Элина Градова – ВИП-тур от Сусаниной (страница 2)
Спасибо! Спасибо Вам дорогая Александра Петровна! – уже готова её расцеловать!
– Заложите это неудобство в дополнительные расходы, – пожимает плечами Ларин.
И всё! Растеклась окончательно! Сейчас ещё сама соберётся…
Глава 2.
– Болото? – заинтересованно уточняет Мистер Супермен в дорогих ботинках. Это, конечно, не модельные лаковые туфли для светских раутов, а нечто невообразимо модное с высокой шнуровкой и тракторной подошвой, но зыбкая почва, которой славятся здешние места, легко проглотит их вместе с хозяином.
– А, Вы не в курсе, что именно здесь, в Костромской области раскинулось самое большое болото в Европе? – с каким-то прямо садистским наслаждением добиваю энтузиаста-путешественника.
– Не-ет… – провожает взглядом, уже давно скрывшийся за макушками ёлок вертолёт, выкинувший нас, как и полагается, в некой точке А, чтобы ровно через пять дней подобрать в точке Б, если мы до неё дойдём.
Похоже, этот раунд остался за мной!
Минута славы помогает расправить плечи и одарить компаньона снисходительной улыбкой. Она была бы вообще триумфальной, если бы я могла любоваться растерянностью жертвы откуда-нибудь со стороны. Например, посредством магического шара, сидя в это время в уютном кресле со всеми удобствами и пожёвывая попкорн из большого ведёрка.
Но к сожалению путь из точки А в точку Б нам предстоит пройти вместе. И при этом желательно не нанести друг другу увечий, несовместимых с жизнью.
– Круиз по самому большому болоту? – растерянно размышляет Ларин. – Даже не мечтал…
– Я тоже не мечтала! – накидываю ему вины. В конце концов, это не моя затея: кормить комаров в каком-то лукоморье за бешеные бабки. Я жертва обстоятельств. – Но любой каприз за Ваши деньги, сэ-эр! – а вот нет ни малейшего желания называть напыщенного павлина Алексеем или господином Лариным.
– А о чём ты мечтаешь? А, Сусанина? – и взгляд с поволокой! Причём, волочащийся по моей выдающейся груди. Как будто рукой провёл, аж кожа пошла мурашками, и соски предательски упёрлись в ткань бюстгальтера.
Боже, какой тонкий намёк на толстые обстоятельства. В смысле, именно обстоятельства толстые. У меня, как говориться: есть за что подержаться, и только. Ну, ладно… Грешна. Что уж там…
Он думает, что сражённая его невыносимым обаянием, я рухну прямо во мхи? – «Ну, возьмите меня!»
Уже! Только место выберу покрасивше.
Мы тоже в школьном драмкружке репку играли, лицедейству чуток обучены.
– О-о! – закатываю глаза с таким усердием, что опасаюсь, выкатятся ли обратно. – Я… Я мечтаю о большом, тёплом, бархатном…
– Ну, ну, продолжай! – уже стойку сделал.
– Не перебивайте, сэр! Так, на чём я остановилась? – вот стоило вернуться глазам на свою орбиту, увидеть Аполлона, как мысль куда-то улетела!
– Ты мечтаешь о большом, бархатном, твёрдом…
– Почему твёрдом? – вспомнила! И очень своевременно!
– Ну, а о каком? – делает характерное движение бёдрами вперёд.
– О мягком разумеется! На кой фиг мне сдался твёрдый… диван? А вы о чём, сэ-эр?
– Прекрати называть меня сэром! – один – ноль в мою пользу.
– Сначала прекратите фамильярничать. Можно просто Римма, или Римма Игоревна.
– Ну, нет! Пока я это выговорю, нас успеет сожрать какой-нибудь дикий зверь. Так что, давай, Сусанина, договоримся на берегу: никаких Вы, никаких отчеств, никаких сэров…
– Никаких Сусаниных! – командир тут нашёлся!
– Никаких Римм!
– Это ещё почему?
Снисходительный вздох,
– Сусанина, тебя родители совсем не любили? – и такая жалость в красивых глазах, хоть плачь! – Уж сразу бы домной назвали.
Чёрт! Неужели я настолько ущербна? Пяток лишних кило – это же не смертельно?
Или смертельно?
Ну не пяток… Семь-восемь. Но конституция у меня такая!
