Элина Витина – Двойное испытание для босса. Сюрприз из прошлого (страница 5)

— Даю слово, — шепчет он.

Я закатываю глаза готовясь рассмеяться, но в этот момент Владимир Митрофанович резко поднимается и сетует с упреком:

— Я катастрофически опаздываю на следующую встречу, но… Что ж ты раньше молчал о детях-то? Я ж чуть не…

Мужчина пространственно машет рукой, решив не уточнять что именно он “чуть не”, а Богдан поспешно вставляет:

— Так вы же раньше с моим отцом работали. У нас так сказать шанса еще не было толком познакомиться…

— Так а Марк чего молчал? Мы с ним часто о внуках болтали. Он вечно сетовал, что так и помрет не дождавшись от тебя наследников. Ты от него потомство скрывал, что ли?

Я каменею, будто это меня поймали на лжи, а Богдан же невозмутимо отвечает:

— Никого я не скрывал естественно. Просто… , — он слегка заминается, делая вид, что не знает как лучше сказать жестокую правду, но я-то знаю, что на самом деле он лишь ищет как бы извернуться и наконец выдает: — Его не совсем устраивает Диана… и ее прошлое. Если вы понимаете о чем я.

Моя челюсть летит вниз, а мужчины настолько многозначительно переглядываются, что я краснею до кончиков волос. Что, мать их, они имеют в виду?

— Двадцать первый век, а люди до сих пор зациклены на поисках “голубой крови”, — Кондрашов громко цокает языком и снова бросает обеспокоенный взгляд на часы. Только по этой причине он не замечает убийственный взгляд, которым я награждаю их с Богданом. Голубая кровь? Сомнительное прошлое? Что за…

— Владимир Митрофанович, — кричит Богдан вслед. — Мы же так и не представили наш проект по переосмыслению вашего бренда. Увидимся завтра?

— Да, обязательно, — кивает Кондрашов. — В час дня у меня будет окно. Свободен?

— Для вас — всегда, — победно улыбается Лейтес и уже в следующее мгновение сгибается пополам, потому что я впиваюсь ногтями в его запястье и злобно хмурюсь:

— Это что еще за бред? Что за сомнительное прошлое? Ты кем меня выставил, а?

— Спокойно, — поднимает он руки. Судя по самодовольной улыбке, нахал совсем не чувствует за собой вины. Ни капельки не раскаивается в содеянном. — Просто Кондрашов сам женился на стрипухе из клуба и выхватил немало осуждения от своего окружения. Я сыграл на его “боли” и как видишь, он согласился на еще одну встречу. Завтра я его дожму и контракт наш!

— Он. Думает. Что. Я. Стриптизерша??

Нет, я не ору. Даже голос не повышаю. Но за четыре года материнства я достигла мастерства в том, что касается интонации. Нечасто мне удается продемонстрировать свой талант на ком-то кроме моих детей, но судя по выражению лица Лейтеса — на взрослых это действует так же превосходно.

— Не обязательно, — слегка тушуется он. — У тебя могла бы какая-то другая сомнительная профессия.

— Господи, — прикрываю глаза руками и понимаю, что пусть уж лучше считает меня “стрипухой”, чем кем-то похуже.

— Да все уже, расслабься, — бросает он, ни капельки не проникшись моими эмоциями. — Ты видела его первый и последний раз в своей жизни. Какая разница что о тебе думает какой-то левый мужик? Тем более, что я собираюсь сдержать обещание и не стану тебя увольнять. Оформим официально с белой зарплатой и соцпакетом. Не понимаю вообще чего вы раньше с Бразговским дурью маялись?

— Потому что меня нельзя оформить, — выдыхаю печально. — У меня волчий билет.

— ВИЧ? — округляет он глаза. — Сифилис?

— Нет! — прерываю его до того как он успевает продемонстрировать глубокие познания в зппп. — Просто несколько лет назад я перешла дорогу одному влиятельному человеку и он в отместку сделал так, что я никогда не смогу работать по специальности.

— Президенту? — громко сглатывает.

— Что?

— Ты дорогу президенту перешла?

— Нет, конечно, — закатываю глаза.

— Ну вот и славненько, — потирает руки, на которых я отчетливо вижу следы своих ногтей. — Тогда тебе не о чем переживать. С остальными я справлюсь.

Не о чем переживать… ага, как же! Я даже на секундочку не успеваю расслабиться, как сердце снова ухает в пятки потому что Мирон, руку которого я продолжала сжимать все это время, вдруг спрашивает:

— Мам, а кто такая стрипуха?

