Эли Макнамара – Письма с «Маяка» (страница 35)

– Ты потрясающе выглядишь, Грейс. Это платье идеально подчеркивает твои восхитительные формы. – Руки Саймона начинают гладить кожу моей обнаженной спины.

По мне пробегает дрожь от его прикосновения.

– Все это хорошо, Саймон. – Я целую его в губы. – Но сейчас у нас действительно нет времени, иначе мы опоздаем. – Я хлопаю его по лацкану. – Ну вот, готово.

– Ты уверена, что у нас нет времени? – шепчет Саймон, лаская мою шею. – Ты такая аппетитная в этом платье, что мне хочется тебя съесть.

– Нет, – возражаю я, высвобождаясь из его объятий. – Я сказала Чарли, что мы будем в восемь.

– А, этот несносный Чарли! Наконец-то я познакомлюсь с твоим чудесным другом.

Точно такой же эпитет Чарли употребил относительно Саймона – несносный.

– Да, познакомишься. Я так рада, что вы наконец-то встретитесь.

Да, я рада – но в то же время слегка нервничаю после слов Чарли.

– И тогда я увижу, нужно ли мне волноваться. – Саймон поправляет бабочку перед зеркалом.

– Что ты имеешь в виду? – тревожно спрашиваю я.

Саймон поворачивается ко мне:

– Но это же лучший друг моей невесты. Почти у всех мужчин в моем положении это была бы леди, на которую нужно произвести впечатление. Но у меня по-другому: твой лучший друг – парень.

– Тебе нечего волноваться из-за Чарли. Он не похож на обычных мужчин. Он… – Я пытаюсь подыскать нужное слово. – Он другой.

– Ты хочешь сказать, что он гей? – удивленно спрашивает Саймон. – Но я полагал, что он женат? Разве ты не говорила мне, что ездила на его свадьбу? Да, точно, это было вскоре после того, как мы встретились в Нью-Йорке. Помнится, ты сказала, что только что побывала в Англии.

– Чарли не гей! – Я с трудом сдерживаю смех. – Что угодно, только не это. Я имела в виду, что он не из тех грубых, крутых парней, которые пьют пиво и смотрят футбол.

– А я? – Саймон смотрит на меня с усмешкой.

– Ну, ты вообще относишься к другой категории.

– В самом деле? – Его забавляют усилия, которые я прилагаю, чтобы выразить свою мысль.

– Да, тебя я назвала бы обаятельным мужчиной. Я имею в виду не твое умение ловко вести беседу. Хотя, помнится, на раскопках ты завлек меня именно болтовней! Нет, я имею в виду, что тебя заботит твой внешний вид. Ты любишь дорогие костюмы и шикарные рестораны. Ты с радостью выложишь целое состояние за автомобиль, если он тебе понравится.

Саймон снова смотрит на себя в зеркале.

– Пожалуй, я действительно люблю самое лучшее, – соглашается он, снимая пушинку со своего рукава. – Но, моя дорогая Грейси, – он снова поворачивается ко мне, – именно поэтому я хочу на тебе жениться. Ты, Грейс Харпер, – высший сорт! Высший – с заглавной буквы!

– Как ты сейчас меня назвал? – спрашиваю я, когда Саймон подходит ко мне.

– Высший…

– Нет, до этого – когда ты назвал меня по имени. Ты назвал меня Грейси?

– Э-э… Да, возможно. А что, разве тебе это не нравится?

Я улыбаюсь ему:

– Нет, не в этом дело, просто… Кто-то однажды сказал мне, что так назовет меня любовь всей моей жизни. Какое-то время я думала, что это другой. Но теперь это наверняка ты!

– Тогда эта личность действительно была очень мудрой. – Саймон целует меня, и впервые после разговора с Чарли я успокаиваюсь. – Я люблю тебя, Грейси, – шепчет он между поцелуями.

– И я тебя люблю, – отвечаю я, и все мои сомнения рассеиваются, как будто их и не было вовсе.

