Элина Бриз – Ненавижу таких, как ты (страница 30)

Вылезаю из такси на парковке возле университета, вижу Игоря и жду, когда он подойдет ближе. В отличие от меня он выглядит свежим, отдохнувшим и довольным. Уверен, что уж его-то ночь удалась на славу.

— Ты че такой, помятый, Кир, — смеется этот придурок надо мной, — ты где зависал ночью, что тебя так потрепали и почему без меня. Ой, фу, а перегаром-то несет. Че за праздник отмечал?

— Да шоу небольшое, сейчас увидишь его не менее фееричное продолжение, — говорю ему со злорадной усмешкой, потому что вижу вдалеке Веронику и машу ей рукой, чтобы подошла. Народу вокруг собралось немало, все-таки большинство ездит к первой паре, так что это лучший момент.

Ника подходит ко мне и видимо что-то улавливает в воздухе между нами или считывает на моем помятом лице, потому что сразу подбирается и напрягается. В ее глазах мелькает страх, но она быстро берет себя в руки. Правильно боишься, сладкая. Пиздец тебе.

— Ну, привет, — произношу хриплым с похмелья голосом с изрядной порцией издевки.

— Привет, — тихо отвечает мне.

— Я надеюсь, ты не сильно расстроишься, и не будешь бегать за мной со слезами, если я сейчас кину тебя на глазах у всего университета?

Ника молчит и продолжает упрямо смотреть прямо в мои глаза. Ничего не могу прочитать в их непроглядной тьме, но замечаю, как ее лицо стремительно бледнеет.

— Ты же не думала, что у нас с тобой может быть что-то серьезное? Или думала? — делаю театральную паузу, замечаю мельком, что народу вокруг становится еще больше. То, что надо. Можно продолжать.

— Или может ты думала, что я с тобой навсегда? Может и женить меня на себе хотела? Ты наверно и задницей своей зачетной передо мной так старательно крутила, чтобы я окончательно поплыл и у меня мозги отключились. Спешу тебя огорчить, сладенькая. Я не из тех, кто женится.

Дальше я чувствую, просто отчетливо ощущаю, что мне надо тормознуть и заткнуться, пока не поздно. Но не могу, потому что во мне сейчас содержание алкоголя, как в ночном баре, а злости и ненависти хватит, чтобы выйти на ринг и завалить кого-нибудь еще до конца первого раунда. К тому же, для меня сейчас ее молчание и показное равнодушие, как красная тряпка на быка.

Наклоняюсь к ней ближе, чтоб меня кроме нее никто не слышал.

— Ты же понимаешь, для чего была нужна мне? В конце концов, ты так развратно крутила бедрами, круче, чем любая стриптизерша, я просто не смог пройти мимо.

По настойчивому кашлю где-то рядом понимаю, что меня слышал еще и Игорь. Плевать, у меня от него секретов нет.

Ника по-прежнему стоит передо мной, как статуя, никаких эмоций, никаких движений, никаких слов, только очень бледная. Она молча сует руки в карманы, достает наушники, втыкает их в уши и, развернувшись на каблуках уходит в другую сторону от парковки.

Что, блядь? И это все? А как же истерика? Как же слезы? Я даже на пощечину рассчитывал.

Я не готов был к тому, что все это вот так вот закончится, что она так быстро уйдет. Ощущение, будто самую важную часть вселенной забрали … безжалостно, жестоко, бессердечно и больно.

Стало ли мне легче после того, как я вывалил на нее все это дерьмо? Однозначно нет.

Наоборот, навалилась какая-то тоска и безвыходность, мать ее. А еще в глубине души зарождалось чувство, что я совершил самую большую ошибку в своей жизни. Откуда блядь, оно могло там взяться? Откуда?

Игорь хватает меня за локоть и уводит к машине. По его лицу читаю, что он в не хилом таком шоке и не одобряет моего поведения. Плевать, я в одобрении и не нуждаюсь.

Только вот я никому и никогда не признаюсь, что до того, как завернуть за угол, она сделала ровно тридцать пять шагов, я сосчитал каждый. Они просто в голове моей отчетливо отпечатались, как зарубки на дереве.

Ника

Непонятное и неприятное предчувствие появилось у меня с самого утра, как только я проснулась. У меня даже была мысль не ехать в универ сегодня. Тем более Юлька написала, что приедет позже. Но потом я отмахнулась от тяжелых мыслей и вызвала такси.

Когда я увидела Кирилла на парковке университета, тревога сжала меня в свои тиски еще сильнее. Возможно, я уже тогда поняла, что случился самый настоящий трындец и его последствия сейчас обрушатся мне на голову. Читаю в его глазах ненависть, ярость, злость и больше ничего. Ничего из того, что там было раньше.

Он начинает говорить и его каждое слово насквозь меня простреливает. Я же уже окончательно расслабилась рядом с ним, отбросила все сомнения, доверилась ему полностью и отдала всю себя без остатка. И тело и душу.

