Элина Лунева – Настенька (страница 20)

— И? — вопросительно выгнула я бровь, указывая в сторону лавки, приглашая гостью присесть, и подавая раскрасневшейся девушке ковш воды.

— Сегодня у нас супрядки вечером в доме бабки Авдотьи, — заговорила Даша заговорщически улыбаясь, — Вот мы и решили тебя позвать. Хоть ты прясть и не умеешь, то хоть беседу поддержишь, глядишь, что интересное нам расскажешь.

С последними словами девушка плотнее завязала на себе платок и, словно вихрь, также поспешно покинула мой дом, как и появилась.

— Супрядки? — недоумённо протянула я в пустоту, — И что это значит?

— Супрядками кличут вечёрки, да прядильные посиделки, — неожиданно раздался за моей спиной голос домовика.

Следующие полчаса мой домовой просвещал меня дремучую относительно этих таинственных супрядок. И так я узнала, чем развлекала себя местная молодёжь в длинные холодные вечера. Зимой, когда морозы стояли на дворе, всё женское население села, кое было не обременено иными делами и заботами, собиралось вечером в свободной избе прясть лён. К этому времени он уже был вытрепан и очищен. Но надо сказать, что на таких мероприятиях часто прядением льна не ограничивались. А уж если на женские посиделки парни заглядывали, тогда начинались веселье, танцы, игры.

Как правило, для подобных вечёрок выбирался дом вдовы бездетной, либо старухи одинокой. И дом этот должен был обязательно принадлежать женщине, и желательно одинокой. Староста села же за подобные услуги обязан был отблагодарить гостеприимную хозяйку или зерном, или льном, или каким-либо другим натуральным продуктом.

И конечно контингент тут мог собираться самый разнообразный. От молоденьких девочек-подростков, девиц на выданье и молодых жён, до старух. Но чаще всего завсегдатаями подобных вечерних развлечений были молодые девушки, пока ещё не обременённые ни скорым замужеством, ни молодым материнством, ни хозяйскими хлопотами жены.

— Собирайся, собирайся, — одобрительно закряхтел Казимир, а потом добавил, — Я тебе с собой лепёшек свежих положу, будет чем с подружками почаёвничать, да вволю посплетничать.

Изба бабки Авдотьи была почти такого же размера, как и моя. Но видимо за счёт отсутствия мебели в комнате, за исключением простых деревянных лавок, которых было в изобилие, она казалась больше и шире. С десяток зажжённых лучин освещали пространство избы, создавая тёплую приятную атмосферу. А я же про себя порадовалась, что прясть не умела, ведь при таком скудном освещении глаза испортить, как нечего делать.

Оглядев пространство, я приметила троих сестёр Морозовых: Дарью, Варвару и Лизавету, отметила светлую макушку Любаши, которая окатила меня злобным взглядом, также увидела ещё нескольких девушек и женщин, с которыми уже свела знакомство на «золовкиных посилелках» у Матрёны, но их имён, к сожалению, я вспомнить так и не смогла. В общей сложности на нынешних супрядках я насчитала не менее двадцати пяти представительниц прекрасной половины села Грязного.

— Я же говорила, что она придёт! — раздался радостный возглас Лизы Морозовой, а затем девушка схватила меня за руку и усадила на лавку возле себя.

— Расскажешь нам какую-нибудь сказку? — со сверкающими глазами оживилась Варя Морозова, средняя сестра.

— Да! Расскажи! — раздались девичьи восклицания, — Со сказкой работа лучше спорится.

Девушки послушно взялись за лён, а я же начала перебирать в голове все сказки и рассказы, которые могли быть интересны и уместны в подобных обстоятельствах.

Скрипнула дверь, и в помещение вошли несколько парней, среди которых я узнала братьев Колобовых, Ивана и Никиту.

— Тшшш, — шикнула на них Даша, прижимая палец ко рту, призывая соблюдать тишину, и выжидательно посмотрела на меня, мол «начинай».

Парни молча присели на свободную лавку у двери, стараясь не создавать лишнего шума, а я начала своё повествование:

Три девицы под окном

Пряли поздно вечерком.

«Кабы я была царица, —

Говорит одна девица, —

То на весь крещеный мир

Приготовила б я пир».

«Кабы я была царица, —

Говорит ее сестрица, —

То на весь бы мир одна

Наткала я полотна».

«Кабы я была царица, —

Третья молвила сестрица, —

Я б для батюшки-царя

Родила богатыря»…

Глава 11

Всю ночь я промучилась чутким беспокойным сном, вертясь с одного бока на другой. Я, то проваливалась в сон, то вновь просыпалась от какой-то странной ни то тревоги, ни то беспокойства. В какой-то момент мне стало невыносимо жарко, через час меня уже трясло от холода, ещё через час я проснулась от жажды.

