Элина Градова – Избранница тёмного мира (страница 7)

Начинают одолевать сомнения, что двигаюсь не туда, надо повернуть в сторону или вообще, возвратиться, но я всё бегу и бегу вперёд. Постепенно нарастает какой-то шум, всё больше напоминающий плач, зов и гомон толпы. Я останавливаюсь, пытаюсь сосредоточиться и понять его источник, опускаю веки, чтобы не отвлекало ничего. Немного постояв, осознаю, что звуки окружают со всех сторон. Открываю глаза, вместо цветов повсюду вокруг меня люди, а маки цветут на их изуродованных лбах…

Просыпаюсь в шоке, сначала ничего не понимаю, потом возвращаюсь в реальность, рядом испуганным воробьём скачет Чиу, подливая по стеночке бадьи горячую воду,

– Простите, Госпожа, что не решилась Вас тревожить, Вам приснился дурной сон? Это потому, что вода остыла! – винится девушка.

– Всё нормально, я не успела озябнуть, просто сон.

– Я приготовила горячее полотенце и тёплый халат для Вас, – успокаивается прислуга, раскрывая мне свои объятия с полотенцем.

Боже, как естественно получать такую привычную заботу, по-другому жить я не пробовала никогда. А вот если бы сейчас в рабстве оказалась?!

– Прикажете подать обед в покои, Госпожа, или накрыть в гостиной?

– В покои, Чиу, я слишком устала, – после такого кошмара, который прошла, надо восстановить силы…

После трапезы, оказавшейся вполне съедобной, благо с рекомендациями постарался Уго, который порывшись на задворках памяти, припомнил, чем питаются в Мигоне и, как готовят, я прошу не тревожить меня до вечера, а лучше до завтра, и падаю в мягкую постель. Но сколько ни силюсь заснуть, сон не идёт, меня опять накрывают воспоминания…

Девять лет тому назад

В пылу неравной схватки мы с Иденом не замечаем, как на пыльном тенётном чердаке появляется белое свечение. Сначала оно едва пробивается сквозь дымку, но потом, по мере её истончения, становится всё заметнее и ярче. Наступает момент, когда не заметить свет уже не возможно.

Иден вскакивает на ноги, я, получив неожиданную свободу, тоже. Едва успеваю оправить платье, как свет оформляется в прямоугольную рамку во взрослый человеческий рост, и на той стороне, словно в дверях, появляются люди. Это крупные мускулистые мужчины довольно сурового вида. Они какое-то время разглядывают нас, а мы завороженно смотрим на них. Затем, один из пришельцев обращается ко мне,

– Он обидел тебя, принцесса?

– Да, – киваю, не в силах смолчать.

– Накажи его, теперь твоя очередь, – подбадривает чужак, не пересекая рамки. А Иден стоит и смотрит во все глаза, не произнося ни слова в своё оправдание.

– Он сильнее, – обиженно жалуюсь.

– Тогда, позволь мне его проучить, – предлагает незнакомец и протягивает руку. Я, топаю к рамке, как будто примагничиваюсь и…

О боги! Я вспомнила! Я подала руку! Точно так же, как несколько часов назад это сделала Олли!

Всё остальное, проходит, как по нотам: чужак легко преодолевает светящийся рубеж, подав в свою очередь руку товарищу, вдвоём они скручивают наследника. Тот, что поздоровее, взваливает на себя упирающегося Идена, и они возвращаются обратно в портал. Последнее, что я вижу перед тем, как рухнуть без чувств, обиженные серые глаза мальчишки, слишком слабого и мелкого по сравнению с похитителями. В этих глазах светится глубокая обида и незаданный вопрос,

– За что, Тина?!

Сколько я пролежала на чердаке, не знаю, а очнувшись, не смогла объяснить ни окружающим, ни себе, как там оказалась. Я никогда не жаловалась на свою память, все события до визита в это проклятое место, прекрасно помню, начиная лет с двух своей сознательной жизни, но те полчаса во мраке чердака, погрузились во мрак моего сознания, категорически отказавшегося их воспроизводить вплоть до вчерашнего дня.

– Всему своё время, – говаривала старая нянька, которая ходила за мной до самого отъезда в Ютландию, – ничего не бывает не вовремя, у любого дела: подвига, предательства, жертвы, слабости, а равно и силы, свой урочный час. Вот и наступил мой урочный час, пришла расплата за подлость, а ведь на меня даже никто и не подумал. Где только не искали наследника! Не нашли. Потом подумали, что его выкрали враги и потребуют отступного в виде спорных земель за возврат, но никто не потребовал, и тела не обнаружили. А я все эти дни провалялась в койке под наблюдением дворцового лекаря в полном беспамятстве…

Текущее время

Теперь же все обрывки фраз окружающих, которым не придавала значения, не понимая, о ком идёт речь, сложились в общую слитную картину: Ютландия потеряла престолонаследника, но договор с Мигоном была намерена выполнить, поэтому я по-прежнему становилась королевой, только королём не Иден, а младший брат Кристиан. А я ведь даже не заметила подмены! Как это возможно?! Услужливая память, дабы не тревожить принцессу дурными мыслями, начисто прибралась в моей голове и, даже если не выбросила на свалку окончательно воспоминания об Идене, то упрятала их под таким надёжным покровом, что и не найти…

Господи! Что же он пережил тогда! Оказавшись в этом странном жестоком мире! Это я тут во дворце нежусь, а ему какая досталась доля? Мысленно примерив на себя роль рабыни, теперь понимаю, как плохо, как страшно здесь пятнадцатилетнему мальчишке! Жив ли он? Где теперь? Что с ним стало? Я обязательно должна найти Идена, помочь, спасти, если он в беде! Я так виновата перед ним! Так виновата, что нет прощения!..

