Elian Varn – Хроники Истекающего Мира. Цена тишины (страница 43)

Лира шагала рядом. Её лицо было бледным, но взгляд оставался твёрдым. – Если она повторяет нас, значит, у неё нет собственной жизни. Только наша.

Айн, идущая чуть впереди, усмехнулась мрачно: – Значит, ей нужно, чтобы мы остались. Без нас – она умрёт.

Слова прозвучали пугающе, и многие зашептались: «Мы – её пища», «Она кормится нами».

Вечером, когда солнце клонилось к закату, стена изменилась ещё сильнее. Из белизны проступили силуэты самих путников. Каждый видел себя – искажённого, вытянутого, с пустыми глазами. У кого-то двойник шагал рядом, у кого-то – тянул руку к нему, словно призывая.

Крики поднялись снова. Люди метались, закрывали глаза, отворачивались, но всё равно видели. Это было не миражом в голове – это было на самой стене.

Каэлен остановился и посмотрел на свой образ. Высокий, с лицом, рассечённым трещинами, и белым светом в груди. Он протягивал руку – не к нему, а к Лире.

Грудь Каэлена сжалась. Соль в нём завыла так громко, что он едва не упал. Лира заметила и схватила его за плечо. – Это ложь, – сказала она. – Это не ты.

– Но это то, чем я могу стать, – ответил он глухо.

Айн обнажила клинок и рявкнула на толпу: – Вперёд! Не сметь останавливаться! Эта стена хочет, чтобы мы забыли дорогу!

Люди подчинились, но шагали как во сне. Каждый знал: стена теперь держала не только их тела, но и их отражения.

Каэлен чувствовал: чем дальше они идут, тем сильнее она тянется к нему. И в глубине души он понимал – стена ждёт его выбора.

Ночь снова настигла их у подножия белого вала. Но теперь она не принесла тишины. Стена светилась ровным призрачным сиянием, и в нём движения стали яснее, чем днём.

Двойники.

Они уже не стояли неподвижно, как тени в камне. Они двигались. Медленно, словно вязли в соляной толще, но точно повторяли каждый жест. Когда беглецы садились на землю, их отражения тоже приседали. Когда кто-то подносил к губам мех с водой, белая копия делала то же самое.

– Это зеркало, – шепнула Лира, вжимаясь ближе к Каэлену. – Оно крадёт нас.

Айн ходила по периметру лагеря, её клинок не опускался ни на миг. Её взгляд был жёстким, но даже в нём мелькала тень – не страха, а отвращения.

– Нет, – возразил старший кочевник, опираясь на копьё. Его голос был глухим, как раскат грома. – Это не зеркало. Они не просто повторяют. Они учатся.

Каэлен смотрел, и в груди соль отзывалась дрожью. Ему не нужно было гадать. Он знал: кочевник прав.

Он видел, как его собственный двойник двинулся не так, как он. Сначала повторял каждое движение, а потом – нет. Белое лицо поднялось, глаза, полные пустоты, смотрели прямо на него. И губы разомкнулись.

– Ка-э-лен, – прозвучало, глухо и ломко, словно звук рвущегося камня.

Толпа вскрикнула. Кто-то упал на колени, кто-то кинулся прочь, но стена тянулась за ними – отражения двигались быстрее, их рты раскрывались шире, и уже десятки голосов эхом тянули имена живых.

– Они говорят! – закричал мальчик, прижимаясь к матери. – Они зовут меня!

– Это не ты! – Айн шагнула к нему и заслонила клинком. – Они не ты!

Но страх уже впился в людей. Несколько человек бросились к стене, будто желая заткнуть эти рты. Другие наоборот – отступали в глубину лагеря, толкая и сбивая друг друга.

Каэлен сделал шаг вперёд. Его отражение шагнуло навстречу. Их взгляды встретились, и он услышал внутри себя тот же самый гул, что у стены: «Мы – ты. Мы лучше тебя. Открой нам дорогу».

Лира вцепилась в его руку, но он уже знал: скрыться нельзя. Он должен был ответить.

– Я – не вы, – сказал он громко, так, чтобы слышали все. – Вы – пустые. Я – живой.

Голоса стен загрохотали, захлёбываясь в крике. Двойники дернулись, их лица исказились. Но отражение Каэлена не исчезло. Оно смотрело прямо на него, и белый свет в груди пульсировал в такт его собственному сердцу.

Толпа ахнула. Люди увидели это и прошептали: – Он один из них…

Айн вскинула клинок, её голос перекрыл крики: – Нет! Он держит их! Пока он здесь, они не пройдут!

Но Каэлен понял другое: стена больше не пыталась заманить. Она готовилась взять.

Первый удар пришёл внезапно. Белая гладь дрогнула, как натянутая ткань, и один из силуэтов вырвался наружу. Он упал на землю с глухим треском, будто кусок льда сорвался со скалы, и тут же поднялся на ноги.

Это был юноша – точная копия одного из беглецов. Те же черты лица, те же движения, даже рваный плащ на плечах. Только глаза – пустые, белые, холодные.

Толпа вскрикнула. Настоящий юноша закричал в ужасе и отшатнулся. Его двойник сделал шаг вперёд, поднял руку, сжимая в ней белый осколок, похожий на кристалл соли, и занёс его для удара.

