Элина Градова – Последний мужчина (страница 9)
Сейчас новые технологии позволяют самостоятельно создавать под свои потребности любые формы из пластичных материалов, но я заказала мешок, как у него дома: в виде груши, набитый гранулами полистирола или чего-то более экологичного, типа фасоли.
– Готово! – Алиса, как всегда, оперативна, – вывести в пространство?
– Да, как обычно.
Пара секунд, и прямо передо мной лента переписки с форума «Мой дикарь».
Глава 13.
– Озвучить? – вопрос не удивителен, частенько прошу помощницу читать тексты, когда занимаюсь чем-то ещё, чтобы не тратить время. Но не в этом случае,
– Не надо! – кошусь на Тима, которому всё равно, но, тем не менее, подтверждаю отказ, – я сама.
Очень долго попадается только пустой бабский трёп с кучей пикантных подробностей. Прокручиваю ленту вверх целыми массивами, не находя полезной информации, и уже собираюсь бросить тратить время, как натыкаюсь на фразу, а точнее, вопрос:
«Девочки! У кого большой опыт! Поделитесь, как расшевелить самца после спермофермы на то, чтобы вернулся к самостоятельным рефлексам?»
Кажется, то, что надо! Зацепилась и стала читать всё подряд.
И чем дальше заглубляюсь, тем больше накрывает глыбой разочарования потому, что никак!
То есть, особо никто и не старался. Когда домашнее животное под контролем, спокойней.
Хвастаются по мелочам:
В остальном, все хозяйки пользуются пультами активации чипов, чтобы сподвигнуть самцов на нужные действия, и не заморачиваются потому, что так удобней.
В этой части очень живо делятся опытом. Кто-то научился, не глядя выбирать пальцем нужную кнопку, запомнил сложные комбинации кодов, чтобы получить от подопечного целые порядки действий. Дают контакты специалисток, пишущих на заказ программы сценариев для живых игрушек. Оказывается, можно запрограммировать половой акт с определённой прелюдией, длительностью эрекции, до секунды время эякуляции и имитацию благодарных ласк после.
Только в чём смысл? Купите готового биора*(биоробот) и играйтесь, там всё заложено, да ещё и красавчика можно выбрать. Нафига нужна человекообразная обезьяна с программой?
Перевожу взгляд на Тима и понимаю, что эти советы нам не пригодятся. У меня-то человек. Не биор и не тупой самец, а любимый мужчина. Но как его побудить хотя бы есть? Он ведь так с голоду помрёт и не пошевелится! Неужели, чтобы спасти, придётся активировать чип?
Покидаю его комнату в глубоких раздумьях. Световой таймер с кухни сигналит жёлтым напоминанием, что еда сто раз готова:
– Садитесь жрать, пожалуйста!
Да аппетит пропал.
– Алиса, отключи. Я попозже.
Моя девочка понимает с полуслова, иллюминация гаснет, а я иду в свой кабинет, достаю из кармана пульт от любимого и принимаюсь подробно изучать функции. Сама читаю. Без помощницы. Это за гранью: посвящать ИИ в инструкцию управления человеком.
И чем глубже погружаюсь в описание, тем выше волосы дыбом на голове, и не только!
Оказывается, все действия стимулируются исключительно болевыми рефлексами. Почему? Разве приём пищи, или освобождение от семени нельзя побуждать, влияя на центр удовольствий?
Приходится привлечь дополнительную информацию чисто технического свойства.
Как и подозревала!
Так проще. Чип универсален. Для удовольствий, чтобы не переборщить, а только стимулировать, нужны дополнительные программы и тонкие настройки. А боль на то и боль, у всех одинакова. Разве, что болевой порог разный. Но тут вообще легко: не отреагировал на лёгкое касание, подержи палец на кнопке подольше, дойдёт до порога, как миленький отреагирует. Дрессировка собак и даже экзотических хищников стала в разы легче, после чипирования. Ягуары и пумы, выловленные в джунглях южных колоний, превращаются в милых котиков под воздействием чудо-гаджета.
Разглядываю пульт, сияющий новизной. Три года, а к нему не прикасались? И это притом, что у человека в послужном списке несколько попыток побега и покушение? Бред! Значит, в НИИ пользовались другим. Наверное, он вышел из строя потому, что кому-то повезло с высоким болевым порогом. Или, наоборот, не повезло… По крайней мере, я не хочу проверять его высоту.
Возвращаюсь к Тиму, за пульт хвататься не собираюсь, возможно, отдам ему, чтобы не ждал от меня зла. Ещё один шаг доброй воли.
Надо что-то другое придумать. Хочется верить, что процесс обратим. В конце концов, он же не бабуин, как остальные, и между стандартной пятилеткой приоритета внешних команд и его трёхлеткой целых два года.
– Два года! У нас фора! Тим, ты слышишь? У нас целых два года! – забираю в ладони его окаменевшее, но такое родное лицо, целую щёки, глаза, когда-то полные жизни, какими их помню, касаюсь губ.
