ольхи – на земле сыпучей,
в долах – заросли черемух,
можжевел – на почве твердой.
Ягодники появились,
травы разные возникли,
лишь ячмень не прорастает,
драгоценный злак не всходит.
Так протенькала синица:
«Не взойдет ячмень у Осмо,
Калевы овес не встанет,
коли почву не расчистишь,
для пожога лес не свалишь».
Вековечный Вяйнямёйнен
попросил сковать секиру,
вырубил пожог просторный,
свел красивые деревья.
Лишь березоньку оставил,
где бы птицы отдыхали,
где б кукушка куковала.
Прилетел орел небесный —
пересек простор воздушный,
прилетел узнать, в чем дело:
для чего стоять осталась
эта стройная береза,
дерево породы славной?
Молвил старый Вяйнямёйнен:
«Для того стоять осталась,
чтобы птицы отдыхали,
чтобы мог орел садиться».
Тут пернатый выбил пламя,
огненную искру высек.
Сиверик зажег подсеку,
прилетел восточный ветер,
всю дотла спалил подсеку,
превратил деревья в пепел.
Тут уж старый Вяйнямёйнен
шесть отыскивает зерен,
семь семян в своем кисете,
в сумочке из куньей шкурки,
в кошельке из ножки белки.
Засевать пошел он землю,
рассыпать на почву семя,
сам сказал слова такие:
«Пробудись от сна, землица,
божий луг, очнись от дремы,
поднимай из недр побеги,
стебли укрепляй растений».
Через день ли, два денечка,
даже после третьей ночи,
по прошествии недели
вековечный Вяйнямёйнен
свой посев пошел проведать:
поднялся ячмень на славу —
в шесть сторон торчат колосья,
три узла на каждом стебле.
Тут весенняя кукушка
увидала ту березу:
«Почему стоять осталась
в поле стройная береза?»
Молвит старый Вяйнямёйнен:
«Потому стоять осталась
в поле стройная береза,
чтоб на ней ты куковала.
Покукуй ты нам, кукушка,
позвени нам, златогрудка,
