Элина Витина – Двойное испытание для босса. Сюрприз из прошлого (страница 15)

— Ты мне, Мирон, собственного внука напомнил, — смеется мужчина. — Он недавно тоже на сцене выступал, правда, пел частушки. Но… как бы так сказать, впечатление на публику они произвели не меньшее, чем твоя крыса.

— С каких это пор у тебя внук есть? — раздается сзади удивленный голос Волкова.

— Да вот с недавних. Ты телевизор что ли не смотришь? Об этом по всем каналам трубят.

— Делать мне больше нечего, всякие шоу смотреть, — крайне резко отзывается Игорь Анатольевич.

Мне остается только догадываться как сильно его сейчас бесит спина Лейтеса. Широкая, между прочим. Он из-за нее даже не видит собеседника. — Что-то модно нынче взрослыми детьми обзаводиться как я посмотрю. Егор же твой тоже раньше не особо семейным был.

— А это, Игореш, не от нас зачастую зависит. Семейный ты или нет… когда появляется семья, у тебя выбора нет. Надо меняться, понимаешь ли…

Волков начинает говорить что-то еще, но Богдан его бесцеремонно перебивает:

— Диана, кстати, разрабатывала дизайн билетов для вашего шоу.

— Да ладно? — восклицает Альберт Эдуардович и только сейчас я понимаю, что он, должно быть, тот самый владелец шоколадной фабрики. Или скорее отец владельца.

Лицо Егора Миллера довольно часто мелькало по телевизору в последнее время, но я помню что в каком-то интервью он говорил, что бизнес достался ему от родителя.

Дима тогда подкинул этот заказ мне, а потом выяснилось, что кто-то украл супер секретный дизайн и тайно изготовил дополнительный лотерейный билет. Вот тогда-то Бразговский меня и сдал, впервые признавшись, что часть его заказов выполнял человек со стороны.

Поверить не могу, что еще несколько дней назад я считала это концом света и что еще хуже — последним гвоздем в крышку гроба моей карьеры. А сейчас мало того, что у меня есть официальная работа, так еще и новый босс каким-то образом оказался на моей стороне в противостоянии с Волковым. Впервые в жизни. Впервые за все эти годы хоть кто-то поверил мне, а не ему…

Альберт Эдуардович рассыпается в комплиментах мне и моим детям, а я краем глаза замечаю как Волков психует и со скоростью света летит от нас на другой конец зала.

— Оскорбился, — с усмешкой шепчет Богдан так, чтобы лишь я его услышала.

А я не знаю радоваться мне или падать в обморок от страха. Потому что Волков мелочный и мстительный. А еще влиятельный. И так просто он это не оставит.

Но как же мне не хочется думать об этом сегодня…

Особенно когда Мирон довольно жмется ко мне и гордо заявляет:

— Это дядя Алик мне пожертвовал много денюшек, поэтому я выиграл.

— Ну, уверен, что жертвовали многие, — смеется мужчина. — Но когда я подошел, чтобы внести свой чек, у меня не хотели принимать ставку потому что Мирон изначально не был заявлен в участниках. А вот когда я настоял, там очередь выстроилась.

Он хитро подмигивает моему сыну и у того моментально грудь колесом раздувается.

— К тебе тоже очередь стояла, — Богдан легонько толкает Милану в плечико. — Мне один из гостей даже на ногу наступил, подумав, что я хочу без очереди пролезть.

— Честно-честно? — ее глаза загораются от восторга, а я корю себя за то, что Лейтес первым заметил как она расстроилась, что ее брат со своим спонтанным выступлением оказался в центре внимания.

Уверена, она рада за брата, но в душе моя принцесса привыкла быть в центре внимания и поэтому тот факт, что первое место заняла не сама, может воспринять нелегко.

— Честное пионерское, — серьезно подтверждает Богдан. — Вы большие молодцы!

— Прекрасная семья, — серьезно подтверждает Альберт Эдуардович, а я вдруг понимаю, что у меня перестал дергаться глаз каждый раз, когда кто-то называет нас так.

Привыкла? Или все гораздо хуже и я поверила?

Эта мысль меня настолько пугает, что я вдруг резко прерываю всеобщее веселье и занудно напоминаю детям о том, что им давно пора спать.

— Уже? — возмущаются они. — Но мы же даже потанцевать не успели.

— Зато вы успели спеть и рассказать стихи, — замечаю с напускной строгостью.

— Но мам! — тянут синхронно.

— Мама права, — поддерживает меня Лейтес, которому видимо не терпится от нас избавиться и вернуться к холостой жизни. — Тем более, что у нас завтра по плану званый ужин.

— Какой еще званый? Кого на него надо звать? — тут же интересуется Милана.

— Уже позвали, — вздыхает Лейтес. — Этого милого дядечку, который организовал сегодняшний вечер.

