Элин Хильдебранд – Золотая девочка (страница 61)

Прежде чем Уилла успевает подумать: «Упс, кажется, я им помешала» – мужчина выныривает на поверхность. Это Джей Пи.

– Папа? Что ты здесь делаешь?

– Пришел поплавать, – объясняет Джей Пи. – До того как в «Рожке» начнется послеобеденное безумие.

– Понятно, – отвечает Уилла, стараясь уложить происходящее в голове. Вроде бы всё в порядке вещей. «Рожок» к дому Саванны еще ближе, чем музей, и Уилла знает, что отец и подруга матери сблизились после смерти Виви. Но такое ощущение, что между ними что-то есть. Неужели это так?

– Как дела? – спрашивает Уилла. – Как Эми?

– Мы с Эми расстались на прошлой неделе, – сообщает Джей Пи и откашливается. – Извини. Надо было тебе сказать.

– Ты… Что значит «расстались»? Она что, съехала?

– Да. Она живет у Лорны.

– Ого. Ну ладно, – тянет Уилла, сморгнув.

– Извини, дорогая. Честное слово, не думал, что эта информация для тебя важна.

– Да, вообще-то, нет, – заверяет Уилла, – просто странно, что мы все живем на одном острове, происходят такие важные вещи, а никто друг с другом не разговаривает, хотя, казалось бы, одна семья.

– Ты права, – соглашается Джей Пи. – Я собирался убить одним выстрелом трех зайцев и рассказать вам всем на бабушкином дне рождения в следующий вторник.

«Ну вот!» – думает Уилла. Август, как всегда, бежит слишком быстро. У нее из головы вылетел ужин в честь Люсинды в клубе. Теперь придется следующие десять дней с ужасом его ждать.

– Ты ведь не просто так зашла, медвежоночек? – спрашивает Саванна. – Хотела поговорить? Принести тебе вина?

– Нет, спасибо, – благодарит Уилла. Ей нужно решить, говорить ли о Бретте Каспиане им обоим сейчас или подождать и рассказать одной Саванне. Лучше первое. – Слушайте, тут произошло кое-что совершенно невероятное. Я нашла того парня со страницы в «Фейсбуке», про которого ты говорила, маминого школьного бойфренда.

– У твоей мамы в школе не было бойфренда, – возражает Джей Пи.

– Ты с ним связалась? – спрашивает Саванна.

– Связалась. – Уилла понимает, что стоило поведать ей об этом раньше, сразу же. – Он говорил правду.

– Он… что? – спрашивает Саванна.

– У твоей мамы в школе не было бойфренда, – повторяет Джей Пи, вылезая из бассейна и вытираясь. – Ты же знаешь, дорогая, что в мире полно мошенников.

– Я позвала его провести день на Нантакете, – признается Уилла, сглатывая ком в горле. – Он привез фотографии, на них они с мамой в Парме, в торговом центре и на рождественском балу. Он рассказывал о ее отце…

– Что? – переспрашивает Джей Пи.

– И он сыграл мне песню, которую написал для мамы, – продолжает Уилла, – «Золотую девочку». Это очень-очень хорошая песня.

Она умолкает. Уилла никому не расскажет о мнимой беременности: ни Саванне, ни даже Рипу.

– Как его зовут? – спрашивает Джей Пи.

– Бретт Каспиан, – отвечает Уилла. – В понедельник он будет на «Добром утре, Америка» играть песню и рассказывать о маме. Таня Прайс хочет взять у него интервью.

– Что? – одновременно ахают Джей Пи и Саванна.

Нантакет

Мы внимательно следим за списком бестселлеров «Нью-Йорк Таймс», и две первые строчки по-прежнему занимают «Уик-энд Сатаны» авторства Д. К. Болт и «Золотая девочка» Вивиан Хоу соответственно. Третья строчка – это что-то вроде переходящего знамени, хотя на две недели там угнездилась наша любимица из Южной Каролины Доротея Бентон Франк. Кто же не любит Дотти?!

Ходят слухи, что нарисовался какой-то мужчина из прошлого Вивиан Хоу и будет играть песню, которую написал для Виви, на «Добром утре, Америка». Никто из нас не может пропустить такое.

Ровно в восемь сорок утра в понедельник Таня Прайс, наша самая любимая из всех ведущих утренних шоу, объявляет следующий этап программы:

– В субботу, 19 июня, примерно в семь пятнадцать утра, успешную писательницу Вивиан Хоу сбила машина, когда она вышла на утреннюю пробежку. Личность водителя по-прежнему не установлена, а остров Нантакет, расположенный в пятидесяти километрах от Кейп-Кода, в Массачусетсе, оплакивает одну из самых известных своих обитательниц. Вивиан Хоу оставила на земле троих детей и тринадцать книг об острове, который стал ей домом, и последняя из них, «Золотая девочка», сейчас занимает вторую строчку в списке бестселлеров «Нью-Йорк Таймс». Роман начинается со школьного романа главных героев – Элисон Ревер и Скотта Маклмора. Не хочу спойлерить, но могу сказать, что Скотт Маклмор – подающий надежды музыкант, который в книге пишет для Элисон песню под названием «Золотая девочка». Оказывается, у Вивиан Хоу был свой школьный роман с нашим следующим гостем, Бреттом Каспианом. Больше тридцати лет назад он написал песню, которую назвал «Золотая девочка». И сейчас он здесь, чтобы сыграть ее для нас».

