Эли Макнамара – Письма с «Маяка» (страница 33)

– Примерно месяц назад. Она ушла от меня и вернулась в Норидж. Пока живет с родителями, а потом снимет квартиру.

– Почему же ты мне не сказал? – Я подхожу к Чарли и встаю рядом с ним у окна. И почему мне не сказала мама?

Он пожимает плечами:

– Я не знал, как об этом сказать. Наверно, стеснялся.

– Почему же, дуралей? Я твой самый старый друг, и ты можешь говорить мне все. – Я касаюсь его руки.

– Я плохо переношу поражения, Грейси, – отвечает Чарли, глядя мне прямо в глаза. – И всегда плохо переносил. Помнишь, как я не стал пересдавать экзамены после несчастного случая?

Как же я могу это забыть?

– Это потому, что я не желал быть неудачником, оставшимся на второй год.

– Но ведь сейчас это вовсе не поражение – ваш брак распался не по твоей вине. Такое часто случается.

– Но я воспринимаю это именно так. Мне не следовало жениться на Луизе, так как мы не подходим друг другу. С самого начала мы были слишком разными.

Я это знала! Однако нужно сохранять невозмутимый вид, поскольку эйфория сейчас неуместна.

– Тогда почему же ты женился? – мягко произношу я. – Раз ты знал, что это неправильно?

– Она забеременела, – шепчет Чарли. Отвернувшись от меня, он снова смотрит в окно, но явно ничего не видит.

– Она потеряла ребенка? – ровным голосом спрашиваю я.

Чарли кивает.

– О, Чарли…

Я не знаю, что сказать, – просто обнимаю Чарли за шею и кладу голову ему на плечо. Мы стоим молча, глядя на волны, бьющиеся о скалы. До чего же подлой порой бывает жизнь!

– Пойдем погуляем? – спрашивает Чарли минут через пятнадцать. К этому времени мы уже справились с меланхолией и вернулись к своим напиткам. – Мне бы не помешал свежий воздух.

– Конечно! – бодро соглашаюсь я.

Когда Чарли откровенно рассказывал мне о своем разрыве с Луизой, я чувствовала себя бесполезной. Я пыталась говорить правильные вещи, но ничего не получалось: мне ведь повезло – я не испытала таких потерь, как Чарли. Сначала отец, потом ребенок, а теперь еще и разрыв с Луизой. Меня не было рядом, когда Чарли нуждался во мне.

– У меня для тебя сюрприз! – восклицает Чарли, когда мы спускаемся по винтовой лестнице.

– Что это?

– О, тебе придется немножко подождать! Сейчас увидишь.

– В прошлый раз, когда ты так говорил, ты купил маяк! – говорю я.

– Ну, это совсем другой масштаб! – усмехается Чарли. – Пошли, покажу.

Это уже походило на прежнего Чарли. Сегодня мой друг выглядел таким, каким я не хотела бы увидеть его снова – сломленным и потерянным.

Мы подходим к коттеджу «Маяк», и я жду, пока Чарли откроет дверь. Мне почему-то вдруг становится неловко. Может быть, дело в том, что этот коттедж был домом Луизы и Чарли. Но едва Чарли открывает дверь, как оттуда выкатывается комок шерсти шоколадного цвета.

– Познакомься с Уинстоном! – говорит Чарли, поглаживая животик шоколадного лабрадора, который в знак приветствия сразу же опрокидывается на спинку.

– У тебя собака! – кричу я в восторге, опускаясь на колени возле щенка. – Об этом ты мне тоже не сказал!

Я чешу животик Уинстона.

– Он у меня недавно. Я взял его после того, как ушла Луиза. Она никогда не была собачницей, даже немного боялась собак. В ту самую минуту, как она ушла, в доме поселился Уинстон.

– Он чудесный! – говорю я, наблюдая за Уинстоном. Он, как безумный, носится в крошечном садике за домом. Чарли всего двумя словами разделался с Луизой: «Не собачница!» Что же с ней было не так?

– Тебе нравится его имя? – спрашивает Чарли.

