Элина Доронкина – Унесенные сумкой, или Там, где много диких кенгуру (страница 3)

По истечении этого срока я поняла, что в этой холодной маленькой, хоть и красивой стране делать нечего, скукота страшенная. Великолепие гор и зеленый ледяной океан, в котором невозможно купаться, никак не скрашивали мою жизнь, и я заскучала по дому. Видя, что я жажду подвигов и активности, Глебушка испугался, что может меня потерять, и предложил перебраться в Австралию, причем срочным образом.

Так, не успев оглянуться, я стала женой новозеландского русского, и мы укатили в Сидней на постоянное место жительства, где с годами превратились в настоящих оззи, то есть австралийцев.

В это время мы подъехали к дому и мои воспоминания оборвались.

Даже скучно как-то.

Глава 2

Через день после благополучного возвращения в Австралию я стою посреди моей четырехкомнатной квартиры в фешенебельном районе Сиднея в полном недоумении. По полу разбросано содержимое всех шкафов и тумбочек. Я бы могла подумать, что это Глеб что-то искал, но зачем бы ему понадобилось переворачивать все вверх дном? И зачем выворачивать наизнанку мои сумки? И вытряхивать содержимое шкафа, в котором висят наши вещи? А может, он хотел уличить меня в измене? Или меня выгоняют из дома за непристойное поведение? Хм, такого раньше за ним не замечалось. Застыв сосулькой, я пыталась сообразить, что же произошло после моего ухода в фитнес-клуб. И в это время ключ в замке потихоньку провернулся, петли скрипнули, и в квартиру ввалился мой драгоценный муж.

– Е—мое! Ты что это устроила здесь? Али потеряла чего и так найти легче? – поинтересовался он.

– Да это я у тебя хотела спросить. Ты зачем все вещи разбросал? И сумки мои вывернул? Что искал-то?

– С чего бы мне рыться в твоих сумочках? Я с четырех утра в студии торчал – мысль пришла.

Действительно, когда я проснулась, а произошло это в девять, Глеб уже исчез из нашего гнездышка. Он у меня художник, причем, свободный, поэтому работает тогда, когда его посещает Муза. В десять утра я отправилась на самоистязание в фитнес-клуб, и в тот момент дома был полный порядок. Сейчас же половина первого, и по квартире словно ураган прошел.

– Так это не ты? – растерянно спросила я, хотя уже было ясно, что мой муж тут совершенно ни при чем.

– Солнце мое, мы больше десяти лет вместе, а ты все никак не усвоишь, что я к дамским принадлежностям не прикасаюсь без особой на то надобности или твоего приказа развесить вещи на просушку после стирки. А разбрасываю я исключительно свои носки и трусы. – последнее является неоспоримой правдой.

– Фу ты, а что же здесь тогда случилось? – продолжаю недоумевать я.

– Еся тут случилась! – засмеялся Глеб, но тут же замолчал, поняв, что смех в данной ситуации немного не уместен. – Но, если ни ты, ни я этого не делали, значит, постарался кто-то другой.

– Это ограбление! Надо в полицию звонить.

– А что, дверь была взломана?

– Нет. С дверью все в порядке. Может, они через балкон влезли? – попыталась я угадать вероятную траекторию передвижений воров.

– Ага, и вылезли, закрыв собачку изнутри.

– Какую собачку? У нас две кошки, Глеб!

– Да я про балконную собачку… в смысле, крючочек…       задвижку. – и он показал мне балконный замок, который можно открыть или закрыть только изнутри.

– Надо срочно звонить в полицию! – я кинулась к телефону.

Набрав три ноля, приготовилась заявить о нарушениях границ частной собственности.

– Вам полицию или скорую помощь? – поинтересовались на другом конце провода.

– Полицию, конечно! – возмутилась я, будто операторы обязаны обладать телепатией. – И побыстрее.

– Как мы можем Вам помочь? Что произошло? – спросил женский голос, когда меня переключили на полицейский участок.

– Не знаю. Ко мне вломились в квартиру и пытались обокрасть. – всхлипнула я.

– Кто-то пострадал?

– Нет. Только все разбросано по квартире.

– Двери, окна целы?

– Да. Они открыли ключом или отмычкой, скорее всего.

– Диктуйте Ваш адрес, телефон, имя и фамилию. И ничего не трогайте.

Я выпалила запрошенные данные пулеметной очередью, надеясь, что девушка успеет все записать.

– Что у Вас украли? – продолжила допрос оператор.

– Не знаю. Тут все валяется на полу, я еще не проверяла.

– Проверьте.

– Как я проверю, если Вы сказали ничего не трогать?!

– Простите. Не прикасайтесь ни к чему до приезда наряда полиции. А проверять будете после того, как они снимут отпечатки. Ваше имущество застраховано?

– Да. А что?

– Если украденные вещи застрахованы, то по закону Австралии Вам лучше обратиться в страховую компанию сразу после нашего разговора. А мы пришлем сейчас офицера для снятия показаний и отпечатков пальцев.

