Элин Хильдебранд – Золотая девочка (страница 60)
– На нее нашло, что у нас с тобой за спиной восемнадцать лет истории, к которой она не имеет никакого отношения. Эми ревнует.
– Пойду исправлять содеянное, – вздыхает Джей Пи.
– Хорошего обеда, – желает Виви. – А я останусь здесь наблюдать, как наш сын теряет мяч, – вот тебе и воскресная мама.
Джей Пи смеется, и Виви хочется дать ему по яйцам. Но, глядя, как он идет к парковке, она понимает, что жалеет мужа. Он совершил огромную ошибку, бросив ее, но поймет это только со временем.
Праздники проходят тоскливо. Они поделили их с Джеем Пи, и Виви «достался» День благодарения, но в коттедже слишком мало места, чтобы приготовить нормальный ужин, поэтому они идут к Саванне и старшим Хэмильтонам. Подруга купила все готовое в супермаркете «Хоул Фудс» в Бостоне, за исключением кукурузного пудинга, который сделала Виви, и пирогов, купленных в «Нантакет Бэйк Шопе». У Мэри-Кэтрин только что диагностировали Альцгеймер. Она забывается и посреди ужина начинает плакать по своему брату Патрику (это тот, у которого с первой и второй женой шестеро детей на троих), он погиб в автокатастрофе в новогоднюю ночь в 1999 году. Боб Хэмильтон не знает, что делать со своей женой, поэтому просто игнорирует ее и притворяется, будто все нормально. Он расспрашивает детей Виви о школе, но слишком часто отвлекается на Мэри-Кэтрин и не слушает, что они отвечают.
Ребята ерзают и хотят поскорее пойти домой, и Виви подозревает, что Саванна тоже хотела бы спровадить гостей пораньше: ей нужно заняться своей матерью и перестать выполнять обязанности хозяйки. Виви досадно, что день закончился так рано, – дети сообщили ей, что у Джея Пи с Эми романтический ужин на двоих в «Шипс Инн», так как Люсинда поехала в Боку провести День благодарения с Пенни Роузен, – но ничего не поделать, поэтому она упаковывает с собой четыре куска пирога, и они едут домой.
В машине Уилла жалуется:
– Надо было пойти на ужин к Бонэмам.
– Конечно, у Бонэмов-то всегда все лучше! – восклицает Виви.
– Вообще-то так и есть.
– В восемь играют «Ковбои», – говорит Лео. – Я хочу посмотреть.
Но у Виви только стандартный пакет кабельного, который почему-то не включает в себя именно тот канал, который показывает игру «Ковбоев». Лео начинает плакать и канючит, что хочет к папе. Карсон тоже вносит свою лепту: ну, просто потому что спрашивает, почему Виви не может купить нормальный дом, как у папы, где у каждого будет своя комната и ей не придется спать в кровати с вонючей Уиллой. Та отвечает, что тоже не в восторге от вынужденного соседства с Карсон, и скандал набирает обороты. Когда они подъезжают к коттеджу, все уже на взводе, и, едва войдя в дом, Виви выкрикивает: «Собирайтесь! Отвезу вас обратно к отцу!» – и начинает плакать, потому что дети должны были провести с ней все выходные. Она демонстративно вываливает пироги в мусорное ведро, и это заставляет маленьких скандалистов умолкнуть. Уилла извиняется первой, потом – Лео, затем – Карсон, а после они вчетвером сворачиваются калачиком на кровати Виви и смотрят «Рождественскую историю», и это, конечно, злит ее, ведь сейчас не Рождество, и даже День благодарения еще не закончился, но она все-таки радуется, что стандартный пакет оказался не так уж плох.
Дикого скандала удалось избежать, но матерям-одиночкам нелегко приходится во время праздников. Совсем нелегко.
Рождество дети проводят у Джея Пи. Он не дает Виви увидеться с ними в канун праздника, говорит, что они слишком заняты: церковь, потом ужин в клубе «Весло и Поле». Виви дома одна, делает себе жареный сыр, упаковывает подарки (специально оставила упаковку подарков на сегодня, опасаясь, что иначе ей будет нечем заняться). Она включает Венский хор мальчиков, откупоривает маленькую бутылочку «Вдовы Клико» и чокается со своей крошечной, замызганной, лысой елочкой. Приходится признать, что с подарками Виви перестаралась: типичный воскресный родитель.
Кажется
Она пьет шампанское, складывает подарки в три кучи – дети приедут завтра днем открыть подарки, а потом до шести должны вернуться к отцу, там намечается «большой рождественский ужин», – и обещает сама себе: я не стану жалеть себя, как бы ни хотелось. Виви не будет говорить плохо о Джее Пи и Эми. Она купит большой дом и сделает все возможное, чтобы он был еще теплее и уютнее, чем тот, из которого пришлось уехать. Виви будет стойкой; она это преодолеет. И станет счастливее, чем прежде.
Уилла
Уилле звонит рекламный агент Виви, Флор.
– Я отправила видео, где Бретт Каспиан поет «Золотую девочку» продюсерам «Доброго утра, Америка», – рассказывает она. – Таня Прайс хочет пригласить его на шоу на следующей неделе. Дашь мне его контакты?