Почему-то именно в этот момент вспоминаю, сколько раз я говорила ему, что люблю его, особенно после нашей близости, а он в ответ просто затыкал мой рот поцелуем. Не любил ведь, хорошо хоть не врал. Хотя кому хорошо? Сейчас уже это все кажется мне таким далеким, как и не со мной было, не с нами. Чувствую, как меня необратимо затягивает в воронку безысходности и безнадежности.

Внутри все скручивает от боли, которая холодным колючим комом душит меня и заставляет неподвижно стоять в оцепенении. Вокруг меня с оглушительным звоном бьются мои последние надежды на любовь и счастье в этой жизни, потому что понимаю, что больше так не полюблю никого и никогда. Под этот звон я перестаю слышать окружающую меня толпу, как будто слой ваты вокруг.

Но внешне я остаюсь спокойной и равнодушной. Хорошо, что в свое время я научилась держать лицо в любой ситуации. Что ж опять пригодилось. Или это просто шоковое состояние на меня так действует. На миг прикрываю глаза и опускаю голову. Делаю глубокий вздох и сбрасываю оцепенение.

Молча достаю из кармана наушники, втыкаю их в уши и включаю музыку на всю громкость. Боковым зрением ловлю охреневшие лица окружающих. Плевать. На все плевать. Разворачиваюсь и быстрой походкой ухожу подальше от места своей казни. Он же убил меня сейчас, распял на глазах у всего университета, душу и сердце растоптал, оставил одну оболочку, пустую и невзрачную.

У меня еще будет время подумать, осознать и поплакать, но не сейчас, не при свидетелях и не перед ним.

Я сбежала на набережную, потому что не хотела никого видеть и ни с кем говорить. А что тут можно сказать? Как мне жить дальше с такой славой на весь университет? Как теперь склеить свою жизнь, разлетевшуюся на части? Как заставить душу и сердце не болеть? Я не знаю.

Поэтому просто приехала сюда, отключила телефон, смотрела на воду и захлебывалась слезами. Как только оказалась здесь одна, плотину прорвало, и слезы хлынули сплошными потоками.

Чувствую, как сзади кто-то приближается, но не оборачиваюсь. Подходит и молча садится рядом, обнимает и прижимает к себе мою голову. Ничего не вижу из-за пелены слез, но чувствую по запаху Юльку. Она всегда знает, где меня искать и всегда придет на помощь. Сколько мы сидим так, я не знаю, мне кажется, достаточно долго. Юлька немного наклоняется и шелестит пакетами. Достает бутылку виски, ловко ее открывает и разливает по стаканам.

— Не чокаясь, — коротко произносит.

Я киваю и мы одновременно опрокидываем в себя содержимое. Крепко, но возможно, то, что мне сейчас нужно. Посидев еще немного на набережной мы вызываем такси и едем к Юльке. Дома я в таком виде показаться не могу и не хочу, хорошо, что у подруги родители редко бывают дома и именно сейчас они в командировке.

Мы пьем почти всю ночь, сменив виски на менее крепкое вино. Мне кажется, что за это время я выплакала весь свой жизненный запас слез. Подруга каждый раз на мой новый приступ плача просто молча обнимает меня и качает, как маленькую.

— Вот зря все-таки Игорь так рано оттащил меня от этого придурка, я бы ему еще и глаза выцарапала вместе с волосами, — говорит мне подруга между делом.

— Что ты сделала? — в шоке произношу, уставившись на подругу.

— Когда я приехала в универ, все студенты на парковке гудели словно улей. Я подошла к нашим и мне все рассказали. Ты же понимаешь, в каком я была бешенстве. Ну так вот, я быстро нашла Гордеева и Романова. На пары они не пошли, сидели в машине и пили, как раз собирались уезжать. Когда я подошла, Гордеев вышел из машины, видимо, хотел наговорить мне гадостей, но я даже слова ему сказать не дала. Вцепилась в волосы и когтями выдрала клок, зацепила лицо немного и уже нацелилась шпильками потоптаться на его ширинке, но тут меня Игорь схватил и оттащил от него. Они там оба пьяные уже сидели вдрызг, поэтому с реакцией у Гордеева туго.

— Боже, Юль, как он не убил тебя за это, — потрясенно выдыхаю, — ты с ума сошла так рисковать из-за меня? Тем более с пьяными связываться.

— Не сошла, Ника. Я убью за тебя. И я его предупреждала об этом. Меня потом Игорь закрыл собой и отвлек этого мудака, чтобы я успела уехать. Тоже мне герой защитник нашелся, — фыркает раздраженно.

— Они что пьяные домой поехали? — спрашиваю с тревогой.

— Ну, ты нашла тоже за кого переживать! — возмущенно вскрикивает, — никуда они не поехали, их такси увозило, я видела, когда выезжала с парковки.

— Я никого не жалею, просто никому не желаю смерти, — с грустью отвечаю ей.

— Что могло случиться, что он так изменился, — задумчиво рассуждает подруга вслух.

— Он не изменился, Юль, он всегда был таким.

— Не был, Ника, с тобой он таким не был, — заверяет меня твердым голосом.

— Хотел получить, прикинулся хорошим и получил. Надоело, бросил, — со слезами в глазах шепчу ей.