Элин Хильдебранд – 28 лет, каждое лето (страница 62)

Каждая публикация увлекательная, выверенная, а главное – блестяще написана. Честно говоря, «Письмо Лиланд» нравится сенатору де Гурнси больше, чем «Вашингтон пост» и «Таймс», вместе взятые.

Первые две недели августа Урсула проводит в Саут-Хэвене, штат Мичиган, у матери. Линет де Гурнси продала большой дом в Саут-Бенде и купила квартиру и прекрасный загородный дом на озере Мичиган. Урсула сидит в кресле адирондак на тенистой лужайке с видом на озеро. «Письмо от Лиланд» она открывает на планшете. Джейк взял Бесс в пекарню «позавтракать» (наверняка будут есть сладости), а у мамы «собрание комитета» (с приятельницами Сью и Мелиссой пьют коктейль «Мимоза»). Пост этой недели – «В то же время, год спустя: может ли такая схема спасти современный брак?».

Урсула охотно кликает на статью. Очень хочется узнать, как спасти брак. Если в браке бывают взлеты и падения, то они с Джейком уже давно куда-то падают, а может, и вовсе забрели в глухое болото. Автор статьи – Лиланд Глэдстоун. Она курирует блог и выступает в роли редактора, но не все пишет сама. Этот пост – исключение.

«Поздно ночью мы разговорились с близкой подругой, и она кое в чем призналась мне по большому секрету. Подруга, назовем ее Вайолет, вот уже двадцать лет поддерживает тайную связь вроде той, что объединяет героев фильма “В то же время, год спустя”. Она встречается с любовником раз в год на длинные выходные, а потом они расстаются и не общаются – ни звонков, ни сообщений, ни писем. В следующем году встречаются снова.

Сначала я была возмущена. Вайолет не замужем, зато ее любовник – женатый человек. Но чем больше я размышляла, тем очевиднее становилось: это идеальная схема отношений».

Урсула согласна, схема в самом деле идеальная. Если бы Андерс был жив, она бы не отказалась от таких отношений. Он женился бы на Эй Джей, а Урсула по-прежнему была бы с Джейком. Весной они встречались бы с Андерсом в Вегасе, ходили в те же бары, куда заглядывали во время работы, и пели в караоке. Ужины в «Голден Стир», танцы в «Хайде» и незабываемая ночь в отеле «Белладжио» с видом на танцующие фонтаны.

Если бы Андерс был жив и у них все бы получилось, какой заряженной и посвежевшей она возвращалась бы домой к мужу и дочери! Какой благодарной!

Об этом Лиланд тоже пишет. Что, если моногамия не более чем наши ожидания? Что, если виноваты не участники этих отношений, а навязанные им правила? Может, недолгая чистая связь, которой так дорожит Вайолет, и есть выход? Они с любовником бродят по побережью. Ходят под парусом, гуляют, собирают песчаные доллары, смотрят кино, едят китайскую еду и зачитывают вслух предсказания, запеченные в печенье.

Урсулу словно громом поражает. Перечитать.

Песчаные доллары? Предсказания из печенья?

Близкая подруга Лиланд. Вайолет – вымышленное имя.

Урсула откладывает планшет. Ее сейчас вырвет. Так, не надо торопиться. Вот так с ней всегда бывает – нафантазирует невесть что. Урсула наняла коуча по имени Джинни, и та обучила ее приемам борьбы со стрессом. Один такой прием – не спешить, разобраться со всем спокойно и методично. А первым делом – укротить фантазию.

Песчаные доллары. Предсказания из печенья.

Много лет назад, когда Джейк уволился из «Фарм-Икс» и подхватил стафилококк, Урсула рылась в его столе – искала страховку, чтобы оплатить счета за услуги больницы. Нашла конверт, который выглядел странно. На ощупь плотный. Открыла. Внутри три песчаных доллара и несколько предсказаний. Только это. Больше ничего.

Совпадение?

Один раз в год на длинные выходные. День труда?

Больше двадцати лет. Да, похоже.

На побережье. Дом на Нантакете.

Близкая подруга по имени Вайолет. Мэлори Блессинг?

Урсула методично перебирает в памяти год за годом, насколько позволяют обстоятельства. Сама того не понимая, она все это время ходила по краю. Так, нужно перевести дух. Руки онемели. Как-то раз она поехала в Ньюпорт одна, потому что Джейк отказался отменить встречу на Нантакете. В другой раз они перенесли крестины Бесс. Крестины собственной дочери! Он не пропустил День труда на острове ни разу. Сказал: их с Купером дни – это святое. А ведь в Вашингтоне они почти и не виделись. Отказался поехать на похороны, где Урсула познакомилась с Лиланд и узнала, что Лиланд и Мэлори дружат с самого детства.

Близкие подруги.

Нужно кому-нибудь позвонить. Но кому?

Может, Лиланд? Нет. Она журналист, станет защищать свой источник информации.

Урсула звонит в офис Куперу. Он возглавляет дирекцию по внутренней политике при администрации президента. Работа ответственная, Урсула даже собиралась поздравить его с новой должностью, хотя грань между исполнительной и законодательной властью довольно тонкая. Но сейчас она звонит по личному делу, этические вопросы ни при чем.

Прорваться через оборону его ассистентки Марни непросто. Марни знает, что Урсула – сенатор. Любые звонки делового характера нужно планировать заранее, а этот запланирован не был. Урсула говорит, что звонит по личному делу. Ее муж Джейк Маклауд учился с Купером в университете, они были товарищами по братству.

