Элиан Тарс – Возвращение в Сумрак [СИ] (страница 51)

— Вы долго тянете, — мотнул я головой. — Если бы ты хотела его убить, он был бы мёртв. Ни за что не поверю, что у приближённого капитана… судя по слухам, умелого капитана, и уж точно умелого бойца, не было возможности прикончить эту тварь.

Оливия нахмурилась, буравя меня взглядом и о чём-то размышляя.

Несколько секунд она боролась сама с собой, а затем произнесла:

— Отпусти меня. Разыграем сцену с моим побегом, а затем я вернусь к Джекману. И убью его при первом же удобном случае. Обещаю.

Лунная алти внимательно уставилась на меня, ожидая ответа. Она переступила через себя, чтобы дать обещание.

Но при этом она ни словом не обмолвилась о других лунных алти. Она мне не доверяет, что логично.

А ещё понимает, что убийство Джекмана сейчас нарушит планы её выживших сородичей. Возможно, не критично нарушит, однако сейчас он им, определённо, нужнее живой, нежели мёртвый.

Хотя, полагаю, радость от смерти Бари покроет все минусы его скоропостижной кончины.

— Ну⁈ — не выдержала она моего молчания. — Не знаю, зачем лично тебе его смерть, может быть, ради твоих покровителей, но отпусти меня, и он умрёт! Решай!

— Нет, — сухо ответил я.

— Прости? — недобро переспросила она.

— Нет у меня покровителей. А Бари я планирую убить лично. Мне нужна не только его смерть, но и Лудестия.

— З-з-зачем тебе этот чудовищный корабль? — прошипела она.

Я скрипнул зубами, а затем раздражённо всплеснул руками:

— Что с вами, женщины, не так⁈ Как можно наговаривать на мою девочку, а⁈ Лудестия — самый прекрасный из кораблей! И равных ему нет!

Оливия медленно развернулась и, сделав шаг до стены, наклонилась и подняла «Начало Первоэлемента».

— Мой корабль был неплох… — проговорила она. — Модернизирован. Отличался от своих «одноклассников»… Превосходил их на голову. Но он точно ничего бы не смог противопоставить Лудестии. А ещё он проиграл в бою твоему корыту…

Я хмыкнул, оперевшись спиной на запертую дверь.

Девочка, похоже, начала соображать.

Оливия резко развернулась, меняясь на глазах. Грудь уменьшалась, фигура становилась угловатой, а сама она немного вытянулась. Сменился цвет её волос, став более светлым, немного медным; посветлела и кожа. Лицо помолодело, появились веснушки, которые сочетались с зеленоватыми глазами.

Передо мной стояла симпатичная и юная девушка-алти. На вид ей было лет шестнадцать-семнадцать.

Именно такой её я и помнил.

Она внимательно смотрела в мои глаза, ожидая реакции.

А я не стал её скрывать и, усмехнувшись, произнёс:

— Не слишком-то ты заморачивалась, придумывая имя для своего «цивильного» альтер-эго, Олимора.

Глава 27

Девушка-алти Олимора вновь начала меняться прямо на моих глазах. И через несколько секунд передо мной снова предстала недовольная Оливия Морган.

Она устало выдохнула, эта трансформация явно далась ей нелегко.

— Сложно использовать неосновной облик превращения, да? — я решил уточнить важный для себя момент.

— Сложно, — кивнула она, а затем самодовольно хмыкнула. — А для вас вообще невозможно держать больше одного наваждения.

— Что ты имеешь в виду?

— А ты ещё не понял, что если выбрал наваждение, то только его и можешь применять? Поднатужишься, создашь другое наваждение и всё — навсегда потеряешь первое. Такие вы слабаки, солнечные. У нас такой проблемы нет. Я могу параллельно использовать два наваждения. А затем поменять одно или оба. Но и к старому наваждению могу вернуться!

Она говорила с гордостью, явно хвастаясь. Я же думал о том, что лунные алти в смене обликов превосходят солнечных, и было немного обидно.

Интересно, а в чём тогда солнечные лучше лунных? В чём наше преимущество?

Но эти, бесспорно, важные мысли быстро покинули мою голову. Ведь передо мной стояла Олимора. Ей сейчас тридцать пять, но я помню её совсем девчонкой. За те несколько лет, что я регулярно бывал на острове Мун, видел, как росли их детишки.

