Элин Хильдебранд – 28 лет, каждое лето (страница 20)
Она учится готовить. Это ее маленькая победа.
Наступает последняя неделя августа. Какое облегчение! Но Мэлори встревожена. Последние пять или шесть ночей она просыпается за три часа до рассвета – ей снится, будто Джейк причалил к острову на пиратском корабле или прилетел на воздушном шаре.
Что бы ни случилось, так он сказал.
Вкладывают ли они в эти слова один и тот же смысл? Что. Бы. Ни. Случилось.
Мэлори ждет звонка. Ждет телеграммы. Как их обычно доставляют? Почтальон приносит? Она живет на безымянной дороге. Каждый день смотрит в окно – не идет ли почтальон.
Что бы ни случилось.
Понедельник. День труда через неделю.
Вторник.
В среду она наконец идет на почту. У Джейка есть ее адрес, на Рождество он прислал ей книгу. В почтовом ящике, как обычно, только счета и каталоги школьных принадлежностей. На глаза наворачиваются слезы. Мало того: на почте она в прямом смысле налетает на каких-то людей – из-за слез не видит, куда идет.
– Мэл! Привет!
Она поднимает глаза и старается незаметно смахнуть слезу.
– Джей Ди!
Он с девушкой. Она старше него, но привлекательная, с длинными медными волосами. Волосы у нее такие красивые, что хочется сделать комплимент. Мэлори знает ее. Это…
– Здравствуйте, мисс Блессинг. Я Тоня Сон, мама Мэгги.
Бывший встречается с Тоней Сон, которая совсем недавно развелась с мужем. Сидя за рулем «Блейзера», Мэлори думает, плакать ей или смеяться.
Смеяться, конечно! Пусть Джей Ди будет счастлив и оставит ее в покое.
Мэлори бросает почту на пассажирское сиденье. Из-под каталога вылетает белая открытка. На ней ее имя. Наша героиня переворачивает картонку.
«Прилетаю в пятницу вечером, в 4:45. Если не сможешь встретить, доберусь на такси».
Открытка не подписана, хотя Мэлори прекрасно знает, кто отправитель.
На минуту она задумывается: а сейчас плакать или смеяться?
Смеяться, решает она. Сколько же всего предстоит ему рассказать!
1996 год не богат событиями.
По крайней мере, так думает наш герой, но давайте о хорошем.
Пятница, длинные выходные в честь Дня труда. Мэлори ждет Джейка на пристани. Ее волосы стали длиннее и светлее, теперь их можно заплести в две косы. На ней шорты, как обычно. Ему не терпится стянуть их с нее. Вопреки их договоренности не проявлять чувства на людях, пока не приедут домой, Джейк берет ее лицо в ладони и целует так, что у обоих перехватывает дыхание.
Мэлори улыбается. Целый год без ее улыбки! Год – это слишком долго. Зря он не взял фотоаппарат. Ему хочется сфотографировать ее.
Пока Мэлори собирает на стол, Джейк плещется в океане, потом идет в душ. Больше там нет чужих плавок. Вот уже два года в доме нет чужих вещей. Пусть Джейк и не говорит об этом вслух, но про себя желает Мэлори встретить кого-нибудь и наладить личную жизнь.
Хотя кого он обманывает? Нет, он не хочет, чтобы у Мэлори кто-то появился. Да, это ужасно несправедливо, ведь они с Урсулой живут вместе, точнее, Джейк живет в квартире, где Урсула принимает душ и переодевается перед уходом на работу. Ему приятно представлять, как Мэлори вечерами сидит у камина, читает, слушает Кэта Стивенса, а за окном воет ветер.
Джейк заходит в дом, обернув полотенце вокруг бедер. Мэлори протягивает ему холодное пиво и крекер с паштетом из копченого луфаря, какой делают здесь, на острове. Ничего вкуснее он не пробовал.
– Если он тебе так полюбился, давай купим ближе к отъезду. Потом положишь в холодильник, и все.
– Лучше я и дальше буду наслаждаться им раз в год.
– Как и мной. – Она сияет от счастья. – Я почищу кукурузу. Поставишь музыку? Я уже похвасталась, что купила проигрыватель на пять дисков?
Джейк хватает ее на руки и несет в спальню.