Боже, как он умеет целоваться! Умел… И Бог тут ни при чём! Хотя, это божественно!
Вот оно как бывает, оказывается! Да сколько же потеряли наши женщины, лишившись мужских поцелуев!
Когда от настойчивого проникновения в рот, голова идёт кругом! Забываешь про микробы, и что это негигиенично! И никак не понимаешь, что делать? И надо ли что-то? А всё равно, не смочь. Как тут смочь, когда таешь от нежного покусывания нижней губы, щекотно дрожишь от быстрых касаний его языка на нёбе, а потом томишься оттого, как вкусно он втягивает в себя твой! И грудь сразу начинает чувствовать жар плотно прижатого тела, и колени непроизвольно делают крестик, сходясь вместе потому, что там, внизу наливается желание. Настоящее, прочувствованное взаимное. И ощущаешь эту взаимность, упирающуюся прямо в тебя, как ствол парализатора, но живую, горячую, трепетную, нетерпеливую. Не сравнить ни с какой секс-игрушкой.
Это чудо природы, когда двое становятся едины потому, что иного не дано, если истинная связь подтверждается на всех уровнях нестерпимо-желанно, неизбежно, незабываемо!
Я снова улетела в воспоминания!
– Милый, подай хотя бы знак, что понимаешь, что слышишь! – вглядываюсь в пустую бездну глаз, выискивая признаки реакций, не нахожу.
Только не сдаваться. Не сдаваться! Рука сама нащупывает пульт в кармане тонкого халата, и палец ложится на кнопку активации. Она там самая большая сверху, не ошибёшься. Мне бы только толчок дать. Разбудить.
Но едва коснувшись удобной выпуклости, скорей выдираю руку,
– Нет!
В поисках выхода, взгляд выхватывает гитару. Попробовать что ли? Минуту раздумываю перед инструментами и выбираю его верную подругу, дожидавшуюся своего маэстро целых три года.
Я не умею играть ни на чём, кроме нервов, да и слуха нет, но провести пальцем по струнам, чтобы извлечь несколько мелодичных звуков, не трудно.
А вдруг повезёт?
Глава 14.
Осторожно касаюсь, и первое извлечённое дзынь, сменяющееся бархатным дрр, соблазняет пройтись по всей октаве от высоких к низким нотам и обратно. Надо же! Как гармонично, словно живой голос. Не искусственный, не механический, не стеклянный, а грудной женский, но мне так не повторить.
– М-ммм! – больной стон! Я увлеклась, а Тим!
Схватившись обеими руками за голову, зажимая уши, воет! Ему плохо!
– Не-ет! – раскачивается, как маятник.
В этом нечеловеческом вое кажется осознанное слово! Или я слишком многого хочу? И нет там ничего человеческого, а если бы кто-то из соседей мог услышать, не видя, то решил бы, что госпожа учёная с жиру бесится: завела какую-то живность и мучает бедную!
Тупая ассоциация! Я же не те дамочки из чата! Он мой мужчина! Нормальный, настоящий! Вот только с ним беда!
– Тим! – я уже рядом, уже сижу около, уговариваю, – всё! Всё! Больше не буду! – касаюсь его горячих ладоней, отнимаю их, ласково, но настойчиво опускаю вниз, – Убирай руки, гитара молчит! Всё тихо…
И он убирает.
Послушно убирает и как-то обессиленно опадает, а я подхватываю и укладываю головой себе на плечо, обнимая скрюченное мужское тело, такое могучее и большое, и одновременно слабое, и ранимое. А обняв, укачиваю, уговариваю, шепчу и напеваю старую-старую песенку-баюкалку от моей прабабки, для которой не надо ни слуха, ни голоса, лишь бы душа пела. Целую щёки, уже подёрнутые первой колкой щетиной, лоб со скорбной вертикальной морщинкой, прорезавшей складку между бровей, приоткрытые после крика губы, растерянно-пустые глаза, которые он сразу закрывает,
– Вот и поспи, баю-баюшки, – укачиваю, как будто исполняю древний, но вечный, неизменный ритуал, о котором не имею понятия, но он жил во мне на глубинном генетическом уровне, таился до времени, и вот проявился, – всё проходит, баю-баюшки, и это пройдёт…
***
В тот день мы так и не поели. Я просидела в его комнате на полу до темноты, не решаясь оттолкнуть, сдвинуть его со своих затёкших колен, боясь спугнуть. Особенно, когда заботливая Алиса решила напомнить,
– Эй, подруга, ужин ждёт! – засосало голодом в пустом желудке, немного шевельнулась, но Тим сжал мою ладонь в своей, и я так обрадовалась, что никакого ужина не надо,
– Убери обратно в холодильную камеру, или выброси, – не важно! Ведь мой мужчина держит меня за руку! Он возвращается! Так разве я могу променять это на еду?
***
Утро застало всё там же на полу в комнате Тима в его объятьях. Как это получилось, пропустила самым бездарным образом: проспала.