Элиас Гримм – Японский хоррор: Полное собрание (страница 7)
Нана вздрогнула, её сердце бешено забилось. Дверь была заперта. Её подруга, Минами, осталась заперта в комнате, где, по её словам, ничего не было. Но этот плач… он казался таким реальным, таким пронзительным.
Она попыталась открыть дверь, но все её усилия оказались тщетными. Дверь была заперта. Нана била в дверь, пытаясь выбить её, но понимала, что её сил недостаточно. Она была одна, и её охватывала паника.
Вспомнив о Юко, она решила вернуться к ней, вернуться в ту комнату, где они оставили подругу. Там, быть может, она будет в безопасности, или, возможно, найдёт какие-то подсказки. Она бросилась назад, к первой комнате.
Оказавшись там, Нана увидела то, от чего кровь застыла в её жилах. На кровати, где лежала Юко, никого не было. А рядом с кроватью, стоял силуэт женщины. Высокой, стройной, облаченной в белое кимоно, её длинные чёрные волосы скрывали лицо, а шею обвивала верёвка.
Нана вскрикнула, отшатнувшись от этого ужасающего зрелища. Но, прежде чем она успела что-то сделать, призрак исчез. Растворился в воздухе.
Нана металась по коридору, пытаясь найти хоть какую-то зацепку, но все двери были заперты, и чувство безысходности охватывало всё сильнее. В какой-то момент она подошла к последней двери, к той самой, где осталась Минами. И, к своему изумлению, обнаружила, что дверь открыта.
Она колебалась лишь мгновение. Сомнений не было. Она должна была попытаться найти Минами. Сделав глубокий вдох, Нана вошла в комнату.
В тот же миг, когда она шагнула внутрь, откуда-то из-под пола, послышались крики. Крик Минами. Крик, полный ужаса и отчаяния.
В следующее мгновение дверь захлопнулась. Нана оказалась в ловушке.
В замкнутом пространстве, Нана, охваченная ужасом, бросилась к двери, пытаясь снова её открыть, но ручка не поддавалась, словно невидимая сила держала её в плену. Она кричала, звала Минами, надеясь услышать ответ, но в ответ – лишь пронзительные, полные отчаяния вопли, доносившиеся откуда-то снизу, словно из преисподней.
Нана металась в поисках хоть какой-то зацепки. Вдруг, она заметила, как одна из стен, казавшаяся сплошной, слегка дрогнула. В этот же момент, по стене прошла трещина, и небольшая часть её отворилась, обнажив проход. Это была дверь, скрытая от глаз посторонних.
Нана, не раздумывая, шагнула в этот проход, надеясь, что это путь к спасению, к Минами, или хотя бы к выходу из этого кошмара. Проход оказался узким, едва позволяющим пройти одному человеку. Её фонарь выхватывал из тьмы лишь небольшие участки пути. Она шла по нему, спотыкаясь о неровности пола, ощущая, как сырость проникает в самую кожу.
В конце прохода, она увидела лестницу. Винтовую лестницу, уходящую вниз, в ещё большую темноту. Снова лестница. Снова спуск в неизвестность. У неё не было выбора. Она должна была идти. Должна была продолжать поиски. Должна была попытаться выбраться из этого проклятого места.
Спустившись по лестнице, она оказалась в небольшом помещении, в центре которого стоял алтарь. Простое сооружение из тёмного дерева, на котором находились странные предметы: старинные свитки, потрескавшиеся керамические чаши, человеческие черепа. Воздух здесь был тяжёлым, пропитанным запахом затхлости и чего-то ещё более отталкивающего, напоминающего о разложении.
Нана, поражённая увиденным, на мгновение застыла на месте. Она чувствовала, как холод пробирает её до костей. Как будто кто-то невидимый наблюдал за ней, выжидая подходящий момент.
Внезапно, невидимая сила схватила её. Она почувствовала, как её тело поднялось в воздух, а затем с силой ударилось о пол. Её руки и ноги оказались связаны верёвками, которые, казалось, выходили из самого пола, постепенно обвивая всё тело. Она попыталась вырваться, но верёвки сжимались, сдавливая её, лишая дыхания.
Ужас охватил её.
В последние мгновения своей жизни, она увидела над собой. Силуэт женщины в белом кимоно. На шее женщины обвивалась верёвка, петля, конец которой был связан с теми верёвками, что обвивали Нану.
Нана почувствовала, как верёвки сжимаются всё сильнее, разрывая её плоть, её кости. Боль была невыносимой. Её глаза, полные ужаса и отчаяния, застыли в последнем взгляде, обращённом к призраку, к женщине в белом кимоно, смеющейся над её гибелью.
Всё, что было связано с жизнью, с молодостью, с амбициями трех блогеров, было поглощено мраком особняка. Их стремление к славе, их жажда острых ощущений, их юношеская неосторожность – всё это привело их к гибели. Они стали очередными жертвами древней тайны, заблудившимися в лабиринте ужаса, из которого нет выхода.