Слёзы сами наворачиваются на глаза без приглашения, и вот они уже бегут по щекам и душат, мешая дышать и, наконец, вырываются на волю неконтролируемыми рыданиями в голос. Хоть бы меня никто не услышал. Я давлю свои вопли в подушку, обещая всё сделать, что смогу, чтобы Иден меня простил, если жив, конечно. От этих мыслей накрывает новой волной. Не улавливаю момента, когда, наревевшись вволю, проваливаюсь в тяжёлый болезненный сон без сновидений…

Глава 8

Утро приходит неожиданно, но своевременно. Сразу встаю, не успев прогнать в мозгу ни одной дурной мысли. Сегодня я не плаксивая принцесса, я боец! И первое, что должна сделать – это расспросить обо всём Уго. Ведь они с Иденом примерно одних лет, а может даже ровесники.

А, может, Уго и есть Иден?! Почему бы и нет? Правда Иден темноволос, но цвет глаз примерно такой же. Эх, жаль, не припоминаю, чтобы у Идена была хоть какая-нибудь неотъемлемая черта – метка: родимое пятно или шрам. Как жаль, что лицо моего наречённого припорошено временем, словно подёрнуто туманной дымкой. Не складывается в портрет, только отдельные черты. Спрошу Уго прямо в лоб…

К завтраку спускаюсь в гостиную, где услужливая Чиу уже хлопочет вовсю. Сегодня завтрак почти традиционный для Ютландии или, как выражаются местные, Юты. Мне подают нечто, напоминающее овсянку, маленькие булочки, по вкусу похожие на кукурузные и вязкий сладковатый напиток, отдалённо напоминающий какао. В целом, всё вполне съедобно, и я даже одариваю похвалой Кроу, взволнованно ожидающую моего вердикта…

На приглашение разделить трапезу, Уго благодарит, но отказывается, сообщая, что уже давно на ногах и поел на кухне с прислугой. Но он так нужен мне для разговора, что приглашаю его прогуляться по саду после завтрака. немного помявшись, приступаю к делу,

– Уго, ты так и не ответил вчера, это твоё настоящее имя от рождения?

– Попадая в Нуар, пленники оставляют прежнее имя в прошлом и приносят клятву никогда его больше не вспоминать, – отвечает уклончиво.

– Ты хочешь сказать, что забыл имя, данное тебе при рождении матерью и отцом? – сомневаюсь.

– Нет, реи, не забыл, – подтверждает парень, – но поклялся не вспоминать.

– Что страшного в воспоминаниях? – не сдаюсь.

– Воспоминания порождают тоску, а с тоской уходит сила, которой может не хватить в трудную минуту, – да он философ.

– Хорошо, спрошу по-другому, – я так просто не отступлю, – тебя звали Иден?

Мой сопровождающий вздрагивает, но отрицательно мотает головой,

– Нет, моё имя было другим.

– Ты ведь не обманываешь меня, Уго? – его реакция всё же вызывает подозрение.

– Как можно, Госпожа! – возмущается, – можете проверить меня на крови! – опять это Госпожа! В моменты смущения, он будто отгораживается таким образом.

– Это ещё, как?

– Здесь в Нуаре всё намного проще, любую ложь можно выявить просто: ведёшь подозреваемого к магу, он берёт у того каплю крови и смешивает с эликсиром правды. Если кровь остаётся красной, то испытуемый честен, если чёрной, значит, он лжец.

– Что ещё за эликсир?

– Его рецепт держится в тайне. И передаётся из поколения в поколение только среди посвященных магов.

– Вот ещё! – какие доверчивые эти нуарцы, – маги намешают, какую-нибудь баланду и могут управлять здесь всем, праведника объявят лжецом, а лжеца оправдают, если захотят.

– Никак не возможно, Госпожа! – горячо возражает Уго, – в таком случае маг навлечёт проклятие на себя и на весть свой род! Они этого очень боятся.

– Хорошо, я поняла. Давай завязывай звать меня Госпожой и подскажи хотя бы, как мне отыскать Идена. Как ты понимаешь, его теперешнего имени я не знаю. Да и жив ли, тоже не уверена. Но я должна хоть что-то о нём узнать. Всё, что могу добавить: он примерно твоих лет. Кстати, сколько тебе лет, Уго?

– Могу предположить, что около двадцати четырёх – двадцати шести, точнее не скажу. Здесь время исчисляется немного по-другому, да и дни Рождения не принято праздновать. Что ещё, реи, можешь сказать о своём знакомом?