Элина Витина – Двойное испытание для босса. Сюрприз из прошлого (страница 3)

Диана, словно почувствовав мой взгляд, мгновенно разворачивается, но я успеваю отвести глаза себе под ноги.

“Палишься, Лейтес, палишься, — мысленно ругаюсь”. Еще не хватало, чтобы дамочка за харрасмент меня засудила. Хотя… если учесть, что официально она у нас не устроена, бояться мне по идее нечего. Но взгляд на ее пятую точку я не возвращаю. По крайней мере, очень стараюсь этого не делать.

Когда мы, наконец, доходим до нужного этажа, практически синхронно выдыхаем с облегчением. Вот только что-то мне подсказывает, что физическое напряжение здесь ни при чем. Да и мне расслабляться пока рано — в переговорной меня ждет Кондрашов.

В приемной встречает Бразговский, но вместо того, чтобы упасть к моим ногам и начать умолять не увольнять ни его самого, ни его подружку, он недоуменно пялится на нас и задает наитупейший вопрос на свете:

— А где дети?

— В смысле где? — округляет глаза Диана. — Они же с тобой были!

Мельком вспоминаю, что на выходе из здания действительно столкнулся с какой-то мелкотней. Тогда я не придал этому значению, а теперь вдруг понимаю, что наша “подпольная дизайнерша” приволокла с собой в офис наследников. Сколько их так было? Двое? Трое? В тот момент я мысленно прощался с задницей своей тачки и одновременно давал указания своему заму, чтобы он развлекал Кондрашова пока я там осматриваю ущерб. Так что на количество детишек, как и их внешность, внимание не обратил.

— Они поехали тебя встречать! Сказали, что им со мной скучно.

— Куда поехали? На чем?— опешиваю, живо представляя детей за рулем авто. Если их мамаша так водит, остается только догадываться что ее детишки устроят на дороге.

— На лифте, — недоуменно выдает Дмитрий.

— Одни? Как ты их отпустил? Это же опасно!

— А то они меня спрашивали! — повышает он голос. — Что мне было делать? Силой их держать?

— Нужно было ехать с ними, — роняю с упреком. Я хоть и не спец по детям, но знаю, что кататься в лифте без сопровождения взрослых довольно опасная затея.

— Что, если они вышли из здания? — моментально бледнеет Диана. — Там же дорога! Там же… город!

Только после этого до моего проджект менеджера начинает, наконец, доходить как он облажался. Дмитрий пятится назад и блеет, оправдываясь:

— Они не собирались на улицу. Просто хотели тебя найти.

Диана открывает рот чтобы, наверняка, высказать своему другу все что она о нем думает, но я хватаю ее за руку и словно тряпичную куклу тяну за собой к лифту.

Секундная паника на ее лице сменяется решимостью и вцепившись ногтями в мою ладонь, она отважно шагает в лифт.

Глава 3

Глава 3

— Тридцать секунд, — заявляет Лейтес, как только за нами закрываются двери лифта.

— За это время они могут убежать на другой конец Москвы, — выдыхаю в панике. — Вы не знаете моих детей, они… очень шустрые.

Богдан позволяет мне с силой сжимать свою руку и никак не выказывает боль, несмотря на то, что мои ногти ноют от того с каким усердием я впиваюсь ими в его плоть.

В кабине лифта душно, но паническая атака не наступает. Видимо, страх за детей куда сильнее страха из той прошлой жизни. Господи, пусть они только найдутся и с ними все будет хорошо! Я согласна еще хоть десять раз на лифте проехаться лишь бы с ними все было в порядке.

Прикрываю глаза пытаясь игнорировать как кадры всех тех ужасов, что могли случиться с Миланой и Мироном, переплетаются с кадрами из прошлого.

Чужие руки на мне. Властный приказной тон. Удушливый парфюм, смешанный с дорогим алкоголем и сигаретами.

И моя беспомощность.

Осознание того, что мое тело больше не принадлежит мне.

Я до сих пор не знаю как мне тогда удалось спастись. И самое главное… что произошло после?

Лейтес вздрагивает и я моментально прихожу в себя, осознав, что еще чуть-чуть и мои ногти оставят шрамы на его коже. Виновато вырываю свою руку и едва дождавшись когда после веселого “дзыньк” двери разъедутся, выбегаю из лифта.

