Элина Витина – Двойное испытание для босса. Сюрприз из прошлого (страница 16)

Моим детям дважды повторять не надо.

Издав какой-то победный клич, они набрасываются на сокровища и словно дикари разрывают картон, выдирая с корнем содержимое коробок.

— Давайте я вам ножницы дам, — предлагает Лейтес, глядя на это варварство.

— Не стоит, — отчаянно машу головой. — Или ты детские купил?

— Эм, нет. Об этом я, если честно, не подумал.

— Тогда пусть так справляются, — улыбаюсь глядя на то как в воздухе словно снежинки летают клочки бумаги и пластика. — Если конечно не хочешь встречу с Кондрашовым перенести в травмпункт.

— Не хотелось бы, — громко сглатывает и на всякий случай прикрывает дверь в кухню, где посреди огромного “острова” торчит стильная мраморная подставка с ножами.

— Пойдем, проведу тебе экскурсию, чтобы ты нормально ориентировалась в нашем семейном гнездышке.

Он смеется своей шутке и гостеприимно распахивает передо мной ближайшую дверь:

— Вот здесь гостевой санузел, а здесь гостевая спальня.

— Отлично, если Кондрашов захочет остаться с ночевкой, провожу его сюда, — бурчу, отмечая, что эта комната по размеру больше, чем вся моя квартира.

— Вот здесь наша с тобой спальня, — торжественно произносит и толкает меня в просторную комнату с длинными бежевыми шторами в пол и огромной кроватью. Часть стены за кроватью выполнена из черных реек, а остальная — из светлого дерева. На полу серый ковер и черная тумбочка. Все, мебели больше нет. Минимализм как он есть.

По идее, мне должно хватить трех секунд для того, чтобы оценить интерьер и проследовать к следующей комнате, однако я почему-то замираю на пороге и продолжаю пялиться. Хотелось бы сказать, что на шторы. Или хотя бы на узор однотонного ковра… На на самом деле конечно на кровать.

Богдан сказал, что переехал сюда лишь полгода назад, но у меня перед глазами почему-то мелькают кадры с десятками разных женщин, что успели побывать в этой спальне. Не одни, естественно. С хозяином квартиры.

Я нервно сглатываю и резко шагаю назад, чтобы сбежать подальше от такого странного наваждения, но врезаюсь спиной в Богдана. Несмотря на то, что я вроде как не собиралась терять равновесие, он ловит меня и прижимает к себе.

— Прости, — шепчу со смешком, понимая, что моя пятка до сих пор стоит на его ноге.

— Ничего страшного, — выдыхает он мне в ухо.

И не отпускает. Почему-то до сих пор не отпускает.

Это длится не дольше пяти секунд. Может, даже меньше. Но за это время в моей голове столько мыслей успевает пронестись, что мне становится даже немножко страшно.

— Пойдем, детскую покажу, —хрипло предлагает и не дождавшись, когда я сама последую за ним, мягко разворачивает меня к выходу. Я неловко клюю его куда-то в область шеи и понимаю вдруг, что если бы мы были одного роста, то мой рот коснулся бы аккурат его приоткрытых губ…

Поспешно отвожу глаза от его лица и с деланным удивлением переспрашиваю:

— Детскую?

Господи, даже если бы он мне сказал, что у него там выход на космическую станцию в соседней комнате, у меня бы все равно не хватило ресурса на удивление. Все силы организма сейчас уходят на то, чтобы успокоить свое бедное сердце. Оно бьется в каком-то совсем уж нездоровом темпе и так и норовит нанести существенный урон моим ребрам. Кажется, даже несмотря на то, что ножницы детям так и не выдали, я рискую провести вечер в травмпункте. Или скорее, в отделении кардиологии.

Не ведая о моих проблемах со здоровьем, Лейтес подводит меня к последней двери в широком коридоре и открыв ее, нараспев поет:

— Та-дам! А ты говорила, что я ничего не успею за один день! А я справился за каких-то пару часов!

— Молодец, — в шоке выдыхаю.

Перед моими глазами идеальная детская с двухъярусной кроватью и диснеевскими постерами на стене. В углу стоит огромный кукольный дом и не менее огромный гараж для машин. На полу — пушистый ковер с толстым ворсом.

Это не просто идеальная комната, это детская мечты.

— Молодец, — повторяю с каким-то нервным смешком. — Ты отлично выполнил задачу на отлично, Богдан Маркович. Если, конечно, твоей задачей было показать Кондрашову как отлично ты справляешься с ролью отца-одиночки. Потому что в этой квартире нет абсолютно ничего, что указывало бы на мое присутствие…

Глава 19

— Так, у нас есть еще три часа, — успокаивает меня Лейтес на входе в огромный торговый центр. — Успеем все обставить в лучшем виде, не переживай.