Прожектор освещает сцену, на которой на высоком табурете перед микрофоном сидит Бретт Каспиан. Некоторые из нас занервничали: кто он такой? Достаточно ли он талантлив, чтобы сыграть перед всей страной, или сейчас опозорится? Но стоит ему начать, как песня нас завораживает. Это любовная баллада в ритме рока. «Ты – огонь в моих глазах». Бретт Каспиан выглядит так, как будто в восьмидесятых разбивал женские сердца. Памела Бонэм Бриджман, которая смотрит шоу на офисном компьютере вместе со своим братом Рипом, считает, что наряд Бретта – белая футболка с джинсами – это оммаж обложке альбома Брайана Адамса. У Бретта спадают на лоб довольно длинные темные волосы с проседью, а голос у него пробирающий, страстный, слегка грубоватый. Можно с уверенностью сказать, что каждая гетеросексуальная женщина на Нантакете – или даже во всей стране – сразу же в него влюбилась.

Когда песня заканчивается, многие из нас начинают аплодировать прямо в собственных кухнях или гостиных: «Ю-ху! Какой молодец! Вот это настоящее посвящение Виви!»

Бретт идет через сцену к Тане Прайс.

– Это было просто невероятно, – широко улыбается журналистка. Она и сама, кажется, уже немножко влюблена. – Так вот она какая, песня, которую вы написали тридцать четыре года назад для вашей девушки, Вивиан Хоу. И Виви сделала ее центром сюжета своей книги «Золотая девочка». – Таня наклоняется вперед. – Главный герой Стотт Маклмор списан с вас, Бретт, правда? Неужели Вивиан Хоу позаимствовала из истории своей жизни больше, чем просто название песни?

Бретт застенчиво улыбается.

– У персонажа книги со мной много общего, но это не совсем я. Думаю, Виви использовала в книге эмоции, которые испытывала во время нашего романа. Мы встречались весь последний год старшей школы, и наши чувства были очень сильными. Мы выросли в маленьком городке на Среднем Западе. Это то, из чего сделан рок-н-ролл, – для множества классических рок-хитов бурные подростковые годы стали эмоциональным ориентиром.

На экране за Таней и Бреттом появляется фотография молодого Бретта и юной Виви на скамейке в торговом центре, где они пили «Орандж Джулиус». Те из нас, кто знал Вивиан по Нантакету, сейчас изумленно ахнули. Это она, без сомнений, но так непохожа на себя. У нее такие длинные волосы, такой яркий макияж, прямо молодая Джоан Джетт.

– В романе Стотта Маклмора заметил продюсер звукозаписывающей компании, и «Золотая девочка» стала громким хитом. – Таня умолкает. – А что произошло с вами?

– Моей группой «Побег из Огайо» и правда заинтересовалась звукозаписывающая компания. Они пригласили нас в Лос-Анджелес, им очень понравилась «Золотая девочка». – Бретт улыбается прямо в камеру. – Но это было до того, как наступила эпоха «Айтюнс» и онлайн-музыки. Тогда, если ты хотел добиться успеха, надо было иметь в распоряжении целый альбом. – Он пожимает плечами. – А у нас его не было.

На экране теперь фотография Вивиан Хоу в джинсовых шортах – она ест мороженое, сидя на капоте серебристого «Бьюика-Скайларк» 1976 года. Виви смотрит в глаза всему миру, как персонаж из песни Брюса Спрингстина. Кто мог предположить, что такой была юность Вивиан Хоу? Она всегда казалась нам воплощением всего русалочьего: дочь океана, солнечные лучи на лице, крупинки соли в волосах, песок между пальцами.

На мгновение воцаряется тишина. Таня Прайс – королева эффектных концовок, и все мы придвигаемся поближе к экранам и прибавляем звук.

– Когда вы видели Вивиан Хоу в последний раз? – спрашивает она.

– В августе 1987-го, – отвечает Бретт.

На экране фотография Бретта и Виви в мантиях и шапочках выпускников, оба стоят перед старшей школой города Пармы. Бретт показывает пальцами букву V над плечом своей девушки. V – потому что «победа», ему удалось окончить школу? Или V означает «Виви»? Или это «пис», как было модно в восьмидесятые?

– И все эти годы вы не поддерживали связи?

Бретт качает головой.

– Я думал, у нее где-то своя счастливая жизнь. Я даже не знал, что она стала писательницей. – Он грустно улыбается. – Я мало читаю.

– А потом вы услышали, что она умерла?

– Да, от сестры моего друга, – подтверждает Бретт. – Я прочитал новую книгу, увидел в ней отражение себя и решил связаться с ее семьей.

– Если бы вы могли сейчас что-нибудь сказать Виви, что это было бы?

– Таня, первая любовь не забывается, это неповторимое чувство. Поэтому я сказал бы Виви: ты всегда была и навсегда останешься… моей золотой девочкой.

Таня картинно протягивает ему руки.

– Бретт Каспиан, спасибо, что согласились прийти к нам сегодня!