Мечусь по холлу словно курица с отрубленной башкой и буквально набрасываюсь на охранника, требуя сказать где мои дети. В идеале — достать их из-под своего стола. Потому что по всем правилам он должен был задержать двух четырехлеток, свободно разгуливающих по зданию.

— Они? — хмурится Богдан, глядя куда-то вдаль.

Проследив за его взглядом, я вздыхаю с облегчением и возношу благодарственную молитву Всевышнему потому что это действительно мои дети. Они стоят у ауди Лейтеса и что-то бурно обсуждают. Эм… нет, не обсуждают. Они там что-то рисуют.

Интересно, поздно кричать, что дети не мои? Поверит он мне?

Господи, кажется меня сегодня не только уволят, но и выпишут ордер, который запретит мне и моей семье приближаться к этому зданию на десять километров.

— Что они…? — начинает Лейтес, но я его перебиваю и пытаюсь оправдаться.

— Снежок, наверное, счищают с вашей машины. Мы уже уходим, не переживайте. Можете возвращаться обратно к работе. Вас там, наверное, много важных дел ждет, да? А уволить я себя и сама могу, честное слово…

Но он, конечно же, не возвращается.

Тяжелой поступью следует за мной и так же синхронно застывает рядом, когда мы приближаемся на достаточное расстояние, чтобы рассмотреть шедевры моих детей.

Лапочка-дочка Милаша оттерла рукавом своей бежевой курточки пыль рядом с царапиной и бережно заклеила это место красным пластырем с желтыми уточками.

В любой другой ситуации я бы умилилась и даже пустила слезу, честное слово. Если бы не мой сын.

Этот бандит стоит рядом с пассажирским окном и старательно водит пальцем по пыли, перемешанной с мокрым снегом.

— ОВЭЦ, — недоуменно произносит Лейтес. — Что?

Дети вздрагивают. И если Миланка сразу бежит ко мне и прижимается грязной курточкой к моим белым штанам, то сын встает в оборонительную позу и уперев руки в боки, громко заявляет:

— А нечего было нашу маму овцой называть! Сам ты… овэц!

— Мирон! — ору, так и не решив расплакаться мне или рассмеяться. Поэтому наверное, из легких рвется какой-то булькающий звук. — Никто не называл меня овцой, ты что?

— А вот и называл! — грозно топает ногой и обвинительно машет пальцем в сторону Лейтеса. — Он по телефону сказал, что его машину какая-то овца задела!

— Наша мамочка не овца, — тоненько пищит Милана.

— Вот именно! — грозно вторит ей брат. — Никакая она не овца! Это ты овэц!

— Во-первых, не овэц, а баран, — поправляю и тут же натыкаюсь на возмущенный взгляд Богдана. — А во-вторых, писать на чужих машинах нехорошо!

— Обзываться тоже нехорошо! — бурчит Мирон.

— Согласен, — со смешком кивает мужчина. — И за это я приношу свои извинения. Я был слегка… обескуражен в тот момент. Очень мне было жаль свой автомобиль, знаете ли.

— Мама это не специально сделала, — продолжает мой защитник. — Она сама знаешь как испугалась?

— Сильно! — поддакивает Милана и сделав бровки “домиком” заглядывает в глаза Лейтесу.

И тот, естественно, моментально тает.

Не родился еще тот человек, что способен выдержать этот взгляд моей дочери. Я заранее сочувствую своему будущему зятю и морально готовлюсь до конца жизни снабжать его пельменями и борщом за то, что ему придется во всем потакать Миланке. Потому что отказать ей когда она смотрит вот так — просто нереально.

— Ты откуда буквы-то узнал? — интересуюсь у сына.

Милана уже несколько месяцев как проявляет интерес к цифрам и буквам, постоянно пытается прочитать названия магазинов и номера домов на улицах, но Мирон стойко игнорирует тягу к знаниям и всячески отказывается вовлекаться в процесс. В принципе, в их возрасте еще и не положено знать алфавит, поэтому ситуация меня абсолютно не напрягала.

— Ну вы же Милой постоянно о буквах говорите, — пожимает плечами этот юный гений. — Я и запомнил.

— Я ему букву “э” подсказала, — шепчет дочь. — Он забыл в какую сторону.

— Ничего я не забыл, — тут же ощетинивается сын. — Я специально тебя проверял просто.