Элинор Остром – Управление общим. Эволюция институций коллективного действия (страница 4)

Назовем эту игру «скотоводы Хардина», или Игра 1. Она имеет структуру игры «дилемма заключенного»[2].

«Дилемма заключенного» — это автономная игра, в которой у всех игроков есть полная информация. В автономных играх общение между игроками запрещено, невозможно или просто не имеет значения, если оно не моделируется как часть игры. Если общение возможно, словесные соглашения между игроками считаются необязательными, если это не включено в структуру игры (Harsanyi and Selten, 1988, p. 3). «Полная информация» означает, что все игроки знают структуру игры и возможные результаты. Игроки могут знать или не знать о шагах других игроков в зависимости от доступа к наблюдению.

Рис 1.1. Игра 1: скотоводы Хардина.

В игре «дилемма заключенного» для каждого игрока характерна доминирующуя стратегия: независимо от выбора другого участника игрок всегда склонен выбирать ошибочную стратегию. Когда оба игрока выбирают доминирующую стратегию с учетом этого предположения, они будут в равновесии, что является третьим по выгодности результатом для обеих сторон. Ни у кого нет стимула изменять то, что является независимым стратегическим выбором каждого из них. Равновесие, достигнутое в результате выбора каждым игроком его «лучшей» индивидуальной стратегии, не является, однако, Парето-оптимальным результатом. Парето-оптимальный результат достигается, когда не существует никакого иного результата, более выгодного как минимум для одного игрока, и одновременно не менее выгодного для остальных. В игре «дилемма заключенного» на двоих для обоих игроков стратегия «сотрудничество — сотрудничество» более выгодна, чем «ошибочная — ошибочная». Другими словами, равновесный результат игры является Парето-худшим.

Игра «дилемма заключенного» очаровывает ученых. Парадокс того, что индивидуально рациональные стратегии могут привести к коллективным иррациональным результатам, бросает вызов вере в то, что рациональные человеческие существа могут достичь рациональных результатов. В предисловии к недавно опубликованной книге «Парадоксы рациональности и сотрудничества» Ричмонд Кэмпбелл объясняет «чрезвычайную привлекательность» дилеммы:

Эти парадоксы ставят под сомнение наше понимание рациональности и в случае «дилеммы заключенного» предполагают невозможность сотрудничества разумных существ. Следовательно, они непосредственно влияют на фундаментальные вопросы в области этики и политической философии и угрожают самим основам общественных наук. Именно масштабами таких последствий объясняется, почему эти парадоксы привлекли такое большое внимание и почему они заняли центральное место в философской дискуссии.

О необычайной привлекательности дилеммы свидетельствует количество статей о ней. По одной из оценок, 15 лет назад игре «дилемма заключенного» было посвящено более 2000 работ (Grofman and Pool, 1975).

Похожие мысли о том, как трудно заставить людей действовать ради общего, а не индивидуального благосостояния, выразил Манкур Олсон (Mancur Olson, 1965) в работе «Логика коллективных действий» (The Logic of Collective Action). Олсон сомневается в оптимизме, который подчеркивается в теории групп: люди с общими интересами будут добровольно действовать так, чтобы реализовать эти интересы и в дальнейшем (Bentley, 1949; Truman, 1958). На первой странице своей книги Олсон подытожил, что общепринятой является следующая мысль:

Идея, что группы склонны действовать в поддержку своих групповых интересов, должна якобы логически вытекать из распространенной презумпции рационального, направленного на защиту своих интересов поведения. Иными словами, если члены группы имеют общий интерес или цель, то даже если ни один из них не достигнет этой цели, считается логичным, что лица этой группы, если они рациональны и корыстны, будут действовать во имя достижения этой цели.

Олсон оспаривает предположение, что для генерирования коллективного действия достаточно одной только возможности достижения благосостояния для группы. В наиболее часто цитируемом отрывке из его книги Олсон утверждает, что:

…кроме случаев, когда индивидуумов достаточно мало или когда существует принуждение или другие способы заставить их действовать в общих интересах, рациональный, корыстный человек не будет действовать для реализации общих или групповых интересов.

Аргумент Олсона основывается в основном на предположении, что тот, кто непременно получит выгоду от коллективного блага после его продуцирования, имеет очень мало стимулов для добровольного взноса в поддержание коллективного блага. Книга Олсона менее пессимистическая, чем утверждают некоторые любители цитировать эту знаменитую фразу. Он оставляет открытым вопрос о том, будут ли группы средней величины добровольно вкладываться в коллективное благосостояние. Его определение среднего размера группы зависит не от количества участников, а от того, насколько заметны действия каждого человека.

«Трагедия общего», «дилемма заключенного» и «логика коллективного действия» — тесно связанные концепции в моделях, определяющих общепринятый способ анализа многих проблем, с которыми сталкиваются люди, пытаясь достичь коллективного благосостояния. В «сердце» каждой из этих моделей — проблема «зайцев-безбилетников». Когда человека невозможно отстранить от получения благ, которые получают все остальные, то всегда и у каждого появляется мотив не вносить свой вклад в общие усилия, но пользоваться усилиями других. Если все участники выбирают «заячью» модель поведения, то коллективное благо не создается. Соблазн «безбилетничества», однако, может доминировать в принятии решений, и поэтому все заканчивается тем, чего никто не хотел. Кроме того, некоторые могут создавать блага, тогда как другие — «безбилетничать», что приводит к меньшему, чем оптимальный, уровню обеспечения коллективного благосостояния. Поэтому эти модели являются чрезвычайно полезными для объяснения того, как вполне рациональные индивидуумы при некоторых обстоятельствах могут показывать нерациональные с точки зрения всех заинтересованных сторон результаты.

Эти модели — интересные и мощные, потому что охватывают важные аспекты многих проблем, возникающих в разных обстоятельствах по всему миру. Но эти модели опасны, если их использовать метафорически, как основу для разработки политических стратегий: ограничения, определенные для анализа, считаются установленными в эмпирических условиях, кроме случаев, когда их извне меняет власть[3]. Заключенные в знаменитой дилемме не могут изменить ограничения, наложенные на них окружным прокурором, потому что они сидят в тюрьме. Но пользователи природных ресурсов иногда могут изменять ограничения. Пока индивидуумов рассматривают как заключенных, стратегические рецепты позволяют ссылаться на эту метафору. Я бы лучше решала вопрос, как расширить возможности тех, кто меняет сдерживающие правила игры, чтобы получить не безжалостные трагедии, а другие результаты.

Метафорическое использование моделей

Эти три модели и их многочисленные вариации являются разными иллюстрациями более широкой теории коллективного действия, которая все еще развивается. Но чтобы превратить теорию коллективного действия в надежную и полезную основу для стратегического анализа, нужно значительно больше усилий. Теоретики и эмпирически ориентированные социологи достигли значительного прогресса за последние три десятилетия. Расплывчатые выводы первых вариантов этой теории уступили место более квалифицированным знаниям со многими переменными и более четкими базовыми условиями.

Как в еще не полностью сформированной теории, в ней имеются расхождения относительно важности или неважности некоторых переменных и того, как лучше определить ключевые соотношения[4]. Последние результаты, особенно в области динамических аспектов соответствующих эмпирических условий, более оптимистичны, чем предыдущие (см., в частности, работу Аксельрода (Axelrod, 1981,1984), а также Крепса и Уилсона (Kreps and Wilson, 1982)). Это одна из интереснейших сфер в социальных науках, где все еще остаются без ответов существенные вопросы, хотя значительная кумуляция уже состоялась. В некоторых из этих головоломок скрыто понимание того, как индивидуумы-пользователи общих ресурсов могли бы обеспечить эффективное управление своими ОР. Эти головоломки рассматриваются в разделе 2.

Между тем, много написанного об общих ресурсах было взято без должной критики из предыдущих моделей и из презумпции безжалостной трагедии (Nebel, 1987). Ученые зашли так далеко, что стали рекомендовать «трагедию общего» Хардина для обязательного прочтения всем студентам… и даже всему человечеству[5]. Стратегические рецепты накладываются преимущественно на одну из трех базовых моделей, но те, кто пытается использовать эти модели как основу для стратегических решений, часто не достигают почти ничего, кроме одного лишь метафорического использования этих моделей.

Когда модели используются как метафоры, автор обычно указывает на сходство между одной-двумя переменными в естественной обстановке и одной-двумя переменными в модели. Если метафора нужна лишь для того, чтобы обратить внимание на схожесть, — она служит обычной цели: быстрой подачи информации в графической форме. Однако эти три модели часто используют метафорически совсем с иной целью. Сходство между многими индивидуумами, которые совместно используют ресурсы в естественных условиях, и многими индивидуумами, которые так же совместно не достигают оптимального результата в модели, применяют для создания представления, что есть и другие сходства. Ссылаясь на такие естественные условия, как «трагедия общего», «проблема коллективного действия», «дилемма заключенного», «открытый доступ к ресурсам» или даже на «ресурсы в общей собственности», наблюдатель нередко представляет себе беспомощных людей, застигнутых во время неумолимого уничтожения их ресурсов. В статье от 10 декабря 1988 года в «Экономисте» (The Economist) даже утверждается, что успешно управлять рыбным промыслом можно только признавая, что «рыбаки без присмотра будут чрезмерно эксплуатировать рыбные запасы», и, «чтобы избежать катастрофы, менеджеры должны тщательно и полностью контролировать их».