И слабое место. Очень слабое! Люблю сдобу и пирожные со сливочным кремом. Особенно, которые сама делаю. Они такие… Такие! Сама нежность, тающая, едва попав в рот! Текстура, как воздух, а вкус… Нет, я так сейчас себе проглочу язык от воспоминаний!
А этот! Как будто слаще морковки ничего не пробовал!
Эх-х! Да что объяснять? Это ж не человек! Это – совершенство о двух ногах, созданное какими-то божественными силами, питающееся исключительно полезностями. Без слабостей и изъянов!
Захотелось испариться, просто взять и телепортироваться туда, где не водится вот таких самоуверенных неземных существ с красивым ФИО и роскошным фасадом, с высоты своей идеальности, убивающих «добрым словом» простых смердов.
– А Вы… А Вы… Идите к чёрту! – бросаю рюкзак, так и не достав, что собиралась и, просто топаю, куда глаза глядят! Вернее, они не глядят, а начинают позорно реветь! А показывать минутную слабость до кучи ко всем своим недостаткам я не собираюсь!
– Э-эй! Суса… как тебя там? Мы так не договаривались! – три гигантских шага, и внушительная фигура перекрывает дорогу.
Стою… Глядеть в наглые красивые зенки не собираюсь! Лучше уж пересчитывать перехлёсты шнурков на его…
– Римма Игоревна! Ты это… давай без обид, – поддевает указательным пальцем мой подбородок.
Только я ему не кукла! Вид внизу гораздо интересней: чьи-то красивые боты начинают подозрительно исчезать в сыром мхе, и кажется, что-то чавкнуло!
Но он пока не замечает! Может, и не предупреждать? Пусть тонет «Титаник» хренов! А я ему не Томас Эндрюс, чтобы топиться на пару.
– Ну, прости уж! Просто в детстве знавал я одну Римму! Вот та, точно соответствовала имечку! Воистину дорожный каток – воспиталка в детсаду. Кашу манную знаешь, как в меня пихала по утрам?! – и такую мордаху смастерил, как будто его этой кашей пытали заживо!
Впрочем, тут я солидарна,
– Тоже терпеть не могу манку! Особенно с комочками… Вы, это… тонете в общем! – пускай живёт покамест.
Нет, я не растеклась сиропом по коленкам оттого, что Мистер Надменность показал кусочек человечности, просто я же не создатель «Титаника», чтобы идти на дно вместе с клиентом, а отвечать придётся.
– Ох! Ети мать! – выскакивает на земную твердь ближе ко мне. – Говорил же, давай договариваться на берегу… болота! Мы ж теперь в одной лодке… Как бы… Образно.
– В одной упряжке, хотите сказать, сэр?
– Лёха, – подаёт большую ухоженную ладонь, – просто Лёха. Так годиться, Римма Игоревна?
А ладонь тёплая, держит нежно. Так нежно, что хочется визгнуть от восторга и пойти мурашками! Но я же Римма! Как он там выразился? Дорожный каток!
– А, можно я тебя Ришей буду называть?
Как? Как догадался?! Это запрещённый приём! Только мама…
– Мир? – ну не надо на меня так смотреть! Я ж обычная слабая женщина, падкая на сладкое с нежной текстурой, а никакая не плавильная домна! Я ж сама могу расплавиться!
– Мир, – с огромным сожалением вытягиваю свою пухлую ладошку, успевшую уютно угнездиться в его большой, – Ришей можно…
– Ри-иша-а… – тянет с придыханием, а сам любуется мною, как заворожённый, и глаза из-под чудо-ресниц загораются искрами страсти! А ладонь тянется к моему лицу.
Неужели? Неужели я так ему нравлюсь? И все мои килограммы, даже те, что лишние пять или семь трепещут в предчувствии чего-то запретного! Сердце тает леденцовой карамелькой, щека сама ищет контакта с его рукой.
– Лё-ёха-а…
Глава 3.
Вместо ласкового касания, внезапно прилетает шлепок! Не пощёчина, конечно, но приятности тоже мало. Не фига себе, нежности! А я уж размечталась!
Это всё проносится в голове одновременно с тем, что моя ладонь сама на автомате, буквально зеркаля его, отвешивает хлёсткую затрещину по красивой морде!
Тоже мне игры! Повелась, конечно, по-глупому, но играть в поддавки мы не договаривались даже с Мистером Совершенство!