Элина Бэйли – После развода. Верну тебя (страница 4)

- Ладно, - говорит она. - Я не хочу, чтобы ты страдала. Но ты не можешь всю жизнь выбирать между идеалом и реальностью. Иногда нужно просто взять то, что есть.

- А если я не хочу, брать что есть? Если хочу, чтобы было по-другому?

Моська согласно хрюкает мне на ухо, вот, хоть кто-то со мной согласен.

- Ладно, должен же кто-то и старой девой быть, - Лара начинает смеяться, потом слышу мужской голос, видимо, Мише надоело слушать наши байки.

- Ладно, Надюш, муж бухтит. Ты у меня умница, живешь свою жизнь, не осуждаю, но не понимаю, - потом воздушный поцелуй, аж в ухе зачесалось. - Все, давай, до завтра.

Кладу трубку. Может ,в чем-то сестра и права, остаться одной очень просто, а мне бы этого не хотелось. И возраст такой, что ребенка смогу одна вырастить, и все у меня вроде есть. Только где бы мужчину найти для всего этого. Роль любовницы или дамы второго плана мне не подходит, а вот свободного, еще и прекрасного - надо поискать.

На телефоне всплывает лицо Тимофея, потом раздается звонок. Не знаю, на что намекает этот мир, но если я правильно уловила его посыл, то я против.

5.

Надя

Господи, ну что ему ещё надо? Полгода тишины, как будто его вообще не было в моей жизни, а теперь за один день решил мне всё донести, как будто я обязана выслушать его поздний монолог.

Пальцы зависают над телефоном. Не сразу беру трубку. Звонок обрывается. Через двадцать секунд раздаётся снова. В третий раз - уже понятно: он не отстанет.

- Ну что? - говорю, когда беру трубку.

- Привет, - говорит он. Голос ровный, но с натяжкой, как будто перед этим глубоко вдохнул, собрался с духом и быстро- наигранного говорит.

- Ты чего хочешь, Тим? - показушно вздыхаю.

- Я просто хотел поговорить.

- У тебя есть пять минут. Я уже в кровати, рука тянется к выключателю. Скоро буду спать, - хоть и вру, но мне совсем не стыдно. Легла, да. Но читаю книгу, пью чай, играю с Моськой, вечер как вечер. А вот скоро спать - это профилактика против долгих разговоров, которые ни к чему не ведут.

- Могла бы хотя бы изобразить, что ты мне рада, - начинает он.

- Ага. Не соскучилась. Две минуты своего драгоценного времени уже подходят к концу, - становится забавно переливать из пустого в порожнее, если бы ещё не к ночи ближе. Моська фырчит, поворачивается ко мне спиной, собака чувствует, когда разговор становится напряженным.

Тим молчит. Слышно, как где-то за ним хлопает дверь, потом шум ветра, машина проезжает близко.

- Не торопи, - говорит. - Сегодня провожал девушку, совершенно случайно встретил. Она ругалась с таксистом. Я ее подвез, мы поговорили так нормально.

- Очень благородно, а мне, зачем это знать? Я больше в твою жизнь не лезу, вопросов к тебе не будет, почему чек на два кофе или гостиница почасово оплачена.

- Надь, ты вроде умная женщина, но дура дурой. Выслушай меня! Я просто решил себя проверить. Сама понимаешь, новые отношения, это же как рюмка перед алкашом. Если он завязал на сто процентов, то отодвинет и будет пить компот. А если нет, сама понимаешь.

- А если мясо положить перед тигром? - спрашиваю.

- Я понял, что никакой чужой женщины мне не надо. Только ты, - выдаёт серьёзным голосом.

И если бы не сегодняшняя встреча, когда я понимаю, что у меня больше нет трепета перед ним, всё спокойно, я бы, может, и поверила. Но сейчас только холодное наблюдение.

- Поздравляю с таким важным открытием. Должен быть праздник? Шампанское? Фейерверк?

Встаю, иду на кухню, наливаю стакан воды. Беру из вазочки конфету, пока одну, не хватало ещё сладкого перед сном нажраться. Смотрю в окно. Город. Огни. Машины. Жизнь, которая идет мимо.

- Надя, - говорит тише. - Ты знаешь, что ты заноза?

- Это комплимент?

- Нет. Это правда. Ты сидишь вот здесь, - стучит пальцем, думаю, что по груди, даже если я не вижу, - и не даешь нормально дышать. Я пробовал встречаться и с Ириной, и с другой познакомился. Я даже на сайт знакомств залез, чтобы начать всё с чистого листа, но не получается.