— Усатого этого? — хмурится дочь. — Он не милый совсем, он какой-то…не солнечный.

Оба мужчины начинают кашлять, прикрывая смех, а я даже не пытаюсь сдержать улыбку. Если моя малышка так добряка Кондрашова окрестила, что она, интересно, думает о Волкове? И главное… что он все-таки хотел от моих детей?

**

Друзья, на всякий случай напоминаю, что Егора Миллера, лотерейные билеты и главное, его новоиспеченную семью, о которой трубят по всем каналам, можно встретить в истории «Семья в награду для бывшего босса»

А девочка с красными волосами и шикарным номером русалочки Ариэль из прошлой главы обитает в книге «Случайная няня или босс с прицепом»

Обе книги уже завершены.

Глава 18

— Опять бал? — хлопает глазками Милана, когда я утром поторапливаю их с завтраком.

— Не бал, — важно говорит Мирон. — Это ужин… обзывательный. Точнее обозванный.

Он задумчиво чешет голову и бросает вопросительный взгляд на меня. Дескать, я правильно сказал, мам?

— Нас будут обзывать или мы? — деловито интересуется дочь.

— Никто никого обзывать не будет, — смеюсь, допивая остатки кофе. — Ужин будет званым, а не обзывательным.

— А, — разочарованно выдает дочь, а ее брат пожимает плечами:

— Ну я так и сказал. Это ж этого позвали… у которого жена повар.

— Давайте будем называть ее просто Стеллой, — предлагаю аккуратно. — Даже лучше тетей Стеллой.

— Повар, который не готовит, — возмущенно тянет Милаша.

— Это как сапог без сапожника, — выдает сын.

— Ну представьте как она устала готовить всю жизнь, — убираю со стола тарелки и мысленно проклинаю Лейтеса за его длинный язык. То плохим словам моих детей научит, то на ужин вот пригласит… Лучше бы он в самом деле был обзывательным. В этом бы мои дети точно преуспели, а вот насчет званого…

Нет, вчера мы отлично справились с задачей изображать семью. Но второй день подряд это не только утомительно, но и опасно. К тому времени как мы вчера вернулись домой, дети были жутко сонными и еле языками ворочали, но все равно главной темой был Лейтес! Богдан то, Богдан се… И наряды он им выбрал чудесные, и на бал свозил, а потом еще и подарки пообещал.

Меня так и подмывало им сказать, что наряды нам выбирала его помощница, а на бал он нас позвал исключительно ради выгодного контракта, как впрочем, и игрушки пообещал подарить, но язык просто не повернулся.

Это наверное так же как с Дедом Морозом. Сидишь себе, смотришь как твои дети нахваливают какого-то левого деда, а сам прикидываешь как теперь дотянуть до следующей зарплаты после того как выполнил все их пожелания из длинного письма в Лапландию.

Так что вчера я хотя бы сэкономила, а у детей счастья было не меньше, чем утром первого января. Бинго.

Да что там дети… я и сама после душа долго щупала свое платье и аккуратно повесила его в чехле на дверцу шкафа, будто боялась, что к утру оно растворится как и все волшебство. Точно так же, как растворились на моей коже все прикосновения, которыми наградил меня Богдан.

Глупость, конечно, несусветная, но я даже пожалела вчера, что вымылась со своим пахучим гелем для душа. Надо было хоть как-то растянуть воспоминания об этом вечере. Хоть как-то задержать на своей коже мурашек, что вызвали его прикосновения и запах, которым я пропиталась с ног до головы… Своим парфюмом я не рискнула воспользоваться, побоявшись, что “сливки общества” вычислят во мне простолюдину по запаху дешевых духов, поэтому Лейтес вчера благоухал за двоих.

Но сейчас все это осталось лишь в моей памяти…

— Зачем так рано? — задаю с порога вопрос, которым дети донимали меня все утро.

По их логике ехать в гости мы должны вечером, раз пригласили нас на ужин, а не обед. Может Лейтес решил сэкономить и вместо щедрого заказа из ресторана домашней кухни, поставит меня сейчас у плиты?

— Ну как зачем? — театрально удивляется Богдан и сделав широкий приглашающий взмах руками отступает от двери, чтобы позволить нам войти. — Чтобы разнести здесь все к чертовой матери и сделать так, чтобы все поверили, что в этом доме живут дети.

— Разнести? — хором выдают дети и горящими глазами осматривают интерьер, сошедший со страниц модного журнала по дизайну. И это только прихожая…

— В пределах разумного, — громко сглатываю.

— Испанских ваз у меня нет, но бельгийскую статуэтку я на всякий случай убрал на верхнюю полку, — смеется Лейтес, намекая на рассказ Мирона о дороговизне детей.

Он проводит нас в просторную гостиную, где пол равномерным слоем выстлан коробками с игрушками. Пара плюшевых мишек сидят на диване, там же восседают яркие куклы и аксессуары к ним.