отмерял свой путь неспешно.
Тут с оглоблею оглобля,
гуж с гужом перехлестнулись,
с хомутом хомут столкнулись,
стукнулись концами дуги.
Из дуги вода сочится,
пар струится из оглобли.
Спрашивает старый Вяйно:
«Ты такой откуда будешь,
что неловко наезжаешь,
налетаешь неуклюже?»
Вот тогда-то Йовкахайнен
так ответил, так промолвил:
«Пред тобою – юный Йовко.
Сам ты из какого рода,
жалкий, из каких людишек?»
Вековечный Вяйнямёйнен
тут уж имя называет,
сам при этом добавляет:
«Раз ты юный Йовкахайнен,
должен ты посторониться.
Ты меня ведь помоложе!»
Вот тогда-то Йовкахайнен
слово молвил, так заметил:
«Что там молодость мужчины,
молодость ли, старость мужа!
У кого познаний больше,
у кого получше память,
тот останется на месте,
пусть другой дает дорогу!»
Вековечный Вяйнямёйнен
так ответил, так промолвил:
«Что всего верней ты знаешь,
лучше прочих понимаешь?»
Молвил юный Йовкахайнен:
«Кое-что, конечно, знаю.
Вот что мне всего яснее:
дымоход есть в крыше дома,
есть навес над устьем печи.
У сигов поляны гладки,
ровны потолки у семги».
Молвил старый Вяйнямёйнен:
«Детский опыт, память бабья,
но не мужа с бородою,
не женатого героя.
Изложи вещей истоки,
изначальные познанья».
Молвил юный Йовкахайнен,
так сказал он, так ответил:
«Из горы – воды начало,
в небе – пламени рожденье,
в ржавчине – исток железа,
в скалах гор – начало меди».
Вековечный Вяйнямёйнен
тут сказал слова такие:
«Помнишь ли еще хоть что-то
или вздор ты свой окончил?»
Молвил юный Йовкахайнен:
«Я еще немало знаю.
Времена такие помню,
как распахивал я море,
делал в море углубленья,
ямы вскапывал для рыбы,
наливал водой озера,
складывал в холмы каменья,