Обещание На Ветру
Обихора – город, где лето всегда приходило с обещанием освобождения. Обещанием долгожданных каникул, времени, когда школьные звонки умолкали, а учебники отправлялись на дальние полки. Для Харуми, шестнадцатилетней, с копной медно-каштановых волос, которые она обычно заплетала в свободную косу, это время означало свободу от строгих правил школьной формы и возможность в полной мере насладиться своим юным возрастом. Рядом с ней, пятнадцатилетняя Ацуко, с её короткой, графично подстриженной чёлкой и всегда любопытными, блестящими глазами, разделяла это предвкушение. Они были не просто одноклассницами, но и близкими подругами, делившими секреты, мечты и маленькие подростковые тревоги.
Их мир был частью Японии, но казалось, жил по своим правилам. Подростки, их юные сердца, их растущие желания, их ещё не сформировавшиеся взгляды на жизнь – всё это было здесь, в этом городе, на пороге очередного лета.
Среди них был Керо, семнадцатилетний, старше остальных на год, его юношеская харизма и лёгкая беззаботность делали его естественным лидером их небольшой компании. Его отношения с Харуми были той искрой, что зажигала в их кругу особое тепло, – нежные, ещё робкие, но уже полные взаимного притяжения. А ещё был Деки. Ровесник Харуми, он был словно тень Керо – тихий, наблюдательный, с несколько меланхоличным взглядом, скрывающим бурлящие внутри чувства.
В один из последних дней перед началом каникул, когда воздух Обихоро уже наполнился ароматом цветущих растений и предвкушением свободы, Деки, во время обеда в школьной столовой, подошёл к Керо. Сидя за столом, они делили порцию рамена, когда Деки, поборов смущение, наконец, решился.
«Керо… есть кое-что, что я хотел бы тебе сказать», – начал Деки, его голос был непривычно тихим. Он не смотрел Керо в глаза, его взгляд был прикован к узору на столешнице.
Керо, жуя лапшу, кивнул: «Давай, говори».
«Это… это касается Ацуко», – проговорил Деки, его щеки слегка покраснели. – «Ты же знаешь, мы просто друзья… Но мне… мне кажется, она мне очень нравится». Он наконец поднял глаза, и в них читалась робость и страх. – «Но я… я боюсь сказать ей. Боюсь, что всё испорчу».
Керо, всегда более проницательный, чем казался, внимательно выслушал друга. Он видел, как мучается Деки, как его сердце разрывается между желанием и страхом. И в тот момент, когда в его голове промелькнул план, он почувствовал, как на его лице появилась лёгкая, загадочная улыбка.
«Знаешь, Деки», – сказал Керо, откладывая палочки. – «Я знаю одно место. Деревня Симукаппу. Там живут мои дядя Мэсёёси и тётя Юй. Они очень добрые, всегда рады гостям. У них там красиво – леса, поля… Прекрасное место для отдыха. А ещё, там очень живописно». Он сделал паузу, наблюдая за реакцией Деки. – «Почему бы нам не пригласить туда Ацуко и Харуми? Вместе. На неделю. Во время каникул».
Глаза Деки загорелись. Идея провести время с Ацуко, вдали от повседневной суеты, в компании её подруги, казалась ему идеальным шансом. Шансом, который он, возможно, так долго ждал.
«Это… это было бы здорово, Керо!» – выдохнул Деки, в его голосе звучало искреннее воодушевление. – «Я… я не знаю, как тебя благодарить».
«Не за что», – отмахнулся Керо, но в глубине его глаз мелькнул тот самый загадочный блеск. Он уже предвкушал, как всё сложится. Его собственные чувства к Харуми были сильны, но он также чувствовал ответственность за своего друга, за его невысказанную любовь.
Летние каникулы приближались неотвратимо, словно жаркое дыхание, предвещающее наступление долгожданного сезона. И вместе с ним приближалась и поездка в Симукаппу, деревню, о которой друзья слышали лишь вскользь.
Дни, предшествовавшие началу каникул, тянулись для юных обитателей Обихоро с особой медлительностью, словно само время, предчувствуя грядущие перемены, решило замедлить свой бег. Для Харуми, с её привычной энергией, это ожидание было почти невыносимым. Мысли о предстоящей неделе в Симукаппу, вдали от привычной школьной рутины, переплетались с нежным предвкушением времени, которое она проведет с Керо, и лёгкой, едва уловимой тревогой, связанной с их общим другом – Деки. Ацуко, как всегда, более спокойная и рассудительная, делила её нетерпение, но в её глазах, когда она говорила о поездке, мелькала искорка чистого любопытства.
Деки же, как тень, следовал за их предвкушением, его собственное волнение было скрыто под слоем внешней сдержанности. Каждое упоминание об Ацуко, каждый её взгляд, каждое её слово, даже случайно брошенное в его сторону, вызывали в его душе бурю. Мысль о том, что он сможет провести с ней целую неделю, наедине, вдали от шумного города, одновременно манила и пугала его. План Керо, такой щедрый и продуманный, казался ему подарком судьбы, шансом, который он боялся упустить, но также и не знал, как им воспользоваться.