– Держи строй! – рявкнула Айн и метнулась вперёд. Её клинок рассёк воздух, и копия разлетелась крошкой. Но в тот же миг из стены вырвались новые фигуры.

Двое мужчин. Женщина с ребёнком на руках. Старик с посохом. Все они были зеркалами тех, кто стоял в лагере.

Крики стали невыносимыми. Беглецы не могли поднять оружие против собственных лиц. Некоторые падали на колени, закрывая глаза, другие пытались убежать, но отражения преграждали им дорогу.

Кочевники сомкнули строй, их копья вонзались в белые тела, разбивая их на куски. Но за каждой уничтоженной копией из стены выходили новые.

Каэлен смотрел на происходящее и чувствовал, как соль внутри него взрывается звоном. Его собственный двойник стоял у стены, ещё не вышедший, но уже готовый. И в его груди горел свет, как у него самого.

– Они не остановятся! – крикнул старший кочевник, отбрасывая копией ударом копья. – Их столько, сколько нас!

– Нет, – выдохнул Каэлен. – Их больше.

Лира схватила его за руку, её глаза горели страхом. – Что ты собираешься делать?

Он посмотрел на стену. На своё отражение. На пустые глаза, что ждали его движения. Соль в груди звенела всё громче, требуя ответа.

– Если они – наши отражения… – его голос дрогнул, но в нём звучала решимость. – Тогда их можно разрушить, только если разрушить образ.

Он шагнул вперёд, и отражение шагнуло навстречу. Толпа замерла, крики стихли. Люди смотрели, как Каэлен поднимает руку.

– Я не ты, – сказал он твёрдо, глядя в белые глаза своей копии. – И никогда не буду.

Он вложил в эти слова всю силу соли, что жилой горела в его груди. Воздух вспыхнул белым светом. Отражение закричало беззвучно и рассыпалось пылью.

Стена задрожала, словно удар пришёлся по ней самой. Остальные копии замерли на миг, их движения сбились. Кочевники использовали этот миг и прорвали строй, уничтожив ещё несколько отражений.

Но из белой глади уже поднимались новые фигуры. И было ясно: это только начало.

Бой разгорелся, как буря. Белые фигуры выходили одна за другой, их шаги были беззвучны, но каждое движение смертельно точно. Они не чувствовали боли, не кричали, когда копья или клинки разрубали их тела, – просто падали на куски соли, а из стены тут же рождались новые.

Кочевники держались плотным строем. Их копья, обмотанные солёной тканью, разбивали отражения быстрее, чем сталь беглецов. Но даже они начинали уставать: руки дрожали, дыхание сбивалось, и казалось, что каждая победа лишь приближает новую волну врагов.

Беглецы сражались хуже. Многие не могли поднять оружие против «себя самих». Один мужчина бросил меч и упал на колени, когда перед ним вышла его копия – молодая, крепкая, с глазами бездонной пустоты. Белая рука сомкнулась на его горле, и лишь удар копья кочевника спас его от мгновенной смерти.

– Они идут за тобой! – кричала Айн, прорубая путь сквозь двойников. – Каэлен, ты видишь?! Они не трогают никого, пока не повторят его шаг!

Она была права. Каэлен видел, как тянутся к нему их пустые глаза. Даже те копии, что отражали других, всё равно поворачивали головы в его сторону. Соль в его груди вибрировала в унисон с их движениями.

Лира стояла рядом, размахивая кинжалом. Её дыхание было тяжёлым, но взгляд горел. – Ты должен что-то сделать! Если они копируют нас – значит, они связаны с тобой сильнее всех!

Каэлен понимал это. Но понимание приносило не силу, а ужас. Ведь если он разрушит их всех разом, сможет ли он удержать соль в себе? Или вместе с копиями разрушит самого себя?

Старший кочевник ворвался к нему сквозь строй, его копьё было заляпано белой пылью. – Мальчик! – рявкнул он. – Решай! Мы не сможем держать их вечно!

Каэлен закрыл глаза. Соль внутри бушевала, словно ураган. Её голоса сливались в единый крик:

«Мы – твоя тень! Мы сильнее! Мы вечные! Прими нас – и мы станем тобой!»

Он почувствовал, как сердце захлёбывается от их зова. Его руки дрожали. Земля под ногами гудела в такт этому звону.

– Каэлен! – голос Лиры прорезал бурю. Она схватила его за плечи, заставила открыть глаза. – Ты не они! Ты – ты! Слышишь?!

Он вдохнул. Сделал шаг вперёд. Белые копии качнулись ему навстречу. Он поднял руки – и не стал их останавливать. Наоборот, он впустил их зов в себя.

Свет ударил из его груди. Белый, ослепительный, раздирающий. Он не кричал – за него кричали отражения. Их тела дрожали, трещали и начали рассыпаться, словно они были лишь осколками, склеенными солью.

Один за другим они рушились, и каждый их распад отзывался в его теле болью, будто отрывали куски от его собственной души. Но он держал. Он не позволял крику вырваться наружу.

И вот, когда последний двойник распался прахом, стена задрожала. Её гладь пошла волнами, а из глубины донёсся низкий гул, похожий на раскат грома под землёй.