Элина Бриз – Ненавижу таких, как ты (страница 32)

Гордеев вместе со своей блондинкой, которая так на нем и болталась, как назло, попадался мне на глаза на каждой перемене, обдавал меня очередной порцией своей ненависти, хорошо, что сейчас она просто сочилась из его глаз, а не извергалась изо рта.

Еще меня очень радовал тот факт, что Юлькиными стараниями выглядела я теперь так хорошо, как никогда. Она приезжала ко мне заранее, делала макияж, тщательно замазывала следы слез и бессонных ночей и выбирала одежду. Я по-прежнему предпочитала попроще, но со вкусом. Юлька пыталась добавить в каждый мой образ сексуальности и дерзости.

Несмотря на свой безупречный вид снаружи, внутри меня все также была пустота, боль и непроходящая тоска. Можно ли перестать любить человека, который тебя предал? Можно. Но это не так быстро, как хотелось бы, не по щелчку пальцев.

Любовь постепенно вытесняется другими чувствами, более объемными и весомыми. Ненавистью, например. Я ненавидела Гордеева все больше и больше. Намного больше, чем любила, потому что он отнял у меня способность танцевать, разрушил мою мечту.

Можно ли потом полюбить снова, довериться другому человеку? Не знаю. Наверно нет. Зачем мне это, если я не могу заниматься любимым делом.

До Фестиваля оставалось два дня. А там ведь уже и до Нового года рукой подать. Теперь даже мой любимый праздник ничего кроме тоски и грусти во мне не вызывал.

Временами на меня накатывала настоящая паника, я боялась, что чуда так и не произойдет, что даже под воздействием волшебной атмосферы Фестиваля я не смогу очнуться.

После университета, я как обычно еду на репетицию, каждый день езжу, даже не имея возможности танцевать, не могу пропустить ни дня.

На пороге меня встречает взъерошенный Макс.

— Ника, звонили владельцы нашего помещения, там какие-то проблемы возникли с нашим залом или с арендой, они требуют тебя немедленно, — растерянно говорит Макс.

— Кто звонил? Влад? А что не так может быть с арендой? — выпаливаю сразу всю обойму вопросов.

— Я не знаю. Нет. Не Влад, голос вообще не знакомый, скорее всего это был администратор. Но они просили, чтоб пришла именно ты.

— Не переживай, я схожу, без проблем. Все решим, — спокойно заверяю друга.

— Может мне все-таки пойти с тобой? — спрашивает с беспокойством, — вдвоем нам будет легче решить все вопросы и быстрее.

— Макс, перестань паниковать, тут же рядом совсем, соседнее здание, — говорю с улыбкой.

Захожу в раздевалку, оставляю в шкафчике свои вещи, чтоб не таскать все с собой, затем выхожу на улицу и иду в направлении клуба.

Сразу в дверях стоит охранник, но он на меня даже не смотрит, просто молча пропускает вперед. Я нахожу в зале администратора, называю свое имя и причину, что меня сюда привела. Она меня провожает по темному коридору в самую глубь заведения. Мне даже жутко становится в какой-то момент.

Но ведь Макс знает, куда я пошла, так что, если долго не вернусь, пойдет искать. Сейчас даже эта мысль меня нисколько не успокаивает. По спине бежит неприятный холодок, а ледяные пальцы на руках немеют. Девушка подводит меня к дверям, сама стучится в них и уходит. Я жду несколько секунд, потом осторожно приоткрываю дверь и просовываю голову. Никого не вижу.

Набираюсь смелости и захожу внутрь. Дверь захлопывается с громким стуком, и я вздрагиваю. Прохожу дальше, вижу там ближе к окну рабочий стол и кресло и в нем явно кто-то сидит, отвернувшись лицом к окну. Я легонько кашляю, чтобы привлечь внимание хозяина заведения и в этот момент кресло поворачивается ко мне. Мое сердце ухает куда-то вниз в самые пятки и срывается сумасшедшим пульсом в груди. Передо мной сидит Кирилл Гордеев собственной персоной.

— Ну, привет, — первый прерывает молчание с издевательской полуулыбкой на губах.

— Что ты здесь делаешь? — спрашиваю, справившись с первым шоком без всяких приветствий.

— Работаю, — отвечает и разводит руками в сторону, будто помечая территорию.

— Мне сказали, что меня хочет видеть владелец клуба, — перехожу сразу к сути, потому что не хочу его видеть и говорить с ним тоже.

— Правильно говорят. Владелец — это я, — произносит властным голосом, теперь уже с серьезным выражением лица.

— Что ты несешь? Где Влад? — возмущенно ору на него.

— Еще один твой мужик, для которого ты просто танцевала? — опять этот издевательский тон, — я не знаю где он. Уехал, наверно. Он вместе со своим напарником продал мне этот клуб и уехал. Теперь хозяин здесь я. И, кстати, хозяин соседнего помещения и вашего зала тоже я.

Теперь мое плохое предчувствие начинает принимать реальные очертания. Все это совсем не к добру и грозит нам крупными неприятностями.

— Зачем ты хотел меня видеть? — спрашиваю обреченным, каким-то даже загробным голосом. Уже чувствую приближение катастрофы.

