Элина Лунева – Настенька (страница 27)

Собеседник подруги попрощался и удалился, скрипнув дверью, а я, снова приоткрыв глаза, вновь воткнулась мутным взглядом в потолок.

— Настя? — услышала я голос подруги, которая видимо заметила, что я пришла в себя и даже открыла глаза.

— Кто это был? — поинтересовалась я слабым голосом.

Подруга присела рядом с моей лавкой на низенькую скамеечку и потрогала мой лоб, обтирая меня влажным полотенцем.

— Данила заходил тебя проведать, — улыбнулась женщина, — Ох, девка, и вскружила же ты голову всем нашим парням. А напугала- то как всех!

— Что? — переспросила я.

— Что-что? — передразнила меня Матрёна, — Что слышала. Тебя наши мужики нашли возле села прям на лесной тропе. Без тулупа и платка, одежда порвана, на лице и теле ссадины и кровь. Думали, что уже преставилась, а оказалась ещё жива. Почти три дня я тебя выхаживала, спасибо Даше с Варей, помогли, Лиза всю прошлую ночь с тобой просидела. Так вот. Что тут творилось эти дни!!

Подруга сделал паузу, а я же нетерпеливо поторопила женщину:

— Ну, Матрёна, не томи, говори уже, — не выдержала я.

— Бабы наши всполошились, подумали, что над тобой кто из местных парней снасильничал, но те на иконах поклялись, что не трогали сироту. Данила пуще всех зверствовал, грозился пришибить, ежели узнает, кто тебя обидел. Ванька Колобов тоже своим дружкам допрос учинил, кто из них осмелился тебя тронуть. Оказалась, что ни при делах и они. Бабка Авдотья тебя осмотрела, подтвердила, что насилия с тобой не было, вот парни чуток и угомонились и успокоились. Никитка Колобов к тому же уже два дня пороги обивает. Заходить не заходит, и ничего не спрашивает. Так, походит-походит около, да и восвояси уйдёт. Вот я и говорю, что вскружила ты парням головы.

Подруга взяла паузу перевести дух, а потом, придвинувшись ближе, снова заговорила:

— А вчера под вечер в село княжьи люди пожаловали, — доверительно зашептала Матрёна, — Велели старосте нашему всех девок собрать у его дома. Что было!

Матрёна ошеломлённо покачала головой, тем самым показывая степень важности события. А я же медленно сглотнула стоявший в горле ком. Страх снова ударил в голову, руки затряслись и похолодели.

— И… что же… было? — запинаясь, выдавила я из себя вопрос.

— Молодой княжич со своей дружиной всех девок долго осматривали, а затем о чём-то старосту нашего расспрашивали. Староста-то и привёл молодого князя сюда, в твой дом. Я как раз здесь была, Варю подменяла.

Я снова медленно сглотнула, чувствуя как капли холодного пота выступили у меня на лбу.

— И что же дальше, — прошептала я пересохшими губами.

— А ничего, — пожала плечами подруга, — Пришёл светлый княжич, посмотрел на тебя больную, спросил, что за хворь одолела несчастную. Постоял немного, подумал о чём-то, да и ушел восвояси.

— Как так? — не поверила я её словам, — Проста так вот и ушёл?

— Да, взял и ушёл, — кивнула женщина.

— Странно, — неожиданно нахмурилась я, — Зачем же он приходил?

Матрёна отодвинулась и принялась шерудить кочергой затухающие в печи угли.

— Да знамо дело, зачем, — хмыкнула она на мой вопрос, — Девку себе выбирал на забаву. Вот только никого так и не выбрал. На тебя всё смотрел, долго стоял, рассматривал. Эх, Настенька, не была б ты больна, так и увёз бы, окаянный, себе и своим дружкам на забаву.

От слов подруги я вновь почувствовала, как внутри у меня всё похолодело.

— Странно, — внезапно проговорила женщина, вновь проведя ладонью по моему лицу, — Вот ещё час назад ты вся горела, лихорадила. А сейчас, поди ж ты, словно и не было ничего. И озноб прошёл, да и глаза уже по-другому смотрят, — добавила Матрёна как-то странно на меня посматривая.

— Я спать лягу, а завтра глядишь и вовсе поправлюсь, — проговорила я подруге, а затем ободряюще улыбнулась, — Спасибо тебе, Матрёна, мне и правда гораздо лучше.

Следующие два дня прошли спокойно, правда я ещё чувствовала некую напряжённость и обеспокоенность. Поначалу всё вздрагивала от каждого звука или шороха. Всё мерещилось мне, что вот-вот и приедут за мной дружки молодого князька, начнут вопросы задавать, да выпытывать. А может и вопросов задавать не будут, сразу порешат, как говорится без суда и следствия. Кто я для них? Девка безродная, крестьянка чумазая.

Но, как говорится, человек привыкает ко всему, вот и мне на третий день откровенно надоело бояться, или же я просто устала это делать. Одним словом, к концу третьего дня я более-менее успокоилась, окрепла, восстановилась и отъелась. За это отдельное спасибо надо сказать моему домовому, который усиленно пытался меня откормить. Ну и конечно, не обошлось и без гостинцев от Матрёны и её сестёр.