- Может, потому, что у тебя проснулась совесть?

- А может, потому, что я все равно тебя люблю.

Беру ещё одну конфету, уже не из-за сладкого, а потому что руки заняты. Так спокойнее. Иду в спальню. Моська бежит на встречу, конечно, я почти перекусила, а собакен голодный. Так себе я песья мать.

- А она? - спрашиваю. - Та, с которой ты "немного" целовался в машине?

- Мы давно не общаемся. Я был идиотом, - говорит спокойно. - Признаю.

- Ага. Только проблема не в том, что ты ошибся. Проблема в том, что ты до сих пор думаешь, что признался, а я отпустила тебе грехи. Тим, кажется, это по-другому работает. Карма - такое дело.

- Я не хочу, чтобы ты простила. Я хочу, чтобы ты поверила.

- Твои три минуты истекли, спокойной ночи.

Отключаюсь, включаю телефон полностью. Я же взрослая женщина, ну что в сказки-то верю. Никогда не думала, что меня можно на слова купить. Боюсь, если он позвонит, я снова возьму трубку, потом он мне навешает лапши на уши, скажет, что любит, а я вдруг поверю. А потом снова окажусь там, где доверие можно купить цветами и фразой, что был идиотом.

Моська вздыхает, переворачивается на спину, показывает живот.

- Ты прав, - говорю. - Он не стоит того.

Выключаю свет. Лежу. Не сплю.

И мысль, которую не произношу вслух: может, он прав. Может, я заноза, но лучше быть занозой, чем тряпкой.

Через полчаса включаю телефон, чтобы завести будильник. Жду, что сейчас посыпятся сообщения о звонках и новой переписке. Но нет, пусто.

Ставлю будильник, ложусь так, чтобы свет уличного фонаря не бил в глаза. Моська прижимается ко мне, как будто чувствует, что внутри не всё спокойно, даже если снаружи - контроль. Включаю тихо музыку, старый плейлист, который мы слушали когда-то по дороге в Карелию. Первые аккорды, и я резко выключаю, оказывается, до сих пор больно.

6.

Надя

- Тимофей, ты рехнулся? Ты время видел? И если только возвращаешься из кабака, то не надо мне об этом сообщать, мне пофигу.

Бывший муж вспомнил обо мне почти в шесть утра. За окном серое, тяжелое небо, будто город еще не проснулся, но уже устал. Я в футболке, в старых штанах, волосы собраны в хвост, который уже на треть вылез, торчит во все стороны.

Моська лежит на полу, морду положил на лапы, ухо поднято, как антенна. Он всегда слышит первым, особенно если за дверью, кто-то, кого он когда-то знал.

- Ты слишком долго спишь, я думал, что все собачники с пяти утра круги вокруг дома нарезают, - говорит Тимофей. Голос бодрый. Подозрительно бодрый. Как будто он тренировался. - Я решил разделить ответственность за ребёнка.

Непроизвольно вздрагиваю, по спине холодок.

- Какого ребёнка? - спрашиваю. - Ты с ума сошел? У нас нет ребёнка и никогда не было. Тим, это ты не по адресу, вспоминай, где потомство оставил?

- Есть, - говорит он. - Моська, чем не ребенок, ну только четырехлапый.

Молчу, не могу так сразу переварить информацию. Я смотрю на пекинеса. Он приподнимает голову не потому, что услышал свое имя, потому что почувствовал напряжение.

- Ты серьезно?

Бреду на кухню, ставлю чайник на сухую слушать странные фантазии Тима невозможно. Достаю из холодильника кувшин с водой с лимоном, гадость редкая, но говорят, что полезно.

- Абсолютно. Мы его заводили вместе. Это наш совместный проект, вот и ответственность должны разделить пополам.

- Ты хочешь «воспитывать» пекинеса? - Может, у мужчин так кризис среднего возраста проявляется?

- Да. Начну с прогулки. Сейчас подойду. Я недалеко от твоего дома, ты сама спустишься или мне к тебе подняться? Есть еще вариант, что ты с нами пойдешь, проветришься, ну полезно ведь.

- Тим, ты вообще в себе?

- В полном. Готов к алиментам: корм, лежанка, поход к ветеринару. За полгода долг тоже возвращу.

- Ты хочешь платить алименты собаке?

- Нет, тебе, но на ее содержание. Мы из питомника брали ее вместе, должно быть, все по справедливости. Я через десять минут буду у подъезда.

— Это издевка?