— У вас проблемы, Ника. Очень большие проблемы! — чеканит стальным голосом.

— Какие? — спрашиваю тихо и изо всех сил стараюсь не поддаваться панике.

— У вас не заплачена аренда ни за один месяц, с тех пор, как вы переехали.

— Этого не может быть, мы платили все исправно, — говорю срывающимся голосом.

Размер катастрофы стремительно увеличивается.

— Даже если платили, документального подтверждения этому у меня нет, значит, не платили. И я могу выставить вас на улицу прямо сейчас, — добивает меня последней фразой.

На днях должен состояться Фестиваль! Ключевые слова здесь должен состояться! Что же делать? Что мне, черт возьми, со всем этим делать? Когда Гордеев пропесочил меня перед всеми на парковке университета, это было только начало, он продолжает мне мстить. Знать бы еще за что.

— Итак, у вас через два дня очень важное мероприятие. А я могу вас сегодня же выгнать на улицу, — делает театральную паузу, — или не выгнать. Все зависит от тебя, милая.

— Что ты хочешь? — спрашиваю с обреченностью приговоренного к смертной казни.

Размеры надвигающейся катастрофы увеличиваются до гигантских размеров и я уже чувствую, что сейчас рванет.

— Раздевайся! — командует Гордеев, повышая голос.

Может ли один и тот же человек убить тебя дважды? Может. Если в первый раз он выстрелил в упор довольно быстро, но не добил, то второй раз будет растягивать с особым удовольствием.

— Раздевайся! — слышу я свой приговор.

Ведь прекрасно знает, что у меня нет выбора. Если он сейчас скажет голой сесть на стол и раздвинуть ноги, я все сделаю. Я просто не могу подвести своего единственного друга, самого дорогого мне человека с детства. И остальных наших ребят не могу. А я? А что я… мне терять уже нечего. Голой он меня видел много раз и не только видел. Ненависть и отвращение к нему уж переживу как-нибудь.

Обидеть и унизить меня еще больше? Ну, не знаю. Вряд ли. Меня сейчас убивает только одна мысль, что я не могу танцевать, остальное уже на втором плане. Я справлюсь.

Хватаюсь руками за края толстовки и быстро стаскиваю ее через голову, оставаясь в футболке.

— Медленнее, Ника. Я хочу в полной мере насладиться этим зрелищем. Могу музыку включить, хочешь?

Издевательская интонация в его голосе моментально наполняет меня злостью и еще большей ненавистью. И пусть я уже смирилась со своей участью, но безропотной тихоней, которая молча делает то, что ей скажут, никогда не была. Я стаскиваю с себя футболку и с размаху швыряю ее в лицо Гордееву. Жаль, что не кирпич. Но все равно приятно. Этот придурок начинает ржать, а я в этот момент завожу руки за спину, чтобы расстегнуть лифчик.

— Подожди, — внезапно останавливает меня, — белье не трогай. Сними джинсы и проходи сюда, — кивает головой куда-то в сторону.

Я поворачиваюсь и вижу небольшую импровизированную сцену, в середине которой стоит пилон. Застываю и снова перевожу взгляд на Гордеева.

— Ты меня с кем-то спутал. Я не занимаюсь танцами на пилоне и стриптизом тоже.

Вообще-то вру, когда-то я пробовала заниматься пол дэнс, но недолго. Не увлекло, не затянуло, не мое это.

— Ну, давай не будем умалять твоих способностей. Я же не заставляю тебя прыгать на шест и крутиться на нем вниз головой. У тебя и других достижений хватает. Можешь сама выбрать музыку, так и быть. Я хочу посмотреть еще раз, как ты танцуешь. Только для меня. Если хорошо справишься, то больше ничего делать не придется, я тебя сразу отпущу.

Вот урод. Из маленьких угольков злости в моей груди разгорается настоящий пожар ярости и еще большей ненависти. Он сам виноват в том, что я не могу танцевать, а теперь приказывает мне это сделать перед ним. Первое желание подойти к нему, с размаху врезать по его наглой роже и уйти отсюда подальше с высоко поднятой головой.

Но потом я понимаю, что этого будет недостаточно, мне этого будет мало. Я хочу довести его до точки кипения, вывернуть его тело и душу наружу и сделать больно. Очень больно. После этой мысли мне становится так хорошо и спокойно, будто второе дыхание открывается.

Хочешь посмотреть? Да не вопрос, милый. Не захлебнись только слюнями. Мне есть, что показать. Помимо дорогого парфюма, у меня есть еще одна слабость. Я очень люблю дорогое и красивое белье. И если снаружи я предпочитаю спортивный и удобный стиль одежды, то под ней на мне всегда красивый комплект белья. И сегодня не исключение.

Уверена, за то недолгое время, пока мы были вместе, Кирилл на эту маленькую деталь внимания не обращал, потому что стоило нам оказаться наедине, у нас сразу тормоза срывало. Он всегда стаскивал с меня одежду в рекордные сроки, штаны вместе с бельем или умудрялся сделать все так, что белье оставалось на месте. В его квартире я одета была всегда чисто условно, либо его футболка, либо рубашка и никакого белья.