– Уинстон? Да, нравится. А что?

– Я назвал его в честь нашего дорогого покойного друга Вильсона. Ведь Уинстон – это имя другого премьер-министра, – напоминает. – «Черчилль» не совсем подходило этому хулигану, так что он стал Уинстоном.

Песик подбегает к нам и трется головой о джинсы Чарли, и тот взъерошивает его шерсть.

– О, конечно! Теперь до меня дошло. Как трогательно с твоей стороны вспомнить о старом Вильсоне! – У меня наворачиваются слезы на глаза.

– Я все еще скучаю по нему, – говорит Чарли. – Это все равно что потерять человека, которого любишь. Боль никогда не проходит, только с каждым днем становится чуть легче.

Я киваю.

– Так где же хочет погулять Уинстон? – спрашиваю я, и щенок немедленно подкатывается к моим ногам.

– А как ты думаешь? – Чарли подмигивает мне.

Мы гуляем с собакой по песку, как когда-то в юности. Хотя Уинстон намного меньше моего Вильсона, он ведет себя на пляже точно так же: бегает за мячиком, а когда что-нибудь привлекает его внимание, останавливается понюхать, поднимает лапу и мчится дальше.

– В котором часу ты идешь сегодня к Дэнни? – спрашивает Чарли, подбирая красный мячик и бросая его Уинстону.

– Мы думали, около восьми? Но мы же идем не в гости к Дэнни. Этот бал – способ собрать деньги на благотворительность.

– Я знаю. Но именно по этой причине ты приехала, не так ли? Чтобы поддержать его?

Я смотрю на Чарли. Сейчас ему тридцать один год, и это привлекательный мужчина, высокий, широкоплечий, мускулистый. Его золотистые волосы с красноватым оттенком, которые всегда были непокорными, коротко острижены. Удивительно красивое лицо немного бледное, но от этого еще ярче сияют ясные голубые глаза.

– Что? – спрашивает Чарли, заметив, что я пристально смотрю на него.

– Неужели ты все еще ревнуешь к Дэнни, после стольких лет?

– Я? Ревную к Дэнни? Ничего подобного!

Я поднимаю брови:

– Но ведь ревновал.

– Нет, не ревновал… Ну, может быть, самую малость – когда ты с ним встречалась.

– Вот видишь!

– Но я не ревную к нему сейчас. С какой стати?

Уинстон приносит мячик и кладет к моим ногам.

– Спасибо, Уинстон! А теперь лови! – кричу я, резко бросая мячик, так что он катится по песку к воде. – Но тогда не говори, что я приехала в Сэндибридж только для того, чтобы поддержать Дэнни. Я вернулась по многим причинам.

– Например?

– Э-э… Да, не стану отрицать, что я приехала, чтобы поддержать Дэнни. Но также чтобы повидаться с родителями и еще кое с кем. И… что же еще? – Я притворяюсь, будто вспоминаю. – Ну конечно, чтобы увидеть тебя, дурачок! – Я обнимаю Чарли. – Я слишком давно не видела своего лучшего друга.

После исповеди Чарли о разрыве с Луизой я не могу сказать ему, что мы с Саймоном собираемся пожениться.

– Рад это слышать, Грейси. Я скучал по тебе. Сэндибридж совсем не тот без тебя.

– О, как трогательно! Но тебя же здесь не застать: ты колесишь по всей стране.

– Да, это правда, я действительно много разъезжаю. Но я всегда возвращаюсь в коттедж. А теперь у меня еще и Уинстон. Не могу себе представить, что жил бы в другом месте. В Сэндибридже есть что-то особенное, но я не могу определить, что именно. Мне кажется, что я родом отсюда. Это звучит странно?

– Вовсе нет. Ты всегда был счастлив здесь. Это ясно любому, кто тебя знает. Ты и Сэндибридж нашли друг друга.

Уинстон бежит по пляжу с мячиком в зубах, и мы следуем за ним.

– Чего нельзя сказать о тебе и Сэндибридже, не так ли? – говорит Чарли. – Ты не могла дождаться, когда уедешь.