— Я и не переживаю, — бурчу себе под нос стараясь звучать правдоподобно.

К счастью, Богдан уверен, что мое раздражение вызвано лишь его рассеянностью, но на самом деле я жутко злюсь. Причем вовсе не на него, а на себя.

Успела надумать весть знает что! Мы знакомы-то сколько? Меньше недели! А я как дурочка успела поверить в нашу фальшивую семью. Он и не должен был помнить обо мне, особенно если учесть, что я лишь бесплатное приложение к детям, которые нужны ему для контракта.

Действия Лейтеса логичны, к ним никаких претензий.

Претензии у меня лишь к самой себе.

Что со мной происходит?

Сама себя не узнаю!

Может, дело в том, что Богдан просто стал первым мужчиной, которого я подпустила к себе за эти несколько лет?

Не потому что он мне сразу понравился, а потому что просто выбора не было. А уже потом мой истосковавшийся по мужскому вниманию организм запеленговал какие-то несуществующие знаки.

Обнял он меня? Прилюдно назвал любимой? С детьми моими общий язык нашел? Это все, конечно, хорошо, но это абсолютно ничего не значит. Абсолютно. Ничего.

Контракт. Договор. Вот что между нами.

И умом я это, конечно, понимаю. Но вот как донести эти логичные доводы до своего бедного сердца?

Несколько дней назад я боялась, что мои дети принимают Богдана потому что устали быть «ничейными», а в итоге сама же попалась на эту удочку. Сама же заглядываю в его глаза и пытаюсь отчаянно поймать там отпечаток своих эмоций. И ловлю, да.

Каким-то образом мне вчера удалось убедить себя, что эта тонкая нить между нами действительно существует. Что нас связывает не только контракт с Кондрашовым, а нечто большее. И тем больнее мне сегодня было обнаружить, что вместо тонкой нити между нами лишь красная табличка «посторонним вход воспрещен».

Богдан Лейтес даже не планировал впускать меня в свою жизнь.

— Что будем покупать? — интересуюсь скептически, когда он замирает посреди огромного холла второго этажа и хаотично проходит взглядом по ярким вывескам.

Дольше всего его глаза задерживаются почему-то на витрине с женским бельем и я не сдерживаюсь от колкости: — Вряд ли будет уместным разбросать по квартире женские трусики. Мне кажется этот метод работает лишь с мужскими носками.

— Что? — возмущенно откликается, делая вид, что это не он только что пялился на ажурное кружево. — Я думал, мы это… баночки с косметикой расставим по углам. Халатик там повесим какой… Этого же хватит?

— Наверное, — равнодушно пожимаю плечами.

Это все ему надо в конце концов, а не мне.

Мог бы и сам в магазин съездить, между прочим. А так, мы притащились сюда всей нашей большой фальшивой семьей и теперь мне приходится следить не только за тем, чтобы Богдан не клал в корзину крем для увядающей кожи 55+, но и за тем, чтобы мы дети не разнесли прилавки.

Милане, естественно, моментально понадобился бальзам для губ, а Мирон упрямо хватает в руки мужской дезодорант с крутым байкером на этикетке.

— Хватит, — шиплю на них. — По-моему, вы сегодня уже получили достаточно подарков!

— Да-да, — кивает Богдан, но при этом охотно складывает в корзину, все что суют ему дети. — Теперь очередь вашей мамы выбирать. И помни, дорогая, настоящая жена Богдана Лейтеса пользовалась бы только всем самым лучшим. Так что будь уж добра, не вздумай экономить. Выбирай все самое дорогое.

— В смысле «выбирай»? — глупо переспрашиваю, разглядывая незнакомые бренды косметики.

— Ну не я же буду тебе косметику выбирать, — искренне недоумевает. — Давай, не робей!

— Не робеть и не экономить. Поняла, да, — бурчу себе под нос и аккуратно беру в руки коробочку золотистого цвета.

К крему, видимо, какая-то система оповещения была приделана, потому что в этот самый момент передо мной возникает консультант и с готовностью начинает расхваливать свойства волшебной субстанции, которая скрывается под прикрытием этой ночной сыворотки.

Я лишь слабо киваю и с широкими глазами наблюдаю как корзина в руках Лейтеса заполняется всевозможными баночками и бутылочками.

Надо бы исхитриться и избавиться от половины по дороге на кассу. Кажется, девушка-консультант нас подслушивала и просьбу «не робеть и не экономить» восприняла как личный вызов.

Я все жду когда терпение Лейтеса закончится и он скажет стоп-слово, однако все его внимание приковано к телефону. Он хмурится, глядя на экран, что-то печатает, а когда я подхожу к нему, чтобы сообщить, что мы закончили, то и вовсе, показывает мне знак молчать и просто сует свою банковскую карту в руки.

Молча.

Даже не глядя.

Как барин вручает чаевые холопу.