И вот только я уже решила, что окончательно поправилась, как к вечеру мне снова резко поплохело.

— Что-то мне не хорошо, — проговорила я своему домовику, который войдя со двора с надоенным козьим молоком в руках, обнаружил меня активно меряющей шагами свою избу.

Меня вновь то потряхивало от озноба, то снова становилось нестерпимо жарко. Прижавшись к холодным стёклышкам окошка, я вгляделась в ночную мглу, чувствуя какое-то странное, внезапно нахлынувшее желание выйти на улицу, погрузиться в эту прохладу, вздохнуть полной грудью влажный холодный воздух, ощутить снег под ногами, окинуть взором тёмное ночное небо, и утонуть взглядом в нём, наслаждаясь сиянием тысячи звёзд.

В последний раз мельком взглянув на своего домового, я лишь отметила его хмурый взгляд и чуть закушенную губу. А дальше я уже ничего не видела и не слышала, одержимая какой-то навязчивой идеей, что мне нужно куда-то туда, в эту ночную мглу, в эту манящую и такую желанную прохладу. Руки дрожали и не слушались, во рту пересохло, а сердце бешено стучало от предвкушения, когда я отбросила тяжёлый металлический затвор и наконец оказалась на улице.

Холодный ночной воздух дурманил и пьянил. Зачерпнув полную ладошку снега, я принялась с наслаждением слизывать с неё белые хрусталики, которые казались мне невероятно вкусными и сладкими. Оглядев себя, я недоуменно уставилась на свои ноги, обутые в тонкие сапожки, и с остервенением принялась снимать их с себя, не понимая, зачем я их вообще надела, ведь без них намного приятнее и лучше. За сапогами вслед полетел головной платок и плотный сарафан.

Оставшись в одной тонкой длинной рубахе, я хотела было уже стянуть с себя и её, но всплывшая на периферии сознания мысль о том, что это уже как-то слишком, не дала мне этого сделать.

Запрокинув голову, я окинула взглядом бескрайнее тёмное небо и ощутила такой прилив сил, что меня снова затрясло от переизбытка каких-то новых, доселе мне неизвестных, чувств.

— Иди к нам, — раздался чей-то зов в моей голове, и я почувствовала, как меня словно потянуло куда-то.

Я закрыла глаза и сделала сначала один нерешительный шаг, затем второй, третий. А дальше я уже бежала, ощущая такую лёгкость и свободу, что дух захватывало. Мимо мелькали деревья и кусты, а я всё бежала, бежала и бежала. Ноги мои каким-то странным чудодейственным образом не тонули в рыхлом подтаявшем снегу, они даже не оставляли следов на нём, я будто бы плыла над ним, едва касаясь.

Сколько продолжался мой бег, я понять не могла, да и не хотела, ведь в этот момент я по-настоящему наслаждалась. И лишь, когда я очутилась на широкой лесной поляне, я смогла остановиться, получая истинное удовольствие от созерцания огромной луны, словно гигантский бело-желтый шар, повисший на чёрно-сиреневом небосклоне.

Услышав бой барабанов и звуки флейты, я сделала шаг из-под кроны высокой ели вперёд. И как только моя нога ступила на освещённую лунным сиянием поляну, пространство вокруг меня вдруг изменилось, совершенно пустая до этого поляна зазеленела травой и расцвела полевыми цветами, воздух потеплел и наполнился ароматами трав и цветочной пыльцы, по периметру и в центре жарко полыхали костры, а вокруг них, распевая песни и кружась в замысловатом танце, водили хороводы красивые полуобнажённые девушки и юноши.

— Какая миленькая, — услышала я рядом тонкий девичий голосочек, словно колокольчик.

Обернувшись, я обнаружила рядом с собой миниатюрную молодую девушку с абсолютно голубыми волосами. Ее совершенно голая грудь ввела меня в смущение, хорошо хоть другие интимные места были прикрыты какими-то странными растениями.

— Как твое имя, новорождённая? — заинтересованно взглянула на меня девушка.

Я подняла свои глаза на лицо незнакомки, и как только я столкнулась с ней взглядом, то поняла, что передо мной стоял не человек. Да, она была похожа на человека, но только внешне, а вот глаза… Полупрозрачная радужка её глаз переливалась, словно расплавленное серебро, светло-голубые волосы словно жили отдельной жизнью, они клубились и вились вокруг головы и плеч этого странного неземного существа.

— Ах, вот ты где, ручеёк! — услышала я мужской хрипловатый голос, и мурашки пробежали по всей моей коже.

Подошедший к нам мужчина вызвал у меня ещё один шок удивления. Это был тот самый платиновый блондин, что несколько дней назад прямо на моих глазах обернулся воздушным вихрем.

— Ветер! — радостно взвизгнула девушка и повисла на шее блондина впившись в него жадным поцелуем.

От открывшейся картины у меня ощутимо пересохло во рту, а увидев, как тесно прижалась обнажённая девичья грудь к голому торсу мужчины, у меня запылали щёки.