Elian Varn – Хроники Истекающего Мира. Цена тишины (страница 25)
Айн подняла руку, останавливая всех.
– Не шуметь, – прошептала она. – Если кто-то остался, они услышат нас раньше, чем мы их.
Каэлен замер. Его взгляд метался между повозками, и сердце сжималось: он уже слышал голоса. Тихие, уставшие, гулкие, словно они шли снизу, из самой земли.
«Мы бежали… Мы падали… Мы остались…»
Он закрыл глаза, и картинка вспыхнула сама собой: люди, сжавшиеся в круг, крики женщин, яростный топот копыт. Стрелы падали с неба, огонь охватывал ткань шатров. И потом – тишина, резкая, как нож.
– Они мертвы, – сказал он, открыв глаза. Его голос был глухим, но слышали все. – Здесь никто не выжил.
Толпа позади зашепталась, кто-то всхлипнул. Женщина с младенцем прижала его крепче, другой мужчина сжал рукоять ржавого меча, словно готов был биться с тенью.
Лира коснулась руки Каэлена. – Ты уверен? Может, есть раненые…
Он покачал головой. – Нет. Только память.
Айн не спорила. Она спустилась первой, осторожно обходя обломки. Её глаза искали движение, её уши ловили каждый шорох. Но степь была мертва. Лишь ветер крутил пепел на земле.
Каэлен и Лира двинулись следом. Голоса соли внутри становились всё громче, и он чувствовал, что каждый шаг по этой земле делает его свидетелем чужой боли.
У обгоревшей повозки лежало тело. Мужчина, молодой, лицо его было искажено, глаза пусты. Соль покрывала кожу, словно белые ожоги. Рядом с ним валялся сломанный лук.
Лира вздрогнула, закрыв рот рукой. – Господи…
Айн присела, коснулась земли рядом с телом. – Свободные кланы, – сказала она. – Видишь татуировки на плечах? Это был отряд из степей. Они шли на запад… но их настигли свои же.
Каэлен опустился рядом. Соль внутри завыла так, что сердце его едва не разорвалось. Он протянул руку, и хор голосов в груди усилился.
«Мы пытались… Мы верили… Мы умерли…»
Он отдёрнул пальцы, тяжело дыша. Лира схватила его за плечо. – Не надо, Каэлен. Не бери это на себя.
Но он знал – он уже взял. Каждый голос, каждое лицо – теперь было частью его.
Айн поднялась, оглядываясь. – Это не просто набег. Здесь был приказ. Они знали, кого ищут.
Каэлен поднял голову. – Империя?
Она стиснула зубы. – Или кланы. Теперь никто не чист.
Позади люди стояли, тесно сбившись. Их глаза блестели от ужаса, и каждый шаг вперёд давался им с трудом. Они знали: если лагерь так погиб, то и их конец может быть таким же.
Каэлен посмотрел на них. Его голос был твёрдым, хотя внутри бушевал хор: – Мы должны идти дальше. Здесь нет жизни. Но есть дорога.
Айн кивнула. – И если враги поблизости – лучше встретить их там, где степь открыта, чем ждать за этими обгоревшими повозками.
Лира сжала руку Каэлена, и он почувствовал, как её пальцы дрожат. Но она кивнула, подтверждая его слова.
Они вышли из лагеря, оставив позади пепел и соль. Но в груди Каэлена хор не смолкал. Теперь к нему добавились новые голоса – погибших здесь, забытых.
И он понимал: чем дальше они идут, тем тяжелее будет эта память.
Они уже почти миновали лагерь, когда из-под повозки донёсся звук. Тихий, едва различимый – будто кто-то царапал землю ногтями. Толпа позади замерла, женщины прижали детей, мужчины вскинули ржавые клинки, готовые обороняться даже от тени.
Айн первой шагнула к источнику звука. Она присела, заглянула под обугленные балки и медленно вытянула руку.
– Эй… – её голос был неожиданно мягким. – Кто там?
Раздался шорох, и оттуда, из тени, выползла маленькая фигурка. Мальчик лет десяти, кожа его была испачкана сажей, волосы спутаны, глаза огромные и пустые, как у зверька, которого загнали в угол. Он дрожал, но не плакал – только смотрел на них, прижимая к груди маленький ножик с обломанным концом.
Лира ахнула и бросилась к нему, но Айн удержала её рукой. – Осторожно. Не забывай, мы не знаем, что он видел.