Последовав совету оператора, я позвонила в страховую компанию штата Новый Южный Уэллс и долго объясняла им ситуацию. У агента Гринлайн Иншуранс возникли проблемы с пониманием происшедшего в нашей квартире, но номер страхового случая он мне все-таки выдал.

Через час появился офицер, все сфотографировал, снял отпечатки пальцев с двери, окон, раздвижных стенок гардероба и всех сумок (за исключением фиолетовой КК и спортивного рюкзака, которые я носила с собой в фитнесс клуб), изучил наше с мужем расписание на вчера, сегодня и завтра, удостоверился в том, что ничего не пропало, записал номер страховки и… ушел.

– И что теперь делать? – развела я руками.

– Мне – порядок наводить, а тебе – на встречу с редактором отправляться, а то опоздаешь. – Глеб стал подбирать с пола наши наряды и вешать их обратно в шкаф.

– Ой! Я же действительно опаздываю. – спохватилась я. – Слушай, приберешь здесь, ладно? А я тебе сладенького привезу к чаю.

За сладкое мой суженый даже Луну с неба достанет, уж это я знаю.

– А я что, по-твоему, делаю? Давай-давай, двигай попой.

Моя креативность дала сбой, и я с негодованием рылась в залежах вещей от Дольче и Габбано, Гуччи, Дживанши и неизвестных авторов, ползая на коленях по полу и вытаскивая разные юбки, шорты, брюки, кофточки, платья и прочее в безуспешной попытке одеться «как подобает» радиоведущей для выпуска вечерней передачи (можно подумать, что ее кто-то там увидит в приемнике) и для предстоящей встречи с главным редактором журнала «Голос», в котором я работаю как журналист-фрилансер.

– «Максимум движенья, минимум леченья…», – мычит Глеб песенку Сергея Минаева.

Пока я в одних трусах и бюстгальтере ползаю от одежды к сумкам и от сумок к шкафу, надеясь, что набранные мной в Лондоне килограммы от этой вынужденной физкультуры испарятся, проходит чертова уйма времени, и я понимаю, что катастрофически опаздываю на встречу. Несмотря на то, что с редактором мы в отличных отношениях, опаздывать все-таки не хорошо. Тем более, что у меня есть возможность прорекламировать наш с Юлькой «Корень зла» практически за красивые глазки и за рекламу журнала у меня в программе «Вечерний Сидней».

В этом мире за все надо платить, что вполне меня устраивает, если мне при этом тоже платят. В подобном духе меня еще работа на российском телевидении воспитала, где журналистам и ведущим, приходилось бегать по разным предприятиям и бизнесам как рекламным агентам, чтобы окупить свою передачу. И я не являлась исключением из жестких правил, хотя это было в затертом прошлом веке.

Плюнув на разнообразие и красоту гардероба, я влезла в черную майку и синие джинсы и увенчала все это безобразие джинсовой кепкой. Так, а сумка? Сиреневая от Кельвина Кляйна никак сюда не подходила, поэтому я переложила ее содержимое в простую джинсовую торбочку от какой-то австралийской МиМи.

Через пять минут сижу за рулем своего Фольксвагена, в динамиках Pink призывает поднять бокалы.

– Поднимем бокалы! – поет она, а я думаю о том, что эту песню не стоит крутить во вторник, лучше бы ее приберечь на пятницу или субботу, и что радио-ди-джей прокололся с этим делом сегодня, да и бокалы поднимать не за что.

Мельком бросаю взгляд на панель и вижу недостаток волшебной жидкости в баке. Бензина осталось буквально на тридцать километров, а до места встречи все пятьдесят. Надо ехать на заправку. “В бокале пусто…вот облом,” несется из динамиков, а я подпеваю:

– А в баке пусто. Вот облом.

Кажется, ди-джей все-таки попал в тему сегодня. Заезжаю на заправку, благо, их в Сиднее полно, почти на каждом квартале, наливаю бензин, расплачиваюсь, сажусь в машину, но, не успев вставить ключ в замок зажигания, вижу, как на меня задним ходом на полной скорости надвигается Вольво.

– Ай! – рука дернулась к рычагу переключения скоростей, чтобы сдать назад, но машина-то не заведена!

Все произошло в две секунды: маленький черный зад Вольво элегантно впечатался промеж красивых глаз моего великолепного Фолькса.

– Черт! – в голове промелькнул весь день и, кажется, вся жизнь. Встречи отменяются, передача летит в тартарары.

В глазах потемнело от страха, обиды и злости. Вылетаю из машины и вижу, что капот и бампер безнадежно изуродованы, фары разбиты, а осколки валяются под колесами обеих машин.

– Что ты делаешь, идиот?!!! – ору я на придурка за рулем Вольво.

– А я тебя не видел. У тебя не включены фары. – отвечает бородач, выходя из машины.

– Что? Какого черта! Зачем мне зажигать фары в три часа дня при полном солнце, да еще стоя у бензоколонки? И вообще я никуда не ехала! Сними шторки и протри глаза! – тычу пальцем в солнцезащитные очки и верещу в ухо чуваку, который, судя по реакции, явно под каким-то веществом.