– Как?! Опять?! – кричит Мэлори.
И снова, и еще раз. Это их четвертый День труда. Почему-то в этом году Джейк никак не может насытиться ею. Наверняка ей будет неловко, узнай она, как часто он думает о ней остальные триста шестьдесят один день в году. В какие-то дни вспоминает изредка, иногда часто, а бывает, что ни о чем другом думать не может.
Кукуруза очищена, помидоры нарезаны, сбрызнуты оливковым маслом и бальзамическим уксусом. Бургеры поджарены. Джейк и Мэлори уже выпили и теперь сидят за столом, слушают пластинку Шерил Кроу и смотрят друг другу в глаза в свете единственной свечи. Как романтично, думает Мэлори. Джейк даже не глядит в тарелку.
– Как Урсула? – спрашивает она.
– Нормально. Не знаю, что стряслось, но она больше не заговаривает о помолвке.
– Неужели?
– Даже не намекает, – пожимает плечами Джейк. – Я выторговал немного времени, согласившись жить вместе.
– Вот оно что. – Мэлори больше не накладывает огурцы на котлету. Она смотрит на него. – Ты переехал к ней или она к тебе?
– Мы сняли квартиру. Она так хотела. Решила начать с чистого листа, снять дом для двоих. Плату делим пополам.
– И вы останетесь там, когда поженитесь?
Каждый год наступает момент, когда Джейк думает: не решит ли его возлюбленная, что этим отношениям пора положить конец? Вот и он, тот самый момент.
– Да, наверное.
Он встряхивает пиво в бокале. Ему не нравятся разговоры об Урсуле, но он понимает, зачем это Мэлори. Она заводит их в пятницу вечером, чтобы поскорее разделаться с этой темой. Выведать последние новости из личной жизни Джейка, чтобы эта самая личная жизнь не висела над ними дамокловым мечом.
Чем гадать, лучше знать наверняка, говорит Мэлори.
Джейк не согласен.
– Что ты сказал ей о том, куда поехал?
– Сказал, что на Нантакет.
– С Купом?
– Не припомню, чтобы я упоминал Купера. Просто сказал, что еду на остров, потому что все лето никуда не выезжал. Урсула думает, у нас такая традиция.
– Это и правда традиция, – говорит Мэлори, и оба ненадолго умолкают. Джейк старается отогнать чувство вины. Урсула вряд ли представляет себе, что это за традиция на самом деле. – Она знает, что это мой дом?
– Она не спрашивала. Скорее всего, думает, что это дом твоей семьи.
– Она знает, кто я такая? Помнит меня со свадьбы?
Мэлори отправляет в рот кусочек котлеты и кладет масло на кукурузу. Она как будто поникла, но почему?
– Это все ужасно несправедливо, – вздыхает она. – Я постоянно ревную тебя к Урсуле, а она ничего обо мне не знает и вообще не ревнует.
– Поверь, если бы она знала о моих чувствах к тебе, – улыбается Джейк, – она бы еще как ревновала. Это тебя утешит?
– Ага.
Мэлори посылает ему воздушный поцелуй.
Джейк просыпается один в широкой постели. На белоснежных простынях голубые волны. Мэлори сказала, что разорилась и забронировала им столик в ресторане «Львиная лапа», чтобы отпраздновать его приезд. Полоса света вырывается из-под новых деревянных ставен (еще год назад их не было) и падает прямо Джейку на глаза. Он зарывается лицом в подушку и вдыхает аромат любимой женщины.
Варит кофе, выходит с чашкой на крыльцо. Волны накатывают одна на другую, их движение завораживает. На берегу ни души, куда ни глянь. Что ему мешает начать день с купания в океане голышом?
Ничего! И он бежит в море.
Джейк плещется недалеко от берега и видит, как Мэлори возвращается с пробежки. Косички расплела, волосы собрала в хвост. Стаскивает один кроссовок, другой, снимает носки, делает несколько глотков ледяной воды и наклоняется – растягивает спину. Заходит в дом, и он слышит ее голос: зовет его. Мэлори волнуется? Думает, что он уехал? Нет, она же видит: его вещи на месте.
Вот она снова выходит на порог, откусывает румяный персик, видит его в море, машет.