— Я рад, что не все вы погибли… — тихо проговорил я.

Олимора поджала губы и резко спросила:

— Как это возможно?

— Не знаю, — честно ответил я. — Ты можешь винить меня сколько угодно, Олимора. Но Бари сперва предал меня. И убил. Ты можешь говорить, что я сам виноват, что не предусмотрел этого… Но тогда и вы виноваты, что не предусмотрели подобный исход для себя. Не будем об этом. Мы не враги друг другу, Олимора. Наш враг — Бари.

— Наш враг — весь мир, — холодно проговорила она.

— Из-за одного человека ополчится на весь мир? — хмыкнул я.

— Этот мир породил этого человека! Цивилы! Их страны и правители!

— А ещё этот мир породил тебя и меня, — улыбнулся я. — Я буду бороться за то, чтобы сделать его чище и свободнее. Для цивилов, алти обычных, лунных и солнечных. Но если кто-то пойдёт против меня, — мой взгляд стал ледяным, как и голос, — я его остановлю.

— Они не послушаются тебя, — мотнула головой лунная алти. — Ты для них дважды предатель, солнечный капитан Джонсон.

— А это мы ещё посмотрим, — я снова улыбнулся. — Ты ведь мне поможешь.

— Ещё чего! — она гордо вскинула голову.

— Посмотрим-посмотрим. А пока отдыхай, у тебя ведь отпуск? Я принесу новую книгу. Думаю, про «кораблик Томас» будет в самый раз.

Генри Смитт не посрамил честь губернатора целого острова и закатил такой пир, что гудел, наверное, весь Лореляй. И ведь подготовили все за один день — утром мы пришвартовались в порту, а вечером начались гуляния.

И, главное, «официальный» повод какой — «Воссоединение семьи Смитт». Но, по сути, чествовали команду капитана Лагранджа, которая спасла после кораблекрушения Смитта-старшего, а затем «чем-то помогла Смитту-младшему». Который, к слову, окончил флотскую службу с получением капитанского патента. То есть теперь бывший офицер Говард Смитт может стать свободным капитаном.

Ну а пока горожанам наливали в нашем баре и других заведениях (бесплатно, за счёт губернатора). Корабельные команды, дружественные семье Смитт, выпивали и орали песни на берегу легендарного лазурного озера Лореляй.

Да-да, у семьи Смитт тоже было здесь имение.

Практически через забор от имения Шона де Липшека.

Веселье набирало обороты, и в один момент раздался грохот.

— Капитан Лаграндж!!! — заревел громадный детина с пышной тёмной бородой, заплетённой в три косы. — Я, капитан Хельг Лодброк, хочу биться с тобой! Вызываю тебя на дружественный хольмганг!

Народ заулюлюкал. Сидевший напротив меня капитан Ральф ван дер Эльм, усмехнувшись, проговорил:

— Хельг так впечатлялся тем, что вы хорошенько потрепали кораблик Морган, а её саму пленили, что его холодная кровь теперь кипит. Он уже сегодня жаловался, что толком… не подрался… — Ральфи горько усмехнулся и пригубил вина.

Уверен, Ральфи сам сейчас горюет, что не поучаствовал в недавнем морском сражении. Он очень хотел, но мы решили не демонстрировать его связь с нами на уровне военного союза. То есть в списке кораблей, которые сражались на стороне Франки-Штейна, корабля Ральфи не будет.

А помогли нам тогда три капитана, работающих на Смитта уже некоторое время плюс два свободных капитана — Хельг и Самир Рифеншталь (оба из Братства), которые теперь будут изображать из себя кэпов на личной службе у Смитта.

Да, свободные не любят кому-то подчиняться. Но мы не прочь устроить представление, если того требует дело.

Сам же Ральфи после сегодняшнего банкета ещё устроит публичную перепалку с Хельгом и Самиром в духе: продались и похерили всю нашу весёлую жизнь ради денег и тёпленького местечка у озера.

А затем громко топнет и уплывёт с острова куда глаза глядят.

— Ну что там, Лаграндж? Зассал⁈ — продолжил реветь Хельг.

Я поднялся на ноги, взял свою кружку и под одобрительный гомон, осушил её.

— Ну, давай смахнемся, дружище! — крикнул я. — Голыми руками? Сила на силу⁈

— О-о-о!!! — капитан из северных княжеств радостно врезал себе кулаком в грудь. — Вот это по-нашему!!!