Каэлен опустился на колени и протянул ладонь. Соль внутри ожила, зазвенела тревожным эхом. Он уже знал: этот ребёнок – не просто выживший. В его памяти была соль, она впиталась в него, как яд.
– Не бойся, – сказал Каэлен тихо. – Я не враг.
Мальчик вздрогнул, ножик дрогнул в его руках. Его губы шевельнулись, и голос прозвучал хриплым, будто он слишком долго молчал: – Они… они вернутся.
Каэлен кивнул. – Здесь их больше нет. Только мы.
Но соль внутри зашептала иное: «Мы слышали. Они были. Они брали. Он видел».
Лира всё же шагнула вперёд, села рядом с Каэленом и осторожно дотронулась до мальчика. Её ладонь была тёплой, и это тепло будто пробило его оцепенение. Он всхлипнул и уткнулся в её плечо.
– Тсс… всё хорошо, – шептала она, обнимая его. – Мы с тобой.
Айн нахмурилась, но не мешала. Её глаза внимательно следили за мальчиком. – Что он сказал?
Каэлен поднял взгляд. – Он видел тех, кто напал.
Толпа оживилась. Мужчина-солдат сделал шаг вперёд. – Кто? Кто устроил это? Имперцы?
Мальчик дрожал в руках Лиры, но его глаза смотрели прямо на Каэлена. И тогда голос соли в груди Каэлена обрушился целым хором: «Кони. Огни. Копья. Свободные кланы. Они резали. Они гнали. Он помнит».
Каэлен выдохнул. – Кланы. Это были степняки.
В толпе послышался ропот, страх смешался с ненавистью. Некоторые начали переглядываться, будто уже решали – стоит ли идти дальше, если на пути враг.
Айн стиснула зубы, но промолчала. Она знала, что теперь каждый будет смотреть на неё – на женщину из степей – и задаваться вопросом: а не враг ли она сама.
Лира прижала мальчика крепче, её голос прозвучал твёрже, чем ожидали: – Значит, он остался один. И теперь он пойдёт с нами.
– Обуза, – бросил кто-то в толпе. – Мы и так тащим детей, стариков. Ещё один – и нас всех догонят.
Айн резко повернулась, и её клинок сверкнул в сером свете. – Кто хочет оставить ребёнка здесь – может сам остаться рядом с ним.
Толпа смолкла. Люди отвели глаза, но их шёпоты не исчезли.
Каэлен встал, поднял мальчика на руки. Тот был лёгким, как сухая трава. Соль в груди гудела мягко, как колыбельная: память ребёнка смешивалась с памятью погибших, и теперь она стала частью Каэлена.
– Мы идём дальше, – сказал он. – И он идёт с нами.
И никто не решился возразить.
Они двинулись дальше, оставляя позади мёртвый лагерь. Колонна растянулась длинной цепью по пыльной дороге, и каждый шаг отдавался эхом в тишине. Казалось, сама степь слушает их.
Мальчик спал у Каэлена на руках, но сон был тяжёлым – тело его подёргивалось, словно он продолжал бежать во сне от того, что видел. Лира шла рядом, стараясь поправлять плащ, чтобы укрыть его от ветра.
Айн шагала чуть впереди, глаза её были прикованы к горизонту. В каждом её движении чувствовалось напряжение: рука не отпускала рукоять клинка, спина прямая, взгляд цепкий. Она знала, что кланы не бросают добычу просто так.
Толпа шла молча, лишь изредка кто-то кашлял или стонал. Люди боялись даже разговаривать вслух – будто каждое слово могло привлечь внимание степи.
Вскоре на западе поднялась пыль. Сначала она казалась обычным ветром, но Айн сразу насторожилась. Она остановилась, подняла руку. Колонна замерла.
– Что там? – шёпотом спросила Лира.
Айн прищурилась, её голос прозвучал низко: – Всадники.
Люди зашептались, страх пробежал по рядам, как ток. Кто-то прижал детей к груди, кто-то схватился за оружие, хотя все понимали: против кочевой конницы их ржавые мечи – ничто.
Каэлен вгляделся в пыльный горизонт. Соль внутри ожила, и вместе с эхом степи пришли образы: тёмные силуэты на быстрых конях, копья, блеск железа, боевой клич. Его сердце сжалось.
– Сколько их? – спросил он.
Айн стиснула зубы. – Достаточно, чтобы вырезать нас всех. Но пока они далеко.
Мужчина-солдат шагнул вперёд, голос его дрожал, но в нём была решимость: – Надо уходить в овраги. В степи мы добыча.