**

Ох, друзья, как объяснять будем? Нелегко будет Диане объяснить деткам такую интересную профессию))

Кстати, в моем телеграм канале очень красиво)) туда я добавляю не только фото героев, но и иногда анимирую их)

Глава 6

Глава 6

Богдан

Вкус победы, который еще минуту назад приятно играл на языке, оборачивается вдруг горечью, когда три пары глаз выжидательно фокусируются на мне.

— Дети, — голосом занудной училки вещает Диана: — Сейчас дядя Богдан вам все объяснит.

От строгого взгляда внутри все сворачивается как белок на сковороде и мозги начинают дымиться от попытки придумать хоть какой-то объяснение, которое удовлетворит детей. И их мать, желательно тоже.

— Это такая древняя профессия…, — начинаю заторможенно. — Важная… очень важная профессия. Потому что стрипуха… стряпает!

От внезапно снизошедшего озарения последнее слово я буквально ору, оглушая парковку нечеловеческим голосом. Взлетают не только птицы, но и ресницы Дианы. Она настолько сильно округляет свои ярко-голубые глаза, что на какое-то мгновение я забываю о чем говорил и зависаю в попытке сосчитать ее ресницы.

Не такие длинные, как носят поголовно девушки у нас в офисе, но густые-густые. Еще и крупные серьги в ушах покачиваются в такт движения ее головы словно маятник в руках гипнотизера.

— Что стряпает? — пискляво спрашивает девочка.

— Зачем стряпает? — в тон ей интересуется мальчик.

— Ну как что, — развожу руками, — еду. Не слышали, что ли никогда? Мама вам пирожки не стряпает?

Я, конечно, отдаю себе отчет, что звучу как собственная бабуля, но все равно дико собой горжусь. И чего это я считал, что день сегодня выдался паршивым? Подумаешь, тачку мне поцарапали! Зато контракт с Кондрашовым я, кажется, сохранил. И избежал кастрации, которая уверен, светила бы мне, если бы не смог объяснить детям Дианы значение слова “стрипуха”.

— Не стряпает, — обиженно мотает головой девочка.

— Баба Нюра стряпает зато, — деловито подтверждает пацан. — И пирожки. И борщик!

Мальчик с таким придыханием перечисляет эти кулинарные изыски, что у меня у самого желудок начинает урчать. В нем сегодня ни пирогов, ни борща, ни даже маковой росинки не было. Только два литра кофе.

— Здесь на втором этаже неплохое кафе есть, — замечаю неожиданно даже для самого себя. — Предлагаю отметить нашу победу и заодно обсудить детали твоего найма.

— Какие еще детали? — тут же ощетинивается девушка. — Ни о каких дополнительных условиях речи не было! Сразу надо было озвучивать!

— Такие детали как зарплата, график, образование…, — начинаю загибать пальцы и наслаждаюсь тем как меняется ее лицо. Вот же характер! Чуть что — сразу в физиономию готова когтями вцепиться!

— А мороженое там есть в этой твоей кафе? — деловито интересуется мальчик.

— Зима на дворе! — напоминаю очевидное. — Снег вон ешь.

— Снег мама не разрешает, — грустно вздыхает. — Говорит, что грязный.

— Правильно говорит. Снег грязный, а мороженое холодное.

— Еще умные замечания будут? — спрашивает Диана с усмешкой.

— Я между прочим помочь пытаюсь, — оправдываюсь. — А то съедят сейчас мороженое и заболеют ангиной. И ценный сотрудник сразу на больничный уйдет.

— Раньше думать надо было, — пожимает плечами, — когда работу матери-одиночке предлагал. Это во-первых, а во-вторых, ангина не от холода случается, так что мороженое тут ни при чем.

— Да пусть хоть жуков едят, мне-то что, — закатываю глаза и направляюсь ко входу в здание.

— Быстро же ты от отцовства отказался, — продолжает глумиться. — Что случилось с “это мои дети”?

— Тест ДНК сделал, — усмехаюсь, глядя на то, как малышня толкает друг друга в сугробы. — Там написано, что от барана человеческие дети не родятся.

— Какой злопамятный, — смеется она и одним взглядом заставляет свое потомство последовать за нами.

В кафе дети продолжают толкаться, но как только Диана делает им замечание, они мигом превращаются во вполне цивилизованных детишек и дружно делают заказ. Который, естественно, включает в себя мороженое на десерт.

— Итак, что вы знаете о детях? — пристально вглядываюсь в их хитрые мордашки.