– Вот как! – удивляется Уилла. – «Доброе утро, Америка»? Серьезно? Ого… я, наверное… наверное, мне надо сначала с ним поговорить? Он не очень публичный человек.
– Конечно, – соглашается Флор, – надеюсь, он согласится. Для книги это будет бомба.
– Он просто споет песню, – спрашивает Уилла, – или будет рассказывать об отношениях с моей мамой?
– И то и другое, думаю.
Этого Уилла и боится. Вся страна восторгается «Золотой девочкой» – сообщения в «Фейсбуке» о книге исчисляются тысячами. И теперь всем станет известно, что за книгой стоит тайна Виви, настолько тщательно хранимая, что мать не рассказала о ней даже своим детям, мужу и лучшей подруге.
Уилла подумывает позвонить Флор и заявить, что поговорила с Бреттом и он предпочел отказаться от участия в шоу.
Но не может так солгать. Уилла привыкла следовать правилам. Она всегда выбирает верный путь, а не самый простой. Позвонить Бретту – не простой путь, но ей придется это сделать.
Она рассказывает Каспиану, что отправила видео, где он поет «Золотую девочку», рекламному агенту Виви (стоило, наверное, сначала попросить у него согласия?). Агент переслала запись продюсерам «Доброго утра, Америка», а те показали его Тане Прайс, и теперь она хочет, чтобы он спел песню на шоу.
– Вот это да, – смеется Бретт. – Мы каждое утро включаем «Доброе утро, Америка» в лобби, и ты говоришь: они хотят, чтобы я у них спел?
– Вам, возможно, придется немного рассказать о ваших отношениях с моей мамой, – осторожно начинает Уилла. – Но… если до этого дойдет, думаю, вам стоит проявить осмотрительность.
Бретт молчит. Уилле нужно как можно яснее выразить свою мысль.
– Я не уверена, что вам стоит рассказывать всей стране, как моя мама забеременела в школе. Или как
– Уилла, – говорит Бретт, – я ни за что не стал бы этого делать. Я просто расскажу о нашем романе и о песне.
– Спасибо, – выдыхает Уилла.
Она гадает, можно ли на него положиться. Уилла достаточно часто видит Таню Прайс по телевизору и знает, что та – настоящая журналистка, которая распознает суть любой истории, как ракета самонаведения, и, хотя Бретт вроде бы легко отнесся ко всей ситуации с вероятной ложью Виви о беременности, если он на самом деле решит отомстить, это будет подходящий случай.
– Я могу на вас положиться?
– Уилла, – упрекает он, и ей становится стыдно, что она об этом спросила.
Бретт должен появиться на «Добром утре, Америка» в следующий понедельник, в восемь тридцать. Уилла понимает, что нужно будет рассказать брату и сестре, отцу, Саванне. Она хотела бы просто промолчать; Карсон с Лео не смотрят телевизор, Джей Пи занят по утрам в «Рожке», делает мороженое, а у Саванны слишком много дел с благотворительной организацией и заботой о родителях, так что у нее еще меньше свободного времени, чем у отца. Бретт мог бы появиться на шоу, спеть песню, рассказать о том, как встречался с Виви, и никто из них об этом не узнал бы.
Люсинда смотрит «Доброе утро, Америка». Пенни Роузен – тоже. Наверняка шоу смотрит гораздо больше людей, чем Уилла может себе представить, – десять миллионов. Сохранить появление Бретта в секрете не удастся.
Уилла отправляет сообщение брату и сестре: «Просто к сведению: у мамы в школе в Огайо был бойфренд по имени Бретт Каспиан, в понедельник, в восемь тридцать утра, он придет на “Доброе утро, Америка” петь песню, которую написал для мамы».
Ни Карсон, ни Лео ничего не отвечают – Уилла не удивлена. Они поглощены работой, друзьями, плюс у брата есть Марисса, а у сестры – ее вещества. Уилла думает, не заехать ли к ним завтра, но потом решает, что они уже взрослые и, если она им понадобится, сами ей об этом сообщат.
Потом Уилла вспоминает, что надо рассказать отцу или Саванне, и, недолго думая, принимает решение в пользу подруги матери. Дом Саванны расположен в двух кварталах от Музея китобойного промысла, так что Уилла заезжает к ней после работы.
Она видит машину Саванны на подъездной дорожке, но, когда стучит, никто не открывает. Уилла распахивает дверь: «Саванна, привет! Это Уилла». Затем слышит голоса с заднего двора и, заглянув предварительно в туалет (стены увешаны фотографиями, среди них есть снимки Уиллы, Карсон, Лео, Виви с Джеем Пи, когда те еще были женаты), идет на кухню. Через окно ей видно спину Саванны, та сидит на краю бассейна.
Уилла выглядывает наружу.
– Привет!
Саванна резко поворачивается.
– Уилли! Привет, Уилли.
Она говорит странным, неестественным голосом, и Уилла понимает, что Саванна не одна – в бассейне плавает мужчина, видны его очертания под водой.