— Ведьмовство просыпается, — пробухтел домовик, глядя на мои метания по избе, когда я, то прикладывала мокрое полотенце к свои щекам, то тряслась от холода, то жадно глотала воду прямо из ковша.

— Ничего-ничего, потерпи красавица, полнолуние скоро, — утешал меня домовой.

В общем, ночь прошла из ряда вон плохо. И только под утро я смогла провалиться в более-менее крепкий сон.

Передо мной был мост. Тот самый, жуткий, страшный, костяной. Название само всплыло в моей голове против моей воли.

— Так вот ты какой, Калинов мост!? — ошарашено выдохнула я.

Затем мой взгляд упал на реку, бурлящую черными водами, ядовитые испарения которой заставили мои глаза заслезиться. От неё смрадило так, что мои внутренности сворачивались в тугой узел от этого зловония. Это была та самая река, теперь-то уж я точно была в этом уверена. И имя ей Смородина.

Нерешительно шагнув на мост, я зажмурилась, но ноги мои сами проделали весь оставшийся путь, пока я не почувствовала под собой ровную твердую почву.

— Здравствуй, дочь моя! — услышала я низкий загробный голос.

Открыв глаза, моему облику предстал тот самый жуткий всадник, которого я уже видела однажды в похожем сне.

— Здравствуй, князь, — поклонилась я ему в пояс, сама от себя не ожидая ничего подобного.

А потом совершенно неожиданно из моего рта вырвался вопрос:

— Скажи мне, воевода, зачем понадобилась я владыке?

— Ты должна вернуть равновесие в мир живых, — кратко ответил князь на мой вопрос, а я же про себя подумала, что после услышанного я не удивлюсь если он добавит, что для этого мне надо спасти планету или мир, или вселенную, или что-то ещё в этом духе. Как-то уж слишком глобально.

— Что я должна сделать? — всё же решила уточнить я.

— Тебе нужно вернуть заблудшие души в мой мир, охранить проход в земли Нави и тем самым уберечь миропорядок, — проскрежетал голос князя.

Я задумалась над услышанными словами, размышляя о том, что из сказанного я не поняла ровным счётом ничего.

— Ты — это ключ, мост — это проход, — пояснил свою мысль воевода, а потом дабавил, — Охраняй мост, береги ключ, защищай землю, на которой стоишь. Верни мёртвые силы туда, где им надлежит быть. И тогда равновесие и миропорядок восстановятся.

— Теперь, иди! — повелительно взмахнул князь в сторону реки.

Моё тело послушно развернулось к мосту, глаза сами собой зажмурились, защищаясь от ядовитых испарений Смородины, а когда я их открыла, то с удивлением обнаружила себя лежащей на своей печи в своей избе.

Услышав, как мой домовой гремит посудой, я приподнялась на локте и задумчиво посмотрела на него.

— Скажи-ка мне, Казимир, — обратилась я к своему домовику, — А есть ли в Навьем царстве войско?

— Конечно есть, — отозвался нечисть ловко орудуя скалкой, — Какое же царство без войска?

— И воевода-князь у него имеется? — задала я следующий вопрос.

— А-то как же не быть ему? — удивился Казимир, — Любому войску он надобен, без него никак нельзя.

— А звать его как? — решила я задать мучавший меня вопрос, хотя уже сама, кажется, знала на него ответ.

Казимир испуганно воззрился на меня и некоторое время никак не решался ответить на мой вомпрос.

— Кощеем зовут, — полушёпотом всё же ответил мне домовичок, и опасливо заозирался по сторонам, — Но лучше имя это из праздного любопытства не произносить. Как бы гнев его не накликать.

О, как! Изумлению моему не было предела. Теперь я была абсолютно уверена, что видение моё было не сном. И мост, и река, и воевода-князь, они все реальны. И я вовсе не во сне или сказке, и с головой у меня всё в порядке, крыша не уехала, кукушка не улетела. Всё то, что я видела, чувствовала и ощущала, было, есть и будет в этом мире. Теперь это моя реальность. И если я раньше в глубине своего сознания продолжала отрицать всю ту чертовщину, что происходила вокруг меня, да и во мне самой, то теперь мне оставалось признать, что я живу в этом мире, с его особенностями и правилами. И мне, хочу ли я того или нет, придётся их придерживаться, придётся приспосабливаться, жить этой жизнью, выживать и бороться.

— Что-то ты, хозяюшка, закручинилась, — заметил моё странно-задумчивое состояние Казимир, — Погоди-ка, я тебе сейчас свеженьких лепёшек испеку. С медком побалуешься, вмиг повеселеешь.

Было уже за полдень, когда я, наконец, вышла из своей избы. Оглядевшись по сторонам, я заметила, что народу на улицах заметно поубавилось, а утоптанна снежная тропинка, ведущая в лес, что примыкал прямо к изгороди моего усада, была уже чуть припорошена снегом.

Положа руку на сердце, мне совершенно не хотелось идти одной, но раз уж решила, значит поздно отступать.