– В самом деле? Мистер Блессинг не говорил об этом.

– Я бы не стала лгать, – голос недовольный, что лишний раз подтверждает ее репутацию мегеры. Да что там, похоже, она самая настоящая стерва. Именно поэтому муж и изменяет ей вот уже двадцать с лишним лет. – Братство «Фи Гамма Дельта, Фиджи». Джейк был старшим товарищем Купера.

Марни вздыхает.

– Да, о «Фиджи» он рассказывал. Мне жаль, сенатор, но ничем помочь не могу. Мистер Блессинг в отъезде. У него медовый месяц.

– Медовый месяц? – Как, снова? Хорошо, что у Урсулы не вырвались эти слова. – Что ж, очень за него рада. Надеюсь, он отправился в красивое место.

– Он в Сент-Майкле. Передать ему, что вы звонили, сенатор?

– Вы не дадите мне номер его мобильного? Дело довольно срочное.

– Мне жаль, сенатор, но личный номер дать не могу, – доносится из трубки.

Урсула уважает профессионализм ассистентки. Но ей позарез нужно именно сейчас поговорить с Купером.

– Тогда передайте ему, что я звонила.

Кладет трубку. Что теперь? Где-то у нее был домашний номер Блессингов на Нантакете. Можно позвонить, любопытно, кто ответит. Если Мэлори, тогда… Что? Урсула спросит, не изменяет ли ее муж ей вот уже двадцать лет?

И все-таки она решает попробовать. Что еще ей остается? Но номера нет ни в служебном, ни в личном мобильном. Остается загуглить справочник и вбить в поисковик: «Мэлори Блессинг, Нантакет, Массачусетс». Ничего.

Еще бы! Сейчас 2015 год! В домах давным-давно нет стационарных телефонов.

А у Купера, значит, снова медовый месяц. В Сент-Майкле. Сент-Майкл на восточном побережье Мэриленда. Там всего одно место, куда можно отправиться в медовый месяц, – гостиница Инн в Перри Кэбин.

На звонок отвечает задорный женский голос. Добрый знак.

– Доброе утро, гостиница Инн в Перри Кэбин. Чем могу помочь?

– Доброе утро! Вас беспокоит сенатор Урсула де Гурнси. – Урсула умолкает. Только бы эта юная особа интересовалась политикой! – Простите, я ищу Купера Блессинга. Мне сказали, он остановится у вас.

– Здравствуйте, сенатор! Да, у нас есть такой гость. Назовите, пожалуйста, номер, и я переключу вас.

– Я не знаю, в каком номере он остановился. Признаться, я не собиралась звонить ему, но произошло кое-что непредвиденное. Если я оставлю сообщение, вы сможете передать его мистеру Блессингу немедленно?

Администратор какое-то время молчит, потом отвечает:

– Лучше я переведу звонок напрямую. Минуту, сенатор.

Гудки… Что ж, у нее есть время подумать, когда она успела превратиться в ту, кто отрывает знакомого в медовый месяц, чтобы спросить, не изменяет ли ей муж. Нужно немедленно положить трубку! Нет, она не может. Она должна знать.

Хрипловатый голос Купера:

– Алло?

Разбудила. Конечно, разбудила! Сейчас только начало десятого. Урсула отгоняет образ сонного, с похмелья Купера в постели рядом с той, которая только что стала его четвертой или пятой женой.

– Купер? – ее несет, как безумную. Она и есть безумная. – Это Урсула де Гурнси, доброе утро.

В трубке шелест – наверняка он садится в постели и пытается понять, что происходит.

– Привет, Урсула. Что-то случилось? С Джейком все в порядке?

Голос дрожит. Может, он решил, что Джейк умер, смертельно ранен или неизлечимо болен? Ей становится стыдно. В последний раз она видела Купера на похоронах его родителей.

– С ним все хорошо, они с Бесс завтракают. Все в порядке.

Урсула делает глубокий вдох. С озера дует ветерок. Оно такое большое, что уходит за горизонт. Люди, никогда не видевшие Великих озер, даже не подозревают, насколько они громадные.

– Хочу спросить у тебя кое-что о ваших с Джейком поездках на Нантакет.

Пауза. Купер хмыкает, громко вздыхает.

– Урсула.

– Вы ездите на остров каждый год на День труда. Правда?

Снова пауза. В глубине слышится женский голос. Ничего удивительного, что новая жена хочет узнать, кто звонит в гостиницу в медовый месяц в девять утра и заставляет Купера изворачиваться, как уж на сковородке. Может, Купер теперь разведется по вине Урсулы.

– Урсула де Гурнси, – шепчет он. – Дай мне минутку.

И снова, уже громче:

– Извини.

– Это ты меня прости. Прости, что влезаю в твою жизнь в самый неподходящий момент. Просто я только что обратила внимание на одну деталь. Читала один блог, и меня осенило. Что, если вы с Джейком не ездили на Нантакет вместе все эти годы? Что, если он ездил один? Или с кем-то другим? Мне не нужно никаких доказательств от тебя, фотографий или подробностей. Я поверю тебе на слово. – Она чувствует, как выпитый кофе просится наружу. Если Купер скажет, что не ездил с Джейком, мерзкая, грязная вероятность измены стократно возрастет, и ни он, ни она уже не смогут сделать вид, что этого не было. – Скажи, пожалуйста, Джейк ездит туда с тобой?