Да, Стратой. Видели бы вы этот дом, Аркрайт! Он похож на слоеный пирог. Сирил, второй брат, ему сейчас, должно быть, тридцать четыре или тридцать пять лет, живет наверху, без ковров и занавесок, и он одержим музыкой. Под ним обитает Уильям. Уильям собирает коллекции – все, от десятипенсовых гвоздей до чайников. И все это громоздится в его комнатах. Еще ниже живет Бертрам. Он художник.

– Не тот, который пишет «Лица девушек»?

– Он самый. Конечно, четыре года назад он был менее известен, чем сейчас. Впрочем, продолжим. В этом мужском монастыре заправлял некий Пит, а кухней владел Дон Линг. И туда пришла наивная просьба Билли о приюте.

– Господи! – ахнул Аркрайт.

– Вот именно. Письмо было подписано «Билли». Естественно, они решили, что это мальчик, и после некоторой внутренней борьбы позволили ему приехать. Для его пущего удовольствия они увешали комнату рядом с комнатой Бертрама пистолетами, удочками и тому подобными «женскими» игрушками, и Уильям отправился на станцию встречать мальчика.

– И он ничего не подозревал?

– И он ничего не подозревал.

– Кошмар!

– Итак, «он» приехал и оказался «ею». Полагаю, некоторое время там было довольно весело. Ах да, был еще и котенок. Спунк, кажется. Вероятно, он тоже добавил всем радости.

– И что же сделали Хеншоу?

– Меня там, как вы понимаете, не было, но Бертрам утверждал, что сначала они все дружно сошли с ума, но потом успокоились в достаточной степени, чтобы призвать замужнюю сестру в качестве временной меры, а на следующий день водворить в доме тетю Ханну.

– Так вот как это случилось! – воскликнул Аркрайт.

– Да, – кивнул его друг. – Понимаете теперь, каким могуществом обладает имя? Не забывайте об этом. Представьте, например, что вы, Мэри Джейн, попросите приюта в женском хозяйстве. Например, у мисс Билли.

– А я бы не отказался, – с внезапной теплотой ответил Аркрайт.

Калдервелл явно испугался. Аркрайт робко усмехнулся.

– Я всего лишь имел в виду, что мне страшно интересно познакомиться с этой юной леди. Я пою ее песни – вы же знаете, что она пишет, я много о ней слышал я видел ее потрет. – Он не сказал, впрочем, что похитил фотокарточку, присланную тетей Ханной, из секретера своей матери. – Так что я не прочь занять уголок в доме мисс Билли. Я могу написать тете Ханне и попросить ее гостеприимства.

– Почему бы и нет. Вы же Мэри Джейн, – рассмеялся Калдервелл, – Билли с радостью вас примет. Мисс Хоторн, учительница музыки, живет у нее несколько месяцев. Билли все время так поступает. Белль пишет, что этим летом у нее перебывала дюжина гостей, по двое-трое за раз. Усталые вдовы, одинокие старые девы, дети-калеки… И она их развлекает. Так что и вас она непременно приютит. Господи! Ну и парочка: мисс Билли и мистер Мэри Джейн. Вы доведете до истерики всех суфражисток Америки!

Аркрайт рассмеялся, но потом нахмурился.

– Но как же так? – спросил он. – Я думал, она живет с тетей Ханной. Разве она не осталась у Хеншоу?

– Она прожила у них несколько месяцев. Я не знаю, почему она уехала, но, опираясь на слова самой Билли, полагаю, что в какой-то момент она поняла, сколько от нее беспокойства в Страте. Так что она покинула дом. Отправилась в школу, много путешествовала. Я познакомился с ней в Европе. Потом она провела с нами лето на яхте. Пару лет назад, или вроде того, она вернулась в Бостон, купила домик и поселилась там с тетей Ханной.

– Она не замужем? И даже ни с кем не обручена?

– Была не замужем, когда я последний раз о ней слышал. Я не встречался с ней с декабря и не общаюсь с ней лично. Она и я переписываемся с моей сестрой. Впрочем, пишем мы все нерегулярно. Последнюю весточку от Белль я получил месяц назад, а Билли писала ей в августе. Ни о какой помолвке я не слышал.

– А как же Хеншоу? Очаровательная девушка и трое холостяков, неужели обошлось без романа?

Калдервелл медленно покачал головой.

– Не думаю. Уильяму… дайте подумать… лет сорок пять, и он не из тех, кто женится. Его сердце умерло много лет назад вместе с его женой и ребенком. Сирил, по словам Бертрама, «ненавидит женщин и прочую суету», так что его можно вычеркнуть. Ну а сам Бертрам… С него нечего взять. Он любит девушек в качестве моделей, но ни в кого не способен влюбиться всерьез. Бертрам всегда будет лишь восхищаться наклоном головы или цветом кожи и мечтать их нарисовать. Нет, никаких романов, я в этом совершенно уверен.

– Но есть еще вы.

Брови Калдервелла поднялись на долю дюйма.

– Разумеется. Думаю, я окажусь там в январе или феврале, – согласился он со вздохом. Потом прибавил горько: – Нет, Аркрайт. Я буду держаться подальше, если смогу. Я знаю, что у меня нет шансов.

– Значит, вы уступаете мне дорогу? – весело спросил его друг.

– Разумеется, Мэри Джейн, – так же весело ответил Калдервелл.

– Спасибо.

– Не благодарите, – засмеялся Калдервелл, – мое согласие ничего вам не гарантирует. Ведь есть и другие. Полагаю, что Билли Нельсон была окружена поклонниками с той секунды, как научилась ходить и разговаривать. Она невероятно женственна и очаровательна, а сердце у нее золотое. Да, я страшно завидую мужчине, который завоюет ее.

Ответа не последовало. Аркрайт следил глазами за толпой за окном. Возможно, он ничего не слышал из сказанного, но когда заговорил в следующий раз, то будто бы забыл о мисс Билли Нельсон и пути к ее сердцу. Больше в тот день они об этой юной леди не говорили.

Несколько часов спустя, перед тем как разойтись, Аркрайт сказал:

– Калдвервелл, прошу прощения, но вряд ли я смогу поехать с вами на озера. На следующей неделе я возвращаюсь домой.

– Домой! Да что такое, Аркрайт? Я полагался на вас. Это как-то внезапно.

– Да и нет. Признаюсь, что за последние полгода я провел с вами достаточно времени, чтобы убедить вас, что лазание по горам и гребля составляют весь смысл моего существования, однако это не так, и вы это знаете.

– Ерунда! В душе вы такой же бродяга, как и я, и вы это знаете.

– Возможно. Но, к сожалению, мне не довелось даже понести вашу записную книжку.

– Если хотите, я могу отдать ее вам, – улыбнулся Калдервелл.

– Спасибо, но вы понимаете, о чем я.

Они помолчали, а потом Калдервелл спросил:

– Аркрайт, сколько вам лет?

– Двадцать четыре.

– Значит, вы путешествуете, чтобы закончить свое образование?

– Вероятно. Но теперь я вспомнил, что у меня есть и другие дела.

– И что же вы собираетесь делать?

После почти незаметной задержки последовал ответ:

– Отправлюсь в Гранд-оперу и буду выступать, например, в водевиле.

Калдервелл понимающе улыбнулся.

– Вы поете, как дьявол.

– Спасибо, – ответил его друг. – Давайте на сей раз назовем меня ангелом?

– С этим справятся певички. Между прочим, Аркрайт, а как вы поступите со своими инициалами?

– Оставлю их в покое.