Если Реми сказал – значит, это так. Должно быть так.

Дорогая Грейс!

Я так рад, что рассеял твои сомнения.

Тот, кто назвал тебя Грейси, – твой суженый. И именно он сделает тебя счастливой в будущем.

Наслаждайся вечеринкой с ним и другими твоими поклонниками.

С любовью.

Глава 24

Сегодня вечером Сэндибридж-Холл выглядит так же великолепно, как в прошлый раз. Мы едем по аллее, где на деревьях горят симпатичные лампочки. Впереди нас поток машин и такси, которые останавливаются на усыпанной гравием аллее перед входом в особняк. Некоторые высаживают пассажиров и уезжают, другие паркуются за домом.

Нарядный привратник открывает дверцу моего такси. На нем алый костюм, слегка напоминающий военный, и кепи в тон с черным лаковым козырьком.

– Вас не было здесь вчера вечером, когда мы обедали? – с улыбкой спрашиваю я.

В знак почтения он дотрагивается до кепи:

– Нет, мисс, я здесь только сегодня, по случаю праздника. Это мой долг перед благотворительностью!

– Лайонел! – восклицаю я, узнав его. – Как поживаете?

– Хорошо, Грейси, очень хорошо. Я должен помочь моему мальчику на его вечере, не так ли?

– Саймон, это отец Дэнни, – представляю я Лайонела.

– Рад с вами познакомиться. – Саймон жмет ему руку.

– Значит, это тот парень, который похитил сердце Грейси, – изрекает Лайонел. – Когда же будет великий день?

– Так вы слышали? – удивляюсь я.

– Я думаю, весь Сэндибридж в курсе. Это твоя мама постаралась!

Я качаю головой:

– Но ведь мы сказали ей только вчера вечером!

– Ты же знаешь, Грейс, как быстро здесь распространяются сплетни. – Он поворачивается к Саймону. – Когда-то я думал, что Грейс станет моей невесткой.

– Это было давно, Лайонел, – спешу я уточнить. – С тех пор много воды утекло.

– Да, моя дорогая. О, меня призывает долг! – говорит Лайонел, когда рядом с нами останавливается другое такси. – Увидимся позже. Как только все прибудут, я сниму эту униформу и облачусь в свой лучший парадный костюм!

– Увидимся, Лайонел, – отвечаю я, и мы начинаем подниматься по каменной лестнице к главному входу.

– Значит, ты и этот Дэнни..? – с вопросительной интонацией произносит Саймон. – Так это было весьма серьезно? А я-то беспокоился насчет Чарли! Оказывается, мне следовало опасаться совсем другого мужчины!

– Не говори глупости. Тебе нечего беспокоиться о мужчинах в моей жизни – за исключением моего папы. А его ты, кажется, покорил!

– Ваши билеты, пожалуйста – мадам, сэр, – просит мужчина, который мне незнаком.

Открыв сумочку, я подаю наши билеты.

– Желаю приятного вечера, – говорит он. – И не скупитесь! Все деньги пойдут на благотворительность!

– Сделаю все, что в моих силах! – отвечает Саймон, салютуя ему.

Мы проходим мимо ресторана, где ужинали вчера, и направляемся в бальный зал, расположенный в задней части дома. В зале множество людей, и, разглядывая туалеты дам, я невольно вспоминаю, как мы с Чарли пробрались сюда впервые. Я тогда воображала дам былых времен, которые порхали по залу в вечерних туалетах и танцевали с кавалерами или с надеждой ждали случая занести в свою бальную карточку имя того, кто им нравится.

Сейчас 2001 год, и на туалеты уходит гораздо меньше материи. К тому же в былые времена вы бы не увидели на балу ни одного человека в черном, который считался цветом траура. Но сегодня это, судя по всему, любимый цвет и у мужчин, и у дам.

– Хочешь пить? – спрашивает Саймон, заметив за дверями бального зала столик с бокалами шампанского.

– Да, пожалуйста! Умираю от жажды.