Элинор Остром – Управление общим. Эволюция институций коллективного действия (страница 21)

Существовали правила в письменном виде об обязанности каждого домохозяйства выполнять свою долю коллективного труда для поддержания общинного имущества — проведение ежегодных выжиганий (заключающееся в заблаговременной прорубке 9-футовых просек, внимательном слежении за пламенем, противопожарных мероприятиях, если огонь выходит из просеки), отчет о вырубленном или выборочная рубка древесины или соломы. Велись подсчеты трудового вклада каждого, чтобы убедиться, что ни одно домохозяйство не уклонялось незаметно от своих обязанностей. Только болезнь, семейная трагедия или отсутствие трудоспособных взрослых, чья работа могла быть задействована для выполнения обычных хозяйственных обязанностей, признавались уважительными причинами для неучастия в коллективном труде… Но если уважительной причины не было, применялось предусмотренное правилами наказание.

Каждое село также разработало свои собственные системы мониторинга и санкций. Учитывая, что горные территории обычно были закрыты, за исключением определенных периодов, каждый, кто был пойман на общинных территориях в другое время, очевидно, был нарушителем. Большинство сел нанимали «детективов», которые в поисках нарушителей ежедневно патрулировали общинные территории верхом на лошадях группами по двое. В некоторых селах эта работа считалась «…одной из самых престижных и ответственных для молодого человека» (McKean, 1986, p. 561). В других селах все полноправные мужчины занимались этой работой на постоянной основе в порядке ротации, в одном из сел, в котором не нанимали официальных детективов, полагались на «гражданский арест», и любой был уполномочен сообщать о нарушениях.

Письменные кодексы для каждого села определяли прогрессивную шкалу санкций за различные нарушения норм для защиты общинного достояния, в зависимости от предыдущего поведения нарушителя, Со случаем нарушения разбирался сам детектив — спокойно и просто, «Считалось вполне приемлемым для детектива требовать с нарушителей деньги и саке и использовать их по собственному усмотрению» (McKean, 1986, p. 561). В дополнение к штрафам, которые выплачивались детективам, нарушители лишались своей контрабандной добычи, оборудования и лошадей, Село оставляло себе незаконно собранный урожай, Правонарушителю приходилось платить штраф деревне, чтобы вернуть свое оборудование и коней, Штрафы варьировались от очень низких до очень высоких, в зависимости от серьезности преступления и готовности виновника адекватно и быстро загладить вину, Наиболее серьезные санкции, которые предусматривались и иногда применялись, включали полный остракизм или даже изгнание из деревни.

Хотя уровень соблюдаемости правил был достаточно высок, нарушения, безусловно, случались, МакКин сообщает о несколько типах нарушений, Одной из причин было нетерпение в ожидании дня открытия гор, Непосредственно перед официальным открытием общинных территорий для заготовки определенного растения детективы ожидали — и обнаруживали — более высокий уровень нарушений и могли хорошо запастись саке, второй причиной нарушения правил было искреннее несогласие по поводу принятия управленческих решений старостой села, Мак-Кин иллюстрирует этот тип нарушения так:

Один бывший детектив Хирано, теперь уважаемый староста, рассказал, как он однажды патрулировал закрытые общинные территории и наткнулся не на одного или двух — на 30 злоумышленников, среди которых были главы ведущих семей. Еще не наступил день открытия гор, но все они вторглись на общинные земли, чтобы вырезать определенный тип шестов, из которых делаются подпорки для овощей на личных приусадебных участках. Если бы они не смогли нарезать эти шесты достаточно быстро, то все их растения погибли бы, и они считали, что староста села ошибся в определении дня открытия, поэтому назначил его позже, чем требовалось для этих культур.

В этом случае штраф был наложен, но был уплачен в виде пожертвования на нужды сельской школы, а не в виде саке, как обычно. По заключению МакКин, долгосрочный успех этих локально созданных систем правовых норм свидетельствует о том, что «… не является необходимым привносить извне нормы для регулирования общинного достояния» (McKean, 1986, p. 571).

Ирригационные институции huerta

29 мая 1435 года, примерно за 50 лет до того, как жители Тёрбеля подписали свой официальный устав, 84 водопользователя, которые получали воду из каналов Беначер (Benacher) и Файтанар (Faitanar) в Валенсии, собрались в монастыре Св. Франциска, чтобы разработать и утвердить формальные нормы. Эти нормы определяли, кто имеет право брать воду из каналов, как вода будет распределяться в хорошие годы, а как — в плохие, как будут распределяться расходы на техническое обслуживание, каких должностных лиц будут избирать и каким образом, какие штрафы будут взиматься с любого, кто будет нарушать эти нормы. Сами каналы, как и многие другие каналы в регионе, были построены еще раньше. Немало норм, касающихся распределения воды для орошения, уже хорошо зарекомендовали себя в обычной практике. Валенсия была отвоевана у мусульман в 1238 году — за два века до заседания ирригаторов Беначера и Файтанара. Некоторые из норм, которые использовались в средневековье и используются и в современной практике, были разработаны еще до реконкисты[73]. Итак, по крайней мере 550 лет (вероятно, даже почти 1000 лет) фермеры встречались с другими фермерами, совместно с которыми пользовались каналами, разрабатывали и пересматривали используемые нормы, избирали должностных лиц, определяли штрафы и взносы.

Рис. 3.1. Размещение испанских huertas.

Учитывая ограниченное количество осадков в этом полупустынном регионе и существенные вариации количества осадков из года в год, высокоразвитое сельское хозяйство без ирригации здесь было бы невозможным. Воды в этом регионе никогда не было достаточно, даже после того, как построили основные каналы. Учитывая высокие ставки, конфликты из-за воды всегда были нормой повседневной жизни, возникая время от времени между ирригаторами, между ирригаторами и их должностными лицами, а также между группами водопользователей, проживающих ниже по течению, и их соседями выше по течению. Несмотря на столь высокий конфликтный потенциал и его реализацию время от времени на практике, институции, разработанные много веков назад для урегулирования использования воды из этих каналов, оказались достаточными для разрешения конфликтов, предполагаемого распределения воды и обеспечения стабильности в регионе, который обычно не ассоциируется с высоким уровнем стабильности. Маасе и Андерсон (Maass and Anderson, 1986) приложили много усилий для изучения институций, используемых в huertas Валенсии, Мурсии, Ориуэлы и Аликанте (Valencia, Murcia, Orihuela, Alicante). Глик (Glick, 1970) дает нам авторитетный источник для изучения huerta Валенсии в средние века.

Недалеко от города Валенсии воды реки Турин разделены на восемь основных каналов, обслуживающих huerta площадью 16 тысяч га. Фермы в Валенсии всегда были малы, но они начали сильно дробиться на протяжении прошлого века. Площадь более 80 % ферм — менее 1 га, а площадь лишь нескольких превышает 5 га (Maass and Anderson, 1986, р. 11). Большинство зим безморозны, а летом — жарко и солнечно. Фермеры могут собрать два или три урожая в год и преимущественно сосредоточиваются на картофеле, репчатом луке и широком разнообразии овощных культур. Каждый фермер свободен в выборе сельскохозяйственной культуры.

Учитывая низкий уровень осадков именно в Валенсии, экстенсивное сельское хозяйство в этом регионе было бы невозможным без эффективного использования реки Турин. Перепады в количестве воды в этой реке исторически были достаточно высокими. После годов с низким количеством воды наступали годы больших наводнений.

К концу прошлого века для обслуживания huerta Валенсии на Турии не было построено ни одной плотины. Так было до 1951 года, когда достроили дамбу «Генералисимо» («Generalisimo») емкостью 228 миллионов кубических метров, что позволило регулировать экстремальные колебания количества воды в реке. В регионе в дополнение к воде, которую обеспечивала река, были разработаны некоторые грунтовые воды, но это никогда не было основным фактором поставки воды для орошения.

В Валенсии право на воду наследуется вместе с землей. Земли, которые орошались еще перед реконкистой, определяются как оросительные (regadiu), а остальные земли в этих huertas — как сухие (seca)[74]. Некоторые земли имеют право на воду только в периоды изобилия (extremales). Основной принцип распределения воды в Валенсии — каждый земельный участок regadiu имеет право на количество воды из канала, пропорциональное его размерам.

В Валенсии ирригаторы из семи основных каналов организованы в автономные оросительные общины, чей синдик[75], или глава исполнительной власти, два раза в неделю участвует в трибуналах. Трибунал де лас Агуас представляет собой «водный суд», который в течение веков встречается утром в четверг возле Апостольских дверей Кафедрального собора Валенсии. Многие исламские черты в его традиции заставляют ученых утверждать, что суд эволюционировал в период исламского правления[76]. Его заседания проходят без адвокатов, но с большим количеством зрителей. Председательствующий опрашивает тех, кто участвует в споре, и тех, кто может предоставить дополнительную информацию, а также членов суда, за исключением синдика того канала, о котором идет речь, и суд незамедлительно принимает решение относительно фактических обстоятельств дела, опираясь на нормы конкретного канала. Штрафы и убытки также оцениваются в соответствии с нормами конкретного канала. Протокол не ведется, но окончательные решения суда регистрируются. После судебного заседания синдики могут созвать также и второй трибунал, который выступает как координационный комитет, охватывающий все семь каналов, чтобы определить, когда начинать операционные процедуры, связанные с сезонным низким уровнем воды, или